1
2
3
...
48
49
50
...
66

Они добрались до безлюдного мраморного пролета, который вел в обширные личные апартаменты. Облегченно вздохнув, Пенелопа опустилась на ступеньку.

– Неужели все кончилось?

Эган расхохотался, плюхнулся рядом с ней, откинулся на локти и вытянул ноги. Его килт задрался, показались смуглые икры.

– Похоже, сегодня я выпил целый чан шампанского. Голова кружится. Что здесь делает эта женщина?

Пенелопа задрала голову и стала рассматривать пухлых богинь, которые маршировали на плафоне высокого потолка. Большинство из них страдали избыточным весом, были абсолютно голыми и выглядели довольно глупо.

Она повернулась, чтобы отпустить насмешливое замечание, и вдруг с удивлением заметила слезы на лице Эгана.

– Что с вами?

– Ох, – не шевелясь, отвечал он, – просто вспомнил, как вот так же рассматривал картины с одной девушкой, и что она о них говорила. Она была очень остроумной, правда-правда. Думаю, в тот день я в нее влюбился.

Глаза Эгана смотрели с глубокой грустью. Пенелопа положила руку ему на плечо.

– И вы ее потеряли? – спросила она.

Эган бросил на нее непонимающий взгляд, потом очнулся; он, видимо, не собирался произносить это вслух, а потому махнул рукой и сказал:

– Не слушайте меня, принцесса. Я чертовски п-п-пьян.

– Эган, бросьте ваши шотландские штучки. Расскажите мне про эту женщину.

Эган скривился.

– Ах, мисс, это все выдумки. Она вышла замуж за другого. Я мужчина, как-нибудь переживу.

Пенелопа с сомнением на него посмотрела. Эган жилистой рукой почесал щеку.

– Ладно. Была одна хорошенькая девчонка. Звали ее Зарабет. Она спасла мне жизнь. Я влюбился в нее. И если бы я не был так чертовски глуп, я бы ухватился за нее, а не мотался впустую по свету, пытаясь утопиться в море виски. Она заставила меня пообещать, что я брошу пить, а я не бросил. Мы поссорились. Я уехал. Это было много лет назад. А теперь она – жена какого-то герцога. Конец истории.

Он говорил сухим, твердым голосом, как будто рассказывал о давно забытых вещах.

Но Пенелопа отлично понимала, что это не так.

– Очень жаль, – сказала она, когда он замолчал. Эган ткнул в нее толстым пальцем.

– И не смейте рассказывать ни единой живой душе! Я не желаю читать в газетах рассказы о Диком Горце и его разбитом сердце.

– Эган, я ни за что не обману вашего доверия.

Палец дрогнул.

– Простите, принцесса, я не думал в вас сомневаться. – Он положил руку себе на лоб.

– Ох, научиться бы пить шампанское, пустую пену без души, нвенгарское виски – вот напиток.

Пенелопа засмеялась. Эган взглянул на нее, словно не помнил, с кем говорит.

– Не обращайте внимания на мои манеры. Я просто Дикий Горец.

Пенелопа открыла было рот сказать ему, что он нравится ей таким, какой он есть, но тут увидела, как через пустынный холл быстро идет Деймиен под руку с Анастасией. Длинный шлейф ее платья шелковой волной струился по мраморному полу.

Пенелопа поднялась, готовая спуститься им навстречу. В этот момент Деймиен развернулся и всем телом прижал Анастасию к стене.

У Пенелопы так зашумело в ушах, что она перестала воспринимать остальные звуки. Она ничего не видела, кроме своего мужа, нависшего над Анастасией. Он упирался ладонями в стену над ее головой, ее белые руки вдавились в мраморную панель.

Два лакея в ливреях регента пронеслись мимо пары внизу, но, к счастью, не подняли голов и не увидели онемевшей от ужаса Пенелопы. Лакеи обогнули Деймиена и Анастасию, притворяясь, что ничего не заметили, и поспешно выскочили в другую дверь по своим делам.

Деймиен отступил на шаг от Анастасии, но она не двигалась, лишь смотрела на него огромными карими глазами.

Пенелопа наконец заметила, что пальцы Эгана впиваются в ее локоть, а его голос без всякого шотландского акцента и пьяных ноток звучит у нее в ушах:

– Это не то, что вы думаете, девушка.

Похолодевшими пальцами Пенелопа вцепилась себе в юбку.

Ей хотелось скрыться, убежать из дворца, покинуть Лондон и бежать до самого Оксфордшира, до родного дома, такого надежного и безопасного. У нее перехватило горло, колени подогнулись.

– Тогда что это? – хрипло спросила она.

– Деймиен сам вам расскажет. Здесь не место для таких разговоров.

И он заставил ее подняться с ним по лестнице. Пенелопа обернулась и увидела, что Деймиен снова придвинулся к Анастасии.

Кошачья натура, которая дремлет в каждой женщине, подталкивала ее назад. Сбежать вниз, оттолкнуть Деймиена и сказать этой распрекрасной Анастасий, чтобы держалась подальше от ее мужа! «Как уличная торговка, – сморщившись, думала Пенелопа. – Стукнуть ее, может быть, расцарапать лицо».

Она умрет от унижения. Настоящая леди никогда не заговорит с мужем о его любовницах. Она отвернется и сделает вид, что их не существует. Это единственный способ жить в согласии.

У джентльменов бывают любовницы. Таков порядок вещей. У ее отца, правда, их никогда не было, потому что он вообще не интересовался другими женщинами, но и своей женой – тоже. Однако Пенелопа прекрасно знала, что многие светские джентльмены имели один дом, где хозяйничала жена, и снимали другой для своих подружек.

Она закусила губу и отвернулась, все же надеясь, что Эган прав, и тут что-то другое, а в следующий момент уже упрекала себя за дурацкую наивность.

Деймиен сорвал с себя сюртук, как ненужную больше кожу. Петри поймал его на лету.

– Слава Богу, эта пантомима закончилась.

Деймиен привык быть предметом повышенного внимания при европейских дворах, но сегодня его преследовали, к нему приставали, его поддразнивали, как никогда прежде. Вечный холостяк, обаятельный повеса Деймиен выбрал-таки себе красавицу невесту.

– Видел бы ты ее, Петри, – говорил Деймиен, расстегивая жилет. – Настоящая принцесса. Знает, как разговаривать с людьми, как сказать им то, что они желают слышать. Чувствует, как быть очаровательной и милой, но все же милой не настолько, чтобы они стали завидовать. Она всем понравилась.

Петри усмехнулся. Он сворачивал парадную ленту принца-императора.

– Уверен, сир, она была неподражаема.

– Ведь у нее даже не было времени подготовиться, а она справилась. Я думал, мы сразу отправимся в Нвенгарию, там у нее было бы время изучить придворные обычаи и правила. А тогда уж мы отправились бы развлекать венценосные головы. Она – удивительная женщина.

Деймиен начал с облегчением разматывать галстук. В этот момент кто-то постучал в дверь. Петри пошел открывать. Лакей на пороге объявил:

– Принцесса Нвенгарская. – И в комнату вошла явно взволнованная Пенелопа.

На ней все еще было бальное платье, открывающее точеные плечи, высокую шею и прекрасную грудь. Юбки шуршали на бедрах, напоминая Деймиену о том, как эти самые бедра выглядят обнаженными.

Лицо его жены покраснело, глаза горели золотыми и зелеными искрами, напоминая янтарь и нефрит. В волосах сверкали бриллианты, тонкая сеточка из которых покрывала косу, короной уложенную на голове. Деймиен заметил, что дамы на балу с интересом рассматривали ее прическу, и предчувствовал, что куафюра а-ля Пенелопа скоро войдет в моду.

Она выглядела так, что у принца дух захватило. Он стянул с шеи галстук и сунул его камердинеру.

– Петри…

Петри тотчас понял, что имел в виду его господин. Он подхватил галстук раньше, чем тот спланировал на пол, схватил сюртук и ленту и мгновенно скрылся в соседней комнате.

Не отрывая взгляда от жены, Деймиен распустил завязки рубашки.

– Пенелопа, любовь моя! – Деймиен с удовольствием произнес ее имя. – Что случилось?

Она взмахнула руками, снова их сложила, сделала шаг вперед и замерла, словно бы не доверяя себе и не желая подходить к нему слишком близко.

– Деймиен, я хочу, чтобы ты меня научил, – задыхаясь, произнесла она, – научил всему, что должна знать и уметь нвенгарская женщина.

Деймиен замер, тело его напряглось.

– Ты уверена?

49
{"b":"499","o":1}