ЛитМир - Электронная Библиотека

За стойкой орудовал Левша Мелоун собственной персоной. Говорили, что у него самая крепкая пара ног в горах, поскольку они выдерживали его внушительный вес двадцать четыре часа в сутки, как того требовали дела заведения. Своим прозвищем Мелоун был обязан могучему удару левой, которому научился еще в молодости и которым успокоил великое множество чересчур шумных клиентов. Многие задавались вопросом, нужен ли вышибала салуну при наличии такого владельца.

– Привет, незнакомец, – обратился Левша к Джону Сэксону. – Что тебе подать?

– Работу, – ответил Джон.

– Здесь есть только одна работа, – ухмыльнулся Мелоун.

– Именно она мне и нужна, – отозвался Сэксон.

– Значит, хочешь работать вышибалой? – уточнил Мелоун. – Ладно, поглядим, подходишь ли ты для этого дела. Ну-ка, Удав, проверь, как далеко этот парень умеет вышибать.

Не тратя зря времени, Удав Чарли шагнул вперед и нанес Джону мощный удар в подбородок, сорвав ему кожу почти до кости.

Сделав свое дело, Удав отступил, дабы жертве было куда падать. Однако, к его изумлению, незнакомец стоял как ни в чем не бывало, улыбаясь, несмотря на струившуюся по подбородку кровь. После этого он ухватил Чарли одной рукой, дважды вместе с ним повернулся кругом и вышвырнул его через вращающуюся дверь на улицу. В салун Удав не вернулся. Несколько минут он барахтался в пыли, держась за вывихнутое плечо, потом встал и побрел прочь.

Джон Сэксон прислонился к стойке, кровь с подбородка капала прямо на нее.

– Ну как, я вышибаю достаточно далеко? – спросил он.

– Достаточно, – признал Левша Мелоун. – Но можно и еще дальше. – И с этими словами продемонстрировал знаменитый удар левой от бедра, вложив в него всю силу.

Он должен был сбить Сэксона с ног, даже если бы его челюсть была железной. Однако парень ловко увернулся от кулака Левши, и, когда тот, потеряв равновесие, растянулся на полу, схватил его за волосы и стал стучать лицом о половицы.

После третьего соприкосновения с полом Мелоун спокойно произнес:

– Довольно.

Джон сразу же его отпустил. Несколько секунд оба смотрели на окровавленные лица друг друга, и каждому казалось, будто он глядит в зеркало, хотя плотный коренастый Левша едва ли походил на Сэксона.

– Мне маленькую кружку пива, – наконец проговорил Джон.

Мелоун молча его обслужил.

Двое других посетителей вскоре вышли из бара. Они рассказали о происшедшем, и весь Блувотер навострил уши.

– У тебя есть руки, и ты ловко ими работаешь, – сказал Левша. – Может, ты продержишься здесь неделю, пока сюда не заглянет кто-нибудь из по-настоящему крутых ребят. Твоя комната наверху – первая слева.

Сэксон поднялся в указанную комнату. Она оказалась маленькой и темной, окно выходило на задний двор салуна-отеля. Джон отправился на поиски и обнаружил большую угловую комнату, выходящую окнами на главную улицу. Сняв то, что осталось от шляпы, Сэксон положил ее на стол и вернулся к Мелоуну.

– Я нашел комнату получше, – сообщил он. – В углу коридора.

– Да ведь это самая лучшая комната в доме! – воскликнул Левша.

– Для меня она достаточно хороша, – отрезал Джон, глядя прямо в глаза Мелоуну.

– Ладно, – кивнул наконец Левша. – Может, эта комната и в самом деле достаточно хороша, чтобы тебя из нее повезли на кладбище. Многие захотят поглазеть на твой труп, прежде чем его зароют в землю. – И, помолчав, повторил: – Возможно, неделю ты и продержишься.

Но Сэксон продержался месяц.

Драться ему приходилось по меньшей мере раз в день. Он считал это отличной тренировкой. Его противники работали кулаками, а Джон использовал превосходную пару рук. Он развивал их силу, бросая вилами сено, орудуя лассо, копая в саду, натягивая поводья упрямых мулов и резвых мустангов. Для человека с быстрым взглядом руки полезнее кулаков. А взгляд Джона Сэксона стал быстрее щелчка кнута после того, как он неделями сбивал белок с верхушек деревьев.

Кажется, что кулакам ничего не стоит одержать верх над руками, но это происходит потому, что большинство из них не имеют такого размаха, каким обладали руки Джона Сэксона, кроме того, мало кто тренирует глаза два месяца подряд, стреляя навскидку по мелким зверюшкам и птицам и при этом каждый раз повторяя: «Боб Уизерелл!»

Если вы можете определить, куда полетит птица, когда она, взмахнув крыльями, срывается с ветки, куда собирается прыгнуть белка или побежать кролик, то для вас не составит труда угадать, в каком направлении метнется кулак, и соответственно увернуться от него, схватить руками противника. Джону, подобно большинству мальчишек, растущих в горах, часто приходилось бороться в школе. Теперь он вспоминал старые приемы, одновременно изобрел новые и, используя и те и другие, вышвыривал буйных посетителей из «Катящихся костей».

За весь месяц работы Джону ни разу не пришлось прибегнуть к оружию. Однако каждое утро он по два-три часа практиковался в стрельбе из кольта, уходя на такое расстояние, чтобы в городе не слышали выстрелов. На Западе человеку легко нарваться на стычку – от обычной драки до перестрелки, – но Сэксон предпочитал работать руками, а не ножом или револьвером. Многие слышавшие о нем специально приходили в салун помериться с ним силой.

Как-то один канадец, здоровый как медведь и проворный как кошка, забывшись, выхватил охотничий нож. Но его рука оказалась сломанной прежде, чем лезвие коснулось Сэксона.

В другой раз кочегар с Юга, боксер-профессионал, почувствовав на себе парализующую хватку рук Джона, тоже схватился за нож. Тотчас же его запястье хрустнуло, и он, жалобно скуля, побрел из салуна.

Сэксон воткнул оба ножа в стену над зеркалом, не ради хвастовства, а потому что ему нравилось по нескольку раз в день смотреть на опасный блеск стали.

Из Каса-Нуэстра прибыл матрос-итальянец – гигант, который, как говорили, побывал на Востоке и вдобавок к страшной силе рук овладел всеми тайнами джиу-джитсу. Он боролся с Сэксоном целых два часа, но если матрос состоял из железа, то Джон – из упругой стали, которая в конце концов одержала верх. На следующий день итальянец снова пришел в салун, появился там снова и на третий день, так как не мог поверить, что его победил простой смертный. Но Сэксон применил один из своих безжалостных захватов и вышвырнул матроса на улицу с такой силой, что бедняга покатился в пыли, словно мяч.

Однажды Левша Мелоун, войдя в салун, бросил Сэксону:

– Выйди на улицу, Джонни. Там тебя ждут.

Парень подумал, что это очередной вызов, и охотно повиновался, так как уже пять дней не пробовал ни на ком своей стальной хватки. Однако, прищурившись на ярком солнце, увидел перед собой Мэри Уилсон.

На веранде прохлаждались несколько бездельников, которые, заметив, как Мэри смотрит на Сэксона, сразу же встали и отошли подальше. Несмотря на грубоватые манеры, жителям Запада не были чужды тактичность и чувствительность.

– Ты здесь уже почти месяц, Джон, – сказала девушка, – но ни разу не пришел повидать меня.

Рассеянным жестом Сэксон притронулся к шраму на щеке, оставленному кулаками Уизерелла.

– Я просил адвоката передать тебе, что мы увидимся с тобой, когда я смогу начать все заново.

– По-твоему, убить Боба Уизерелла означает начать все заново? – напрямик спросила Мэри.

Это замечание так потрясло Джона, что он не нашел слов для ответа, а когда пришел в себя, то увидел, что девушка медленно идет по улице. Судя по ее виду, она не возражала, чтобы Сэксон последовал за ней и продолжил разговор, но он мрачно побрел назад в салун.

– Налей мне виски, – попросил Джон Левшу Мелоуна.

С тех пор как Сэксон начал работать в салуне, он только второй раз заказывал себе выпивку. Левша налил ему рюмку до краев и полюбопытствовал:

– Сколько еще времени ты будешь зарабатывать для меня деньги драками и мучить бедную девушку?

Джон действительно зарабатывал деньги для Мелоуна, так как каждый приезжавший в Блувотер считал своим долгом зайти в «Катящиеся кости» и посмотреть, как тамошний вышибала орудует могучими руками. Впервые услышав от Левши нечто похожее на человеческое участие, он после долгой паузы ответил:

8
{"b":"5001","o":1}