1
2
3
...
54
55
56
...
62

— Я не могу это взять, — повторил Фэнтом.

— И, если не секрет, почему? Ворованные побрякушки? Тебя смущает это? Джим, разыскать прежних владельцев всего этого добра попросту невозможно. Эти камешки были вынуты из галстучных булавок доброй тысячи старателей, сорваны с пальцев, запястий и шей бесчисленного множества женщин. Содержимое этой небольшой сумки копилось на протяжении целых пятнадцати лет, его старательно собирали по крупицам, камешек к камешку. Много парней рассталось с жизнью ради того, чтобы наполнить ее; и многие же шли на смерть, чтобы помешать этому. Среди этих цацок, насколько мне помнится, нет ничего приметного, что могло бы быть опознанным кем бы то ни было. Драгоценные камни в принципе ничем не отличаются от обыкновенных денег, разве что места занимают гораздо меньше. И тебе с этого тоже кое-что причитается. Это хорошие деньги. Так что бери и ничего не бойся!

— Мне этого не надо, — с жаром проговорил Фэнтом.

— Я хочу верить тебе, — терпеливо сказал Куэй, — но больше уговаривать не буду. Бери, пока дают.

— Вы ничего не понимаете, — возразил юноша. — Там, в долине осталась Джо. Что она обо мне подумает?

— Женщины, — тоном, не терпящим возражений, заявил Куэй, — с готовностью закрывают глаза на любые неблаговидные поступки своих мужей, когда те стараются для блага семьи. Особенно те, у которых есть дети. Мать согласится со всем, лишь бы только иметь возможность одеть, обуть и накормить свое дитя, сделать так, чтобы он ни в чем не нуждался. Уж можешь мне поверить!

Фэнтом взмахнул рукой, указываю на горы.

— Я мечтаю вовсе не об этом, — сказал он.

— И чем же твои мечты, мальчик мой, отличаются от устремлений всякого настоящего мужчины? Признайся честно, ведь тебе тоже хочется денег и могущества!

— Я хочу просто жить, — ответил юноша, — и не добывать деньги с помощью револьвера, а зарабатывать их собственным трудом. Я хочу взять в руки топор и вырубить деревья, расчищая землю под пашню. Я хочу идти за плугом и видеть, как под его острым лемехом переворачиваются пласты чернозема, и как стайки птиц опускаются на борозды в поисках зернышек и червяков. Я хочу возделывать свою землю и выращивать на ней урожай.

— Что ж, зов земли это, конечно, очень хорошо, — похвалил Куэй, — хотя лично я, признаться честно, никогда не понять точку зрения простого работяги. Ну а о жене ты подумал? Что будет с ней, Джим? Ведь без прислуги…

— Работа будет ей не в тягость! — уверено заявил юноша. — Мы будем работать вместе: я — в лесу и в поле, а она — по дому. Те люди, у кого полон дом прислуги, не знают вкуса жизни. Сшитые моей женой платья, всегда будут ей к лицу, и с ними не сравнится ни один самый дорогой наряд; а та еда, которую она сама приготовит для меня, будет самой вкусной на свете.

Он снова махнул рукой в сторону гор.

— Это мой край, — продолжал он, — и я хочу стать частью его. Для человека, у которого есть голова на плечах и руки на месте, нет ничего невозможного. Это мой шанс, и я его не упущу. А деньги, добытые из чужих колец, браслетов и тому подобных побрякушек здесь мне не нужны. Я так решил. Конечно, спасибо вам за заботу, но мы с Джо не сможем построить свое счастье на чужом горе!

— Эхе-хе, — вздохнул Куэй, — я словно слышу голос, доносящийся откуда-то из моего собственного прошлого. В свое время я приехал в эти края, задумав собрать вокруг себя таких парней, как ты, чтобы дать им ту жизнь, о которой сейчас мечтаешь ты. Но затем объявился Кендал и наглядно продемонстрировал мне, как с наибольшей выгодой для себя использовать те инструменты, которые мне удалось собрать. Что ж… наверное, сейчас я все-таки сожалею о том своем грехопадении. А Кендал… он остался на бобах!

Старик невесело улыбнулся, очевидно, размышляя о своей победе.

— Даже Кендала можно одолеть, если старый Куэй составит план, а юной Джим Фэнтом поможет претворить его в жизнь.

— А что сказал Кендал, когда нашел вас связанным и лежащим на полу?

— Взглянул на меня и усмехнулся. «И он стал тратить время, чтобы тебя связать?» — сказал он. Ты понимаешь? Сам он, Кендал, не стал бы попусту тратить время. Он считает, что самые прочные узы на свете — это смерть. И, разумеется, так оно есть! Но я скажу тебе ещё кое-что, мальчик мой. Если человеку неведомы хотя бы элементарные представления о порядочности, то он никогда не станет удачливым преступником. Это то, чего Кендалу никогда не понять.

Глава 39

На самом краю зарослей раздался внезапный треск. Джонатан Куэй отреагировал мгновенно, вскакивая на ноги и хватая стоявшую рядом с ним у стены винтовку.

— Это мой конь, — успокоил его Фэнтом.

— Твой конь… твой конь, — пробормотал Куэй, вздохнув с облегчением.

— А я уж, грешным делом, решил, что, возможно, Кендал…

— Кендал сейчас далеко, — рассудительно сказал Фэнтом. — Думаю, Бад Кросс ещё устроит ему сегодня веселый денек.

— Что же ты стоишь? Присаживайся…, — предложил Куэй. — Ты принес мне хорошие новости. Посиди со мной, а я тем временем составлю купчую на землю, которая отныне станет твоей.

Куэй достал блокнот, открыл его на чистой страничке и начал быстро писать:

— От родника, что к северо-востоку от озера в Долине Счастья, — проговаривал он вслух, — одна миля в сторону озера до трех черных камней, известных среди жителей Долины Счастья, как «Пиковая Тройка», и от этого места на юг полмили, то есть до реки, и две мили вдоль берега…

— Две мили? — пробормотал Фэнтом.

— Оттуда вдоль берега на восток, — повторил Куэй, продолжая писать, — две мили или чуть более, до кипарисов…

Но эти слова не задерживались у юноши в голове. Воображение уже рисовало перед ним картину его владений: огромные угодья, где шумели величественные деревья, отвоеванные у леса плодородные, богатые перегноем земли, ягодные места, зеленеющие заливные луга у реки с пасущимися на них воображаемыми стадами. Он видел лицо своей жены, стоящей на порогу хижины и уже слышал радостные голоса своих будущих детей. От этих мыслей на душе у Джима Фэнтома сделалось необычайно спокойно и легко, и он сказал сам себе, что пока что все идет, как надо.

— Ну вот и все, — сказал Джонатан Куэй. — К тому времени, как ты возвратишься в долину, там уже не будет ни души. Если кто и останется, так это юный Чип Лэндер. Он хороший, совестливый парень. И ещё китайцы. Не знаю, что будет с ними дальше. Но, возможно, они останутся в своем поселке на реке. Народец они мирный, трудолюбивый, и ты сможешь даже кое-что заработать, если станешь переправлять их нехитрый товар через горы и доставлять его на ближайшие рынки. Постепенно ты сможешь воцариться там, мальчик мой. И по возможности уж постарайся сохранить деревню, чтобы она не пришла в упадок. Поддерживай в порядке лавки и мастерские, если только эти черти ещё не успели спалить все дотла, воспылав ненавистью ко мне…

— К вам? — изумился Фэнтом. — Но ведь винить в случившемся будут меня.

— Только не после моего исчезновения. Они догадаются, что я сам же все это и подстроил. Кендал все поймет и сообщит остальным. Мой старый добрый приятель Луис Кендал.

Он снова тихонько засмеялся, и юноше сделалось не по себе. Он едва не швырнул выданную Куэем бумагу ему в лицо, но тот поспешно заговорил:

— А с этим будь поосторожнее! Смотри, чтоб не слишком терлась. Вообще-то, писал я химическим карандашом, но если обращаться с бумагой небрежно, то и он может стереться или размазаться. Обрати внимание, я оставляю тут и свою расписку: «ПОЛУЧЕНО СПОЛНА!». Что ж, мой мальчик, я и в самом деле получил полную цену. А теперь веди сюда своего коня и будем готовиться к ночлегу.

— Я прямо сейчас поеду обратно, — сказал Фэнтом, для которого сама мысль о том, чтобы провести ещё какое-то время в обществе Куэя, казалась совершенно невыносимой. Если буду ехать весь вечер, то уже к ночи окажусь почти у самых гор. Хочу преодолеть самый протяженный отрезок пути прежде, чем мой конь начнет уставать. Так что, я уезжаю.

55
{"b":"4993","o":1}