ЛитМир - Электронная Библиотека

Мучительный день, которые они провели, нанося визиты всем, кто был на том памятном ужине. И все впустую. Узнали только, что известие о смерти лорда Хамфорда распространялось в свете и все говорили о нем с большей теплотой, чем при жизни.

Предполагали, что его ограбили и бросили в Темзу, об ужасных подробностях смерти не упоминали.

Джеймс мерил шагами пространство перед камином, сцепив руки за спиной.

– Я увижусь с леди Бессингтон попозже вечером, в театре. Она последняя, к кому мы должны были съездить. Не считая, конечно, виконта Уичэма.

Странно, но в разгар сезона Уичэма не было в городе. Верена познакомилась с Уичэмом, красавцем мужчиной, два года назад в игорном доме.

Интересно, не знает ли Брэндон, где находится молодой пэр. Говорят, они друзья.

Джеймс провел по лицу рукой.

– Мы целый день искали зацепки и ничего не нашли.

– Возможно, ответ у леди Бессингтон. Кто-то же должен был слышать какие-нибудь высказывания Хамфорда.

– Надеюсь, ты права, – сказал Джеймс. – Не выношу театр, но говорят, она не пропускает ни одного представления.

– Я тоже не люблю театр. Отец заставит любого трагика позеленеть от зависти.

– Это он может. Если я поймаю леди Б. до начала спектакля, то сразу уйду.

Верена сбросила туфли. Они объехали сегодня девять человек. Девять домов, девять долгих, нудных бесед, которые нужно было подвести к званому вечеру и таинственной смерти лорда Хамфорда, бесчисленные чашки остывшего чая и черствые кексы.

Джеймс замедлил шаги, перестал хмуриться.

– Надо все обдумать. Что же все-таки нам удалось узнать?

– Что леди Джессап отчаянно нуждается в экономке, а у мистера Синклера самые лучшие лепешки. Хорошо бы взять рецепт у его повара.

Брат уставился на нее.

– Ты сегодня в прекрасной форме.

Верена прикусила губу и посмотрела на Джеймса. Он был бледнее, чем обычно. Видимо, тревога не покидала его. Верена тоже испытывала беспокойство и старалась отвлечь себя от неприятных мыслей приятными воспоминаниями. О прошлой ночи, например. О жарких ласках Брэндона. Мужчина ее мечты. Только слишком уж властный.

В постели это даже приятно. Но в повседневной жизни такая черта характера не вызовет ничего, кроме разногласий. Разногласий и разочарования. Брэндон Сент-Джон рожден для шелка и атласа высшего света, куда Верене заказан путь.

Впрочем, не все ли равно. Между ней и Брэндоном никогда не будет серьезных отношений.

– Ты не слушаешь меня, – сказал Джеймс, прервав ее размышления.

– Я... о, ты говорил?

– Видимо, сам с собой. Что случилось? Ты какая-то странная.

Раздался громкий стук в дверь, и в щель просунулась голова Гербертса, блеснул на свету золотой зуб.

– Ах, вот вы где, хозяйка! К вам посетитель. Привести его?

– Гербертс, пожалуйста, не заглядывай в дверь, словно призрак. Просто войди и скажи, что тебе нужно.

Дворецкий просиял, но не двинулся с места.

– Призрак, говорите? Может, в следующий раз, когда я буду докладывать о госте, мне крикнуть: «У-у-у!»? – Он сделал страшное лицо и закатил глаза. – У-у-у-у-у!

Верена подавила улыбку.

– Кто наш гость?

Гербертс лукаво улыбнулся:

– О, мне кажется, вы знаете его, хозяйка. Очень хорошо знаете.

Сердце Верены учащенно забилось.

– Мистер Сент-Джон?

– Во всем блеске своей славы. Должен сказать, приятно видеть этого мужчину в рубашке.

Щеки Верены вспыхнули. Она бросила быстрый взгляд на брата, который в шоке таращился на дворецкого.

– Веди мистера Сент-Джона сюда, – сказала она, надеясь, что Джеймс не успеет обрести дар речи и остановить Гербертса.

– Хорошо, хозяйка. Я приведу его сюда, хотя, осмелюсь сказать, дорогу он знает. – Дворецкий подмигнул и исчез.

– Что все это значит? – спросил Джеймс голосом, очень напоминавшим голос отца.

– Это же Гербертс, Джеймс. Кто знает, что у него в голове? О Боже! Где мои туфли?

Верена устроила целое представление из поиска туфель, их надевания, приведения в порядок растрепавшейся прически, только чтобы Джеймс не увидел красного, в тон диванным подушкам, лица.

Дверь отворилась. Брэндон склонился над рукой Верены и так посмотрел на нее, что у Верены перехватило дыхание.

Выглядел он чудесно. Просто восхитительно. Высокий, красивый, прядь черных волос небрежно упала на лоб, черный фрак сидит идеально.

– Леди Уэстфорт, – произнес он, обдав жарким дыханием ее пальцы.

– К-к вам вернулся голос, – стараясь унять дрожь, произнесла она.

– По крайней мере частично.

Брэндон продолжал держать ее руку, гладя костяшки пальцев, отчего у Верены свело бедра, словно он гладил их, а не пальцы.

– Говорить я могу, – тихо произнес он, – а вот с пением пока проблемы.

– Тогда мы не станем вас заставлять это делать. Может, желаете перекусить? Я попрошу подать чай и кексы.

– Нет, спасибо. Я весь день пил чай, чтобы вылечить горло. Боюсь, как бы глаза от этого не потемнели.

Брэндон стал поглаживать большим пальцем ее ладонь. Прикосновения Брэндона подняли в ее душе бурю чувств, но она тщательно скрывала их от Джеймса. Он и без того, нахмурившись, наблюдал за ней.

Не хватало только, чтобы Джеймс вмешивался в ее дела. Особенно личные. Да и любые.

Изобразив безразличие, Верена убрала руку и указала Брэндону на кресло напротив диванчика.

– Не хотите ли присесть, мистер Сент-Джон? Мы с мистером Ланздауном...

– В смысле с Джеймсом, верно? – Брэндон опустился в кресло. – Или вы не зовете своего брата по имени?

У Верены перехватило дыхание. Зачем он это делает? Джеймс сердито посмотрел на сестру:

– Ты ему сказала.

Замечательно. Верена почувствовала себя прозрачной, словно ее чувства выставили на обозрение всего света. Она была уверена, что Джеймс видит ее насквозь и, конечно, догадался, какие у нее отношения с Брэндоном. Ему не терпится вернуться к себе и написать отцу длинное подробное письмо.

Вот ведь. Только этого ей не хватало – отца верхом на белом коне, изрыгающего огонь и требующего справедливости, – а именно это он и сделает, когда узнает, чего стоит Брэндон. Только белый конь отца будет не боевым конем рыцаря, а белым конем Апокалипсиса, мрачно подумала она.

– Джеймс, я сказала мистеру Сент-Джону, что ты мой брат, поскольку он подумал, что мы... – Она сделала неопределенный жест рукой.

Джеймс набычился еще больше, но промолчал. Брэндон вытянул ноги.

– Она также рассказала мне о ваших пропавших любовных письмах. В связи с этим у меня есть несколько вопросов.

Верена едва сдержала готовый вырваться стон. Что задумал Брэндон?

Джеймс словно окаменел, глаза его метали молнии.

– Не понимаю, какое вам до этого дело, Сент-Джон.

Возможно, он хочет смутить ее. Сломить унижением. Сначала перед братом, потом перед всем Лондоном. Сделать посмешищем.

Верена едва подавила в себе желание наброситься на Сент-Джона с кулаками. Он окончательно обнаглел. В ее собственном доме унизил ее, да еще в присутствии брата.

Джеймс, со злостью взглянув на Брэндона, прошествовал в другой конец комнаты и налил себе бренди.

Верена наклонилась к Брэндону и тихо спросила:

– Что все это значит?

– Я решил, что между нами больше не должно быть тайн.

– Как это мило с твоей стороны. Но мне нравятся мои тайны.

Он ухмыльнулся, блеснув зубами. Верена прищурилась:

– Если продолжишь в том же духе, я больше не стану разговаривать с тобой в постели.

Его губы дрогнули.

– Не возражаю. В постели можно заняться более интересным делом.

– О!

Как... интригующе. И оскорбительно, между прочим. Но если быть честной, ей вряд ли пришло бы в голову беседовать с ним в постели.

– Ты пытаешься меня смутить?

– Смутить... – Он нахмурился. – С чего ты взяла? Я просто думаю, что пора раскрыть карты и поделиться информацией.

Вернулся Джеймс с бокалом янтарной жидкости. Он перевел взгляд с Верены на Брэндона и обратно.

40
{"b":"50","o":1}