Содержание  
A
A
1
2
3
...
32
33
34
...
57

То и дело его нетерпеливо перебивали:

— Устроиться напротив Петерсена, — это круто, скажу я вам!

— Веревка на шее, небось, покруче будет! — усмехнулся Чилтон.

— Ты, старина, все никак о ней не забудешь!

— Да ведь сколько дней только о ней и думал! Как только предстал перед судьей, так и подумал. Когда валялся в этой грязной дыре, которую они называют тюрьмой, когда хлебал ихнюю баланду, курил последнюю сигарету, когда шел к поезду, когда сказал им последнее слово, когда…

— И что же ты сказал им напоследок, дружище? — полюбопытствовал один из бандитов постарше, которому тоже как-то раз довелось провести неделю в тюрьме.

— Сказал, чтоб пошли и повесились, — ответил Чилтон и снова разразился лающим кашлем.

— Ну, давай, парень, расскажи, что было после того, как все вышли из вагона!

— Ну, — начал Чилтон, — тут и рассказывать нечего. Вышли они, вот и все. Кроме шерифа, конечно. Он все еще сидел, пришпиленный ко мне наручниками… ну и еще трое или четверо остались. Не помню только, трое или четверо.

Чилтон обернулся к Джимми Ларрену.

— Сколько их было, Джимми? — спросил он. Джимми уставился в потолок. — Четверо, — наконец буркнул он.

— Шериф и еще четверо. Стало быть, всего пять, — присвистнул кто-то. — Немало, скажу я вам!

— Немало! — кивнул Чилтон. — Да, к тому же на мне были наручники!

— Держу пари, ты здорово струхнул, сынок!

— А то как же, — согласился Чилтон. — Так вот, повторяю, их было пятеро, и еще слепой старик да мальчишка в придачу. По-моему, я уж рассказывал, как Петерсен почуял что-то неладное.

— Туго же вам пришлось.

— Но должен признать, — продолжал Чилтон, — что сам я ни о чем таком не догадывался. Думал, что Петерсен просто осел, да и все остальные охранники ему под стать. А потом они все вдруг вышли подышать свежим воздухом, представляете?! И тут старик сползает со стула и топает прямо к нам, а мальчишка виснет на нем и орет ему в самое ухо, что это, дескать, не их станция! Да только тот и в ус не дует! Шериф тоже попытался что-то ему втолковать, да куда там! Он его быстро успокоил!

— Схватил винтовку, верно?

— Да на кой ему винтовка, когда у самого кулаки, словно чугунные гири?! Сунул этому простофиле в челюсть, да так, что у того чуть зубы на затылке не выскочили. А потом эдак слегка повернулся, да еще раз, уже снизу, легонечко! Ну, наш шериф тут и сомлел. Не будь мы с ним, как сиамские близнецы, так бы и выпал в окно, ей Богу!

Он снова закашлялся.

— Давай, парень, не томи! А остальные что?

— А что остальные? Только успевали поворачиваться, ведь этот проклятый Данмор орудовал кулаками с такой скоростью, что у меня в глазах рябило! Третий джент только было приподнялся, так Данмор одним ударом успокоил его надолго. Держу пари, ребята, мне показалось, что у него нос так и размазался по физиономии, как гнилой помидор. А потом снова повернулся к шерифу. Тот было принялся лапать револьвер, да куда там, поздно! Данмор его живо уложил.

— А ты ничего не забыл, Оскар? — вдруг вмешался Джимми Ларрен.

Тот озадаченно посмотрел на него, потом кивнул.

— Да, кое-что я оставил на потом. Дело в том, что четвертый, который еще был в вагоне, вскочил и уже готов был всадить Данмору пулю меж лопаток, когда вдруг Джимми рухнул ему в ноги! Тот шваркнулся головой о скамейку и вырубился надолго!

— Да вы, парни, должно быть, изрядно нашумели! — присвистнул кто-то. — Неужели ж никто не догадался, что в вагоне что-то неладно?

— А то как же! У нас там дым был коромыслом. Черепа трещали, как кастаньеты, вой стоял, хоть святых выноси, и все такое! Само собой, конвойные и все, кто был рядом, ринулись посмотреть, что там происходит.

Лающий кашель разрывал ему грудь.

— Ну, давай же, Чилтон! Закончишь, тогда будешь кашлять!

— Надо же ему немного подумать, — сухо заметил кто-то.

Замечание были встречены довольно неодобрительно. В конце концов, для этих охотников за удачей не было более ненавистного человека, чем шериф Петерсен, и теперь, слушая о постигшей его неудаче, они ликовали.

— Давай, давай, Чилтон. Не обращай внимания на этого олуха Борроу! Сам не знает, что говорит. Так, значит, все они кинулись в вагон и…

— Ну вот, говорю же, нас там было всего трое, — тем же монотонным голосом продолжал Чилтон. — И вот мы кинулись к выходу, Данмор первый, и прошли сквозь эту толпу, как нож сквозь масло. Видели бы вы, как он орудовал кулаками! Мать честная, они валились на землю, как снопы! Мы выскочили на другую сторону перрона. Там стояли фургоны, я вам о них уже говорил. Данмор быстренько выпряг лошадей, а я покамест успокоил трех или четырех самых шустрых, что кинулись за нами в погоню.

— Неужто убил?

— Одного-то точно, — невозмутимо кивнул Чилтон. — Верно, малыш?

Джимми Ларрен мрачно покачал головой.

— Да уж, одному не повезло, это верно, — подтвердил он, и округлил глаза, словно даже сейчас при мысли об убитом человеке ему было не по себе.

Девушка и три ее спутника слушали, затаив дыхание, но тут Линн Такер не выдержал.

— Какого черта?! Почему этот проклятый Данмор не мог дождаться, пока поезд не окажется в условленном месте?! Может, ты знаешь, Чилтон?

Услышав это, Чилтон вдруг побагровел. От гнева глаза его сузились и стали похожи на дула револьверов.

— Такер, — взорвался он. — Это ведь ты придумал весь этот план?

— Я. А что такое? — недоумевающе спросил тот.

В голосе его слышалось раздражение. На свете было всего два человека, от которых он был согласен терпеть упреки, это Танкертон и доктор. Может быть, скоро к ним прибавится и Данмор, там будет видно. Пока что сердце его болезненно ныло при мысли, что его отодвинули на задний план. Однако ему вовсе не улыбалось, чтобы какой-то Чилтон позволял себе оспаривал его власть.

— Да, я, — бросил он. — Повежливее, парень!

Но Чилтон не унимался.

— И ты планировал напасть на поезд в ущелье Скачущей Лошади? — спросил он.

— Д. А ты что, можешь предложить что-нибудь получше?

— Да уж на твоем месте, старина, я бы лучше почаще держал язык за зубами, а то о твоих планах каждый дурак знает!

— Как это? Кто ж о нем знал, кроме самого босса? — взвился Такер, кипя от ярости и обиды.

Чилтон повернулся и смерил его с головы до ног презрительным взглядом,

— Тогда, стало быть, это ты сам… или Танкертон… кто-то из вас двоих шепнул словечко шерифу о засаде в ущелье. Верно, хотели устроить Данмору ловушку, так? Небось, даже порадовались бы, если нас с ним вздернули рядышком?! Так кто это был, он или ты, говори!

Лицо Такера посерело, губы затряслись, но не от страха. Его душила бешеная злоба. Танкертон невозмутимо вынул изо рта трубку и принялся беспечно набивать ее, переводя глаза с Такера на Чилтона и обратно, словно его все это совершенно не касалось.

— Это ложь! — взвизгнул Такер, — гнусная ложь! Ну, ну, послушаем, что ты еще придумаешь, мерзкий лжец! Давай, Чилтон, только дай мне знать, когда закончишь, идет?

Чилтон снова заговорил, спокойно и уверенно. Голос его звучал твердо, как у человека, который уверен в собственной правоте.

— Я это слышал своими ушами — шериф рассказывал своим людям, что парни Танкертона укрылись в ущелье и что они собираются напасть на багажный вагон и на наш, чтобы, значит, и меня отбить, и деньги. А потом сказал, что его помощник, вооружившись до зубов, засел там со своими людьми и что, дескать, пускай только сунутся, так от них останется только мокрое место! Вот так он сказал. И весь этот план, который придумал Такер, был ему отлично известен! А теперь что скажешь?

Ярость, душившая Такера, мгновенно улетучилась, оставив его растерянным и недоумевающим. В поисках поддержки он привычно повернулся к Танкертону, но тот деловито раскуривал трубку, словно в эту минуту для него не было ничего важнее этого. На лице его была написана скука.

Он обожал играть эту роль — роль случайного наблюдателя, и при этом можно было поклясться, что все это его ни в малейшей степени не волнует.

33
{"b":"4998","o":1}