ЛитМир - Электронная Библиотека

Доктору Рэндаллу показалось, что между этими горами и девушкой рядом с ним существует нечто общее. Кети обладала чистотой вершин под солнцем. Она не отличалась хитростью или склонностью к выдумкам, но в ней ощущалось естественное достоинство. Она словно чувствовала ритм силуэтов горных пиков на фоне неба. Бирн видел, как его спутница рядом покачивается в седле в такт галопу своей лошади, но казалась она ему сейчас чрезвычайно далекой. Кети ничего не скрывала, тем не менее Бирн не мог разглядеть в ее обнаженной душе больше, чем сквозь сумеречные тени с гор. Он не пытался выразить свои эмоции в словах, только испытывал благоговейный страх и понимал необходимость хранить молчание.

Весьма странное чувство! Рэндалл пришел из страны, в которой на человека, не умеющего говорить, просто не обращают внимания, но сейчас эта девушка мягко уводила его от гипотез, сомнений и многосложной речи в мир… чего? Духа? Доктор не знал. Он лишь осознавал, что готовится шагнуть в неизведанное, зачаровавшее его словно противоречившее законам физики движение статуи. Не следует думать, что Бирн смирился с необходимостью полного молчания. Он боролся, но не мог из себя выдавить даже слова.

Наступил вечер. Холмы позади уже потемнели, только вершины гор все еще оставались светлыми. Наконец путники остановились на вершине холма, и девушка показала на ложбину:

– Нам туда.

Впереди виднелись высокие деревья, не слишком скрывавшие контуры двухэтажного дома. Такого большого строения в горах Бирну видеть еще не доводилось. За деревьями тянулись длинные сараи, большая конюшня и обширные загоны. Доктора поразили безграничные возможности для проживания людей и животных. Ранчо производило впечатление оазиса среди пустынных каменистых равнин. Только что Бирн ехал по пустыне, и тут, словно по мановению волшебной палочки, камни превратились в райскую долину. Впервые после отъезда из Элкхеда он вспомнил, что едет сюда для лечения больного.

– Вы должны были рассказать мне, – начал Бирн, – что-нибудь о болезни вашего отца… о причине его состояния… но мы оба забыли об этом.

– Всю дорогу я думала о том, что могла бы вам рассказать, – ответила Кети.

Так как тьма все сильнее сгущалась вокруг, девушка подъехала вплотную к Бирну, словно обязательно хотела видеть его лицо во время разговора.

– Шесть месяцев назад, – начала она, – мой отец был бодр и здоров, несмотря на преклонные годы. Он обладал веселым, деловитым, оптимистическим характером. Но вдруг стал чахнуть. Его здоровье ухудшилось не за один день. Если бы случилось так, то я не проявляла бы такого беспокойства. Я приписала бы все болезни. Но каждый день от него уходила частичка жизни. Потом он стал угасать с каждым часом. Это напоминало движение часовой стрелки. Вы не можете его заметить, но тем не менее в течение двенадцати часов стрелка совершает полный оборот. У отца словно испаряется кровь, и мы не знаем, как ему помочь.

– Болезнь сопровождается раздражительностью?

– Он совершенно спокоен, и, кажется, его абсолютно не волнует происходящее.

– Утратил ли он интерес к тому, что раньше привлекало его?

– Да, сейчас его ничего не интересует. Его не волнует здоровье скота, даже прибыль или убыток в торговле для него ничего не значат. Он просто устранился от любой работы.

– Ага, постепенное уменьшение способностей к вниманию.

– В некотором роде да. Но отец более живой, чем когда-либо. Например, похоже, у него развился сверхъестественный слух.

– Я собирался приписать его состояние воздействию возраста, – заметил Бирн. – Но это нетипично. Этот… э-э… внутренний слух не сопровождается интересом ни к чему в особенности?

Поскольку Кети промолчала, доктор решил, что девушка согласилась, но затем Бирн разглядел в темноте блеск ее глаз, словно она что-то рассматривала за его спиной.

– Только к одному, – наконец ответила она. – Да, он сохранил интерес только к одному.

Доктор облегченно кивнул:

– Хорошо! И что же…

Кети снова замолчала, но на этот раз заинтересованный Бирн пристально взглянул на нее. Та казалась глубоко обеспокоенной: одна рука крепко сжимала луку седла, рот приоткрылся; Кети напоминала человека, испытывающего невыносимую боль. Бирн не мог бы сказать, что заставляло трепетать ее блузку – легкий ветерок или быстрое дыхание.

– Об этом… – выдохнула она, – трудно говорить… Да и бесполезно!

– Разумеется, нет! – запротестовал доктор. – Причина, моя дорогая, хотя может показаться удаленной от своего следствия, имеет огромное значение для диагноза.

– Вот все, что я могу вам сказать, – поспешно перебила Кети. – Он ждет события, которое никогда не случится. Отец потерял кое-что в своей жизни. То, что никогда не сможет вернуть. Так стоит ли нам обсуждать его потерю?

– Для критического ума, – спокойно возразил доктор и автоматически поправил очки, – все имеет значение.

– Уже почти стемнело! – поспешно воскликнула девушка. – Поехали!

– Сначала, – придержал ее Бирн, – я должен сказать вам, что перед отъездом из Элкхеда я услышал намек на некоторую замечательную историю, касавшуюся человека, лошади и собаки. Может быть…

Но Кети словно оглохла. До Бирна донеслось короткое тихое восклицание, адресованное лошади, а в следующий момент всадница галопом помчалась вниз по склону.

Доктор устремился следом. В седле его так растрясло, что он почти задохнулся.

Глава 4

Цепь

Едва войдя в дом, они столкнулись с высоким темноволосым мужчиной с глубоко посаженными темными глазами. Его загорелая кожа приобрела бронзовый оттенок, и он мог бы показаться красивым, не будь его черты так резко вырезаны и грубо отделаны. Довольно длинные волосы незнакомца развевались сквозняком из открытой двери. В нем было что-то диковатое, и сердце Рэндалла дало сбой. Когда мужчина увидел девушку, то его лицо сразу просветлело, но при взгляде на Бирна свет погас.

– Ты не нашла доктора, Кети? – спросил он.

– Доктора Хардина нет, и я привезла вместо него доктора Бирна.

Высокий мужчина лениво осмотрел Рэндалла с головы до пят и протянул широкую ладонь:

– Как поживаете, док?

Бирн решил, что все мужчины в горах очень большие. Такие физические размеры несколько раздражали. Они постоянно вынуждали его защищаться. Он то и дело извинялся перед самим собой и суммировал собственные достоинства. Сейчас у него возникла более серьезная причина для недовольства. Совершенно очевидно, что мужчина не принял всерьез незнакомого доктора.

– А это, – продолжала Кети, – мистер Дэниелс Бак. Есть новости?

– Почти нет, – покачал головой Бак. – Когда наступил вечер, он сказал, что ему, кажется, холодно. Я накрыл его пледом. Тогда он просто сидел, уставившись в никуда. Но недавно начал нервничать.

– Что он делал?

– Ничего. Я только чувствовал, что он возбужден. Примерно так же, как лошадь, перед тем, как собирается понести.

– Вы хотите пройти в свою комнату, доктор, или пойдете к нему прямо сейчас?

– Сейчас, – решил Бирн и последовал за Кети через прихожую.

Интерьер комнаты напомнил Рэндаллу скорее неовикторианский стиль, чем привычное для горной провинции оформление. На полу лежал ковер, сплетенный из нитей всевозможных цветов, но подобранных в грубоватый узор: красный в центре и серо-голубой по краям. Обитые зеленой тканью неглубокие стулья меняли цвет на мышиный, когда свет падал на подлокотники и спинки, и заставляли ваши колени торчать по-идиотски далеко и высоко. В одном конце комнаты Бирн увидел застекленный шкафчик, заполненный морскими раковинами и безделушками, а над ними крест в стеклянном ящике, окруженный веночком из роз. Большую часть стены заполняли гравюры, на которых изображалось все что угодно – начиная Ниагарским водопадом и заканчивая леди Гамильтон. Другой угол комнаты занимала картина с изображением лошадей, финиширующих ноздря в ноздрю. Художник изобразил благородных скакунов существами с огромными крупами и мускулистыми спинами, плавно переходившими в тонкие ножки фавнов. Эти животные летели словно птицы, приняв самые странные позы: передние копыта поднимались выше голов, а задние доставали до кончиков хвостов. Жокей на первой лошади сидел совершенно спокойно, но тот, что проигрывал, размахивал плетью и выглядел механической куклой из-за своих ярко-розовых щек. Вдоль дорожки в грациозных позах стояли мужчины в очень облегающих брюках и дамы с обнаженными плечами и туго затянутыми талиями. Вся компания опиралась на трости или сложенные зонтики и даже развернулась спинами к дорожке, словно считая свою беспечную болтовню более интересной, чем стремительный финиш.

4
{"b":"5004","o":1}