ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Говорю от имени мёртвых
1984
Правила выбора, или Как не выйти замуж за того, кто недостоин
Ловушка для тигра
Начало жизни. Ваш ребенок от рождения до года
Лбюовь
Круг женской силы. Энергии стихий и тайны обольщения
Биохакинг мозга. Проверенный план максимальной прокачки вашего мозга за две недели
Громче, чем тишина. Первая в России книга о семейном киднеппинге

Эмили колебалась. Ей вдруг очень захотелось вывернуться, придумать что-нибудь. Но она никогда в жизни не врала бабушке. Но, может быть, сейчас как раз тот случай, когда лучше «солгать во спасение»?

– В кого? – настаивала Эмма.

После минутного замешательства Эмили глубоко вздохнула и, чувствуя, что она в западне, еле слышно прошептала:

– В Шейна.

– Черт меня побери! – Эмма откинулась на спинку стула и по-прежнему испытующе смотрела на внучку. – Ну и ну… – сказала она, медленно расплываясь в улыбке.

Эмили подскочила на стуле, глаза ее загорелись и широко раскрылись, и она воскликнула:

– Бабушка, пожалуйста, не смотри так! Пожалуйста, не надо!

– А как я смотрю?

– Обрадованно. И заговорщически. Я знаю, что вы с дядей Блэки уже давно мечтали, что в один прекрасный день одна из нас или кто-то из дочерей семьи Харт выйдет замуж за Шейна О'Нила и соединит наши две семьи. Но он не проявляет интереса ни к одной из нас, кроме… – Эмили резко оборвала себя, проглотив конец предложения. Она пожалела, что не может проглотить и свой язык. На этот раз она действительно зашла слишком далеко. Она порывисто встала и подошла к резному буфету красного дерева и наклонилась над серебряной вазой с фруктами. – Пожалуй, я возьму банан, – сказала она, притворяясь беззаботной, как будто ничего не произошло. – А тебе дать, бабуля?

– Нет, спасибо, я не хочу. – Эмма откинула голову и, глядя на стоявшую к ней спиной Эмили, спросила: – Так кроме кого, Эмили?

– Никого, бабушка. – Эмили лихорадочно перебирала в уме, как бы получше выпутаться из неловкого положения, не возбудив еще больше подозрений бабушки. Она неторопливо вернулась к столу, плюхнулась на стул, взяла десертные нож и вилку и, наклонившись над тарелкой, сосредоточенно принялась за банан.

Эмма глядела на нее, понимая, что Эмили избегает ее взгляда и избегает ответа.

– Эмили, я же знаю, что ты чуть не сказала мне, к кому же Шейн питает интерес. Если кто-то знает об этом, так только ты. – Она коротко рассмеялась, стараясь не показать, как важен для нее этот разговор. – Ты всегда была для меня источником информации обо всех членах семьи. Да и не только о них, если уж на то пошло. Так что давай, заканчивай, что не договорила.

Эмили, все еще поглощенная тем, что снимала кожуру с банана, наконец подняла голову.

– Я не собиралась открывать никаких тайн – честное слово. Шейн и не посвящает меня в свои тайны, я понятия не имею о его любовных делах. А не договорила я потому, что собиралась сказать, что он не проявляет интереса ни к одной из нас, кроме как к девушке на одну ночь.

– Эмили, что за вздор ты несешь!

– Извини. – Эмили опустила глаза, а потом снова подняла их на Эмму, скромно глядя сквозь длинные полуопущенные ресницы. – Я тебя шокирую, да?

– В моем возрасте меня не так-то легко шокировать, девочка, – колко ответила Эмма. – Но твоя фраза о Шейне меня довольно сильно удивляет. Она не очень-то доброжелательна. Точнее, весьма недоброжелательна. – Вдруг какая-то мысль пришла Эмме в голову, и она испытующе посмотрела на внучку: – Он когда-нибудь делал такие предложения…

– Нет-нет… конечно, нет, – поспешно перебила Эмили, не давая Эмме закончить фразу. Потом она попыталась слегка переиначить свое первоначальное утверждение: – Мне просто кажется, что для него это так, – бормотала она, ненавидя себя за то, что возводит напраслину на Шейна, самого милого и славного человека в мире. – Я не хотела сказать о нем ничего плохого, бабушка. Честное слово, не хотела. К тому же разве можно винить его за то, что он немного ловелас, если женщины сами так и вешаются ему на шею? Он же не виноват.

– Конечно, нет, – признала Эмма. – Но, возвращаясь к Саре, я надеюсь, что эта ее безответная любовь к нему скоро пройдет. Невыносимо думать, что она несчастлива. Она в самом деле чувствует себя несчастной?

– Не знаю, бабуля, – ответила Эмили, не погрешив против правды. – Мы с ней говорили о Шейне только один раз, уже давно. Я думаю, она потом пожалела, что вообще заговорила со мной о нем. Но я по своим наблюдениям знаю, что она по-прежнему от него без ума. При каждом упоминании о нем она заливается краской. А в его присутствии она страшно смущается и вообще сама не своя. – Эмили встретилась взглядом с Эммой и, глядя ей в глаза прямо и открыто, добавила: – Она никогда никому ничего не скажет о своих чувствах. Сара по характеру очень скрытная и никогда ни с кем не делится.

Это последнее замечание снова заставило Эмму удивиться, но она решила пока не уточнять, что именно Эмили имеет в виду. Видя, что та огорчена, она поспешила успокоить ее:

– Тебе нечего опасаться из-за того, что ты рассказала мне. Не бойся, я не собираюсь говорить с Сарой о Шейне. Я ни за что не хочу ставить ее в неловкое положение. Она придет в себя, и все встанет на свои места – а может быть, уже и встало. – Взгляд Эммы остановился на вазе с весенними гиацинтами в центре стола. Она ненадолго задумалась обо всем, что узнала. А когда подняла голову, сказала Эмили с ласковой улыбкой: – Не хочу, чтобы ты подумала, что я сомневаюсь в твоей наблюдательности и твоих оценках, но иногда ты склонна давать волю своему богатому воображению. Может быть, ты ошибаешься относительно Сары. Вполне возможно, что она уже и думать забыла о Шейне, раз он совсем не проявляет к ней интереса. Видишь ли, она твердо стоит ногами на земле и трезво смотрит на мир.

– Да, бабушка, – ответила Эмили, хотя и не разделяла ее мнения о своей двоюродной сестре. Возможно, ей кажется, что Сара твердо стоит ногами на земле, но голова ее определенно витает в облаках. Эмили закусила губу: еще больше, чем раньше, она пожалела, что вообще заговорила о Саре. С ее стороны было ужасной ошибкой затеять такой разговор со своей всевидящей и все понимающей бабушкой. Беда в том, что она совершает эту ошибку не в первый раз. Эмма всегда играла главную и определяющую роль в ее юной жизни, и отказаться от детской привычки поверять ей все секреты очень трудно, а может быть, даже и невозможно. Но, по крайней мере, Эмили радовало одно – она спохватилась в последний момент и не выдала бабушке правды о Шейне. Бабушка любит его не меньше своих собственных внуков.

Мысль, что она не выдала его, несколько ободрила Эмили: внук Блэки ей нравился и вызывал ее восхищение. «Бедняга Шейн, – подумала она с грустью. – Какое ужасное бремя ему приходится нести!» Подавив вздох, Эмили в конце концов сказала:

– Пожалуй, я больше не хочу, – и отодвинула десертную тарелочку, сделав гримаску.

Эмме хотелось побыстрее завершить обед и заняться делами.

– Чем ты планируешь заняться после обеда? Ты ведь уже закончила все дела в универмаге в Хэрроугейте?

– Да, бабушка. Я закончила инвентаризацию, как ты хотела, и отобрала одежду для распродаж, – подробно объяснила Эмили, испытывая облегчение от того, что Эмма, кажется, выбросила из головы Шейна и Сару Лаудер. – А я пойду к себе в комнату. Когда я приехала, Хильда поручила одной из горничных распаковать мои чемоданы, но я предпочитаю разложить вещи сама.

– Чемоданы? Их что, несколько?

– Десять, бабушка.

– Десять? На уик-энд?

Эмили смущенно кашлянула и улыбнулась бабушке одной из самых своих обаятельных улыбок.

– Не совсем. Я думала пожить у тебя немного. Ты не возражаешь?

– Да нет, почему я должна возражать? – ответила Эмма неспешно, раздумывая, что бы это неожиданное решение Эмили могло означать. – А как же твоя квартира в Хедингли? – спросила она, немного нахмурившись.

– Я хочу отказаться от нее. Я уже давно подумываю об этом. Я решила продать ее – точнее говоря, просить тебя поручить Джонатану сделать это. Как бы то ни было, вчера вечером я упаковала большую часть одежды и других вещей, потому что я убедила себя, что ты на следующей неделе отправишь меня в Париж. Но раз я туда не еду, я могла бы пока пожить здесь, в Пеннистоун-ройял. Буду развлекать тебя, бабушка. Тебе не будет так одиноко.

«А мне и не одиноко», – подумала Эмма про себя, но вслух сказала:

18
{"b":"501","o":1}