ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Виски ломило от страшной боли, временами ему казалось, что он проваливается в какую-то черную дыру. Наверное, временами Каррик на несколько секунд терял сознание. Придя в себя после одного из таких приступов слабости, он с удивлением обнаружил, что Беатрис, поддерживая его в седле, скачет совсем рядом. Данмор удивленно поморгал и тут только заметил, что хрупкая фигурка Беатрис согнулась под тяжестью его громадного тела.

Он мучительно покраснел от стыда и, как ни странно, ему полегчало.

— Черт! Заснул, кажется! — пробормотал он виновато, облизывая сухие, растрескавшиеся губы.

Ему никак не удавалось увидеть ее лицо. Луна куда-то исчезла. Здесь, внизу, было теплее, чем в горах. Вдруг небо посветлело и из-за гор выглянуло солнце. Это произошло так неожиданно, будто они на всем скаку вырвались из объятий ночи, чтобы попасть в самый разгар дня!

Все вокруг сразу засверкало яркими красками. Данмор заметно приободрился, когда заметил, что они скачут по тропе, ведущей к дому Элизабет Фурно. Слава Богу, подумал он, значит, у него хватило-таки сил сообразить, где им можно укрыться!

И тут как раз вокруг него стали твориться странные вещи. Земля под копытами лошадей вздыбилась, как гигантская волна, и разлетевшись на тысячи мелких брызг, закружилась у него перед глазами. Этот чудовищный водоворот все быстрее и быстрее затягивал его, и, что страшнее всего, он больше не видел Беатрис. Она куда-то исчезла! При этом он отчетливо слышал ее дрожащий от страха голос и понимал, что она зовет его.

— Справа… старый дом… белый… под деревьями, — уронив голову на грудь, прохрипел он. А после этого вцепился в луку седла и с усталым вздохом позволил себе погрузиться во мрак.

Глава 43. Согласие Джимми

Данмору снилось, что он, превратившись в воздушный шарик, взмыл прямо в небо, к солнцу, ласково сияющему у него над головой.

Он возвращался к жизни из небытия, будто медленно всплывая на поверхность сквозь толщу воды. Прошлого у него не было, было только настоящее. В этом безвременном континууме ни память, ни разум не играли никакой роли. Он, словно эмбрион в утробе матери, плавал в кромешной тьме, дышал, следовательно, существовал, но была отделен от остального мира тончайшей невидимой пеленой. Медленно-медленно Данмор приходил в себя. Вдруг до него дошло, что тепло, в котором он нежится, вовсе не солнечный свет, а огромная, мягкая кровать. Словно из далекого тоннеля до него смутно донеслось эхо чьих-то голосов, невнятный рокот. Он все силился разобрать слова, но вначале не слышал ничего, кроме невнятного бормотания. Говорили двое, мужчина и женщина. Внезапно он понял, кто это: Элизабет Фурно и ее племянник — Родман!

Он силился открыть глаза, но веки налились такой же свинцовой тяжестью, как и голова. Тело как будто не принадлежало ему, однако туман в голове рассеялся.

— Тетя Элизабет, — говорил юноша. — Бог свидетель, я верю каждому вашему слову. Но что, черт возьми, заставило его взяться за это дело?! Ведь он и словом никогда не обмолвился… да и вы вряд ли смогли бы наскрести достаточно денег, чтобы заплатить ему!

— Само собой! Откуда у меня деньги? Грязный трюк, мой мальчик… стыдно признаться, но это так. Я была бы сама себе противна, если бы все не кончилось так хорошо!

— Грязный трюк?!

— Ты помнишь ту старую панель в библиотеке?

— Конечно. Ту, на которой чей-то портрет?

— Понимаешь, Род, я очень тщательно все спланировала. Мне бы хотелось, чтобы ты взглянул повнимательнее на лицо, что на портрете… интересно, заметишь ли ты…

— На этого старого осла с дурацкой ухмылкой на губах? — удивился юноша.

— Если бы! В том-то вся и штука, что поверх этого «старого осла, как ты изволил выразиться, я написала другое… точную копию Каррика Данмора. Потом придумала одну историю специально для него… об этом его далеком предке, который якобы во времена Брюса отправился из Франции в Шотландию. Немного выдумки, дорогой, и очень скоро наш дорогой Каррик искренне поверил, что он — глава древнего рода!

— Господи помилуй! — ахнул Родман, — что…?!

— Ты хочешь спросить, что он скажет, когда придет в себя и узнает, как над ним подшутили? Не знаю. Может, как-то удастся скрыть это от него. Знаешь, что я скажу тебе, Родман… этот юноша мог бы стать настоящим главой рода! Да, да, ничуть в этом не сомневаюсь.

Повисло молчание, потом вновь раздался голос Родмана.

— Знаете, этот парень — настоящий мужчина! Но когда он узнает, как его разыграли… помогай вам Бог, тетушка!

— Ну что ж, во всяком случае, без награды он не остался, — заметила Элизабет Фурно. — Прости, Родди, если тебе неприятно это слышать…

— Есть немного. Но я уж выздоравливаю, вы же видите. Конечно, на что ей я, когда возле нее такой парень, как Данмор?! А кстати, как она?

— Спит. Совсем вымоталась, бедная девочка! А какая красавица, правда, Родман?

— Хватит, тетушка, не сыпьте сон на рану, — буркнул он.

— Через месяц ты о ней и не вспомнишь, — пообещала Элизабет.

— Да уж, — проворчал он. — Буду вкалывать на ранчо, как каторжный и через месяц я уже ни о чем не вспомню, это верно!

— Я так надеялась на это, Родман!

— Так оно и будет, — пообещал он. — Тетушка Элизабет, вы и вообразить себе не можете, как мне было стыдно, когда я смотрел на него, раненого, и думал… ведь все это из-за меня! А он… все, что он получит в награду, это наша вечная благодарность, ваша и моя! Я чувствую себя последней скотиной!

— Ты серьезно, Родман? А что, если тебя снова потянет к прежней жизни?

— Вряд ли. да и что с того? Шайки Танкертона больше не существует. Леггс пытался удержать их, да что толку. Старый мерзавец только рот открыл и его мигом прикончили. Потом все разбежались, и, насколько я знаю, люди шерифа прочесывают горы, разыскивают тех, кто не успел уйти. Это чуть ли не в первый раз, когда Петерсену довелось побывать в самом сердце королевства Танкертона, и он радуется, как ребенок. Впрочем, и королевства, в сущности, уже нет. Не пройдет и месяца, как все утихнет и везде воцарится мир. А кстати, скоро вернется Джимми Ларрен. Вот он все и расскажет!

Голоса стихли в отдалении, а Данмор остался переваривать услышанное.

Наконец он расхохотался и открыл глаза.

Он лежал на боку и, первое, что он увидел в открытое окно, были горы. Взгляд его скользил по ослепительно-белым снеговым шапкам далеких вершин, упиравшихся в самое небо, по их склонам, укутанным в темно-зеленые плащи, с фантастическим рисунком из голубых ущелий и каньонов, и они казались ему похожими на сказочных исполинов, охранявшими Поднебесье. Его Поднебесье, его королевство, которое, как он считал, было завещано далеким Карриком Данмором ему одному!

Горькая улыбка скользнула по его губам.

И вот теперь все его мечты разлетелись в пыль. Его обманули, как оказалось, он был вовсе не царственным отпрыском, а обыкновенным самозванцем и сейчас чувствовал себя так, будто его обокрали!

Отдаленный грохот подков становился все громче и наконец оборвался у самого дома.

Вдруг возле крыльца раздался знакомый мальчишеский голос:

— Говорю вам, я могу идти! Нет, нет, нести меня не надо. Привет, Фурно! Добрый день, мэм! Жив — здоров и чувствую себя отлично. Только… я хотел спросить… а как там босс?

Голосок Джимми зазвенел от волнения.

— Как Данмор? Почему… почему вы все молчите?!

Сразу же несколько голосов забубнили что-то успокоительное, и все стихло. Очевидно, они вошли в дом.

И почти тут же голосок Джимми, как колокольчик, зазвенел возле самой двери.

— Привет, Беатрис! Рад тебя видеть! А как он? Поглядеть-то на него можно?

— Тише, парень! — зашикала Беатрис. — Не топай так, Джимми. Он спит. Возможно, пройдет еще несколько дней, прежде, чем он придет в себя! Ты его и не узнаешь, так он изменился. Но он поправится! А сейчас он спит, понял? Тише, тише, Джимми, не топай ты так! Не дай Бог, разбудишь!

Данмор закрыл глаза. Он слышал, как они на цыпочках вошли в комнату и радость, смешанная со стыдом, нахлынула на него с такой силой, что он испугался. Охватившая его слабость была так велика, что Данмор даже не пытался открыть глаза. Он чувствовал, что взгляни он на них, и сердце его не выдержит.

56
{"b":"4998","o":1}