ЛитМир - Электронная Библиотека

– Бог мой, да это же замечательная новость! – воскликнул Шейн, приходя в волнение. – Дед всегда мечтал выиграть «Грэнд Нэшнл». А кого из жокеев ты выбрал, Рэндольф?

– Стива Ларнера. Он парень упрямый – это как раз то, что надо. Уж он-то сумеет одолеть скаковой круг в Эйнтри. Это потрясающий жокей!

– Ну почему ты не сказал об этом деду?

– Я хотел сначала услышать твое мнение.

– Ты же знаешь, он тебе полностью доверяет.

– Спасибо, Шейн. Я ценю ваше доверие. Но, честно говоря, старина, я никогда не видел, чтобы Блэки так относился к другим лошадям. Он просто души не чает в этой кобыле. Он приезжал сюда на прошлой неделе и так обхаживал ее, словно любимую девушку.

Губы Шейна растянулись в насмешливую улыбку:

– Не забывай, она ведь и есть подарок от его дамы сердца. Кстати, раз уж зашла речь об Эмме, мне показалось или нет, что, когда ты упомянул о ней несколько минут назад, в твоем голосе было некоторое раздражение?

– Да нет, не совсем, Я действительно немного разозлился на нее вчера вечером, но… – Рэндольф остановился на полуслове и расплылся в добродушной улыбке. – Я никогда не могу на нее долго сердиться. Она ведь матриарх всего нашего клана и очень добра ко всем нам. Но иногда она начинает уж слишком командовать. И тогда я чувствую себя во-о-от таким, – он поднял руку на несколько дюймов от пола и усмехнулся. – Ну, да ладно, вернемся к Изумрудной Стреле. Я собирался поговорить о ней с Блэки завтра.

– Это будет для него большой радостью. И тетя Эмма будет в восторге. – Шейн допил свой виски и встал. – Ну, а сейчас извини: боюсь, мне и вправду надо спешить. Я еще хочу заглянуть на секунду в конюшню, попрощаться со своими лошадьми. – Шейн грустно улыбнулся. – Я снова уезжаю, Рэндольф, в понедельник утром.

– Но ты же только что вернулся! – воскликнул Рэндольф. – Куда на этот раз?

– На Ямайку, потом на Барбадос – мы там недавно купили новую гостиницу, – объяснил Шейн, выходя из кабинета вместе с Рэндольфом. – У меня очень много дел, и я пробуду там довольно долго – по крайней мере, несколько месяцев. – Он замолчал.

Они прошли через двор к конюшне. Рэндольф тоже воздержался от дальнейших комментариев. Шейн зашел в стойло к одной из своих лошадей, потом к другой, третьей, провел с каждой несколько минут – погладил, пробормотал какие-то ласковые слова. Рэндольф отстал, но продолжал внимательно наблюдать за ним. Внезапно он испытал прилив острой жалости к своему младшему другу, сам толком не понимая, чем это чувство вызвано. А может быть, оно было вызвано поведением Шейна в этот момент, бездонной печалью в его черных глазах? Рэндольф был неравнодушен к Шейну О'Нилу еще с тех пор, как тот был ребенком. Когда-то он даже надеялся, что Шейну понравится одна из его дочерей – Салли или Вивьен. Но он никогда не проявлял к ним никакого интереса и всегда держался с ними немного отчужденно. А вот его сын Уинстон действительно стал ближайшим другом и добрым приятелем Шейна. Немало людей восприняли с недоумением два года назад то, что Уинстон и Шейн купили требовавший капитального ремонта старый особняк – Бек-хаус – в близлежащей деревушке Уэст Тэнфилд, перепланировали и отделали его и вместе поселились там. Но Рэндольф никогда не сомневался в сексуальной ориентации ни своего сына, ни Шейна. Он просто знал, что оба они – ужасные ловеласы, всегда увлеченные то одной, то другой красоткой в округе. Когда была жива его жена Джорджина, ей частенько приходилось утешать то одну, то другую молодую женщину, чье сердце было разбито, когда они приходили в Эллингтон-Холл в поисках Уинстона или Шейна. Слава Богу, теперь уже больше не приходят. Он бы просто не знал, что делать в такой ситуации. Он подозревал, что, если сейчас кто-то из молодых женщин нуждается в утешении, они направляются прямиком в Бек-хаус. Рэндольф улыбнулся своим мыслям. Эти двое – ужасные проказники, но он все равно их очень любит.

Наконец Шейн попрощался со своими лошадьми и, не торопясь, вернулся к Рэндольфу, стоявшему у входа в конюшню. Как всегда, и особенно в тех случаях, когда они долго не виделись, Рэндольф был поражен тем, насколько привлекателен Шейн. «Чертовски красивый парень! – подумал он про себя. – Должно быть, пятьдесят лет назад Блэки был точно таким же, как Шейн сегодня».

Положив руку на плечо своему старшему другу, Шейн поблагодарил:

– Спасибо тебе за все, Рэндольф.

– Что ты, приятель, я всегда рад тебе. Не волнуйся о лошадях. Мы о них хорошенько позаботимся. Впрочем, ты это и так знаешь. Да, Шейн, у меня к тебе просьба: пожалуйста, попроси Уинстона позвонить мне вечером.

– Хорошо.

Рэндольф проводил глазами Шейна О'Нила, который, задумавшись, шел к своей машине. «Вот идет очень несчастный молодой человек, – разговаривая с самим собой, пробормотал Рэндольф и в недоумении покачал головой. – У него есть все, чего только можно пожелать: здоровье, красота, положение в обществе, большое состояние. Но хотя он и пытается это скрыть, я глубоко убежден, что в душе он очень несчастлив. Но будь я проклят, я не могу понять почему!»

Бек-хаус стоял у подножия небольшого холма, на краю деревушки Уэст Тэнфилд, примерно на полпути между Эллингтон-Холлом и Пеннистоун-ройял.

Особняк был расположен в лощине; позади него росло несколько огромных старых дубов и сикамор, отбрасывавших на него густую тень. Особняк был построен в конце правления Елизаветы Первой. В нем было какое-то особое очарование. Он был невысокий, просторный, со множеством каминных труб и высоких тонированных окон. Его построили из местного камня – по всей вероятности, из карьера Фаунтинс Эбби, расположенного поблизости. Фасад был наполовину деревянный.

Покупая этот старый особняк, Уинстон и Шейн сначала собирались продать его сразу же после того, как отремонтируют полуразрушенные части, перепланируют старые и неудобные ванные и кухню, построят гаражи и приведут в порядок участок вокруг дома, пришедший в запустение, поскольку за ним уже давно никто не ухаживал. Но пока шла работа по ремонту и перепланировке особняка, они отдали ему столько времени, сил и энергии, столько любви и заботы, так привыкли и привязались к нему, что решили оставить его себе. Оба они были одного возраста, вместе учились в Оксфорде и вообще дружили с детских лет. Им нравилось жить в одном доме – они обычно приезжали сюда только на выходные. У каждого была квартира поближе к Лидсу, чтобы и тому, и другому было не так далеко добираться на работу.

Уинстон Харт был единственным внуком брата Эммы, Уинстона, и ее внучатым племянником. После возвращения из Оксфорда он работал в йоркширской газетно-издательской компании. У него не было там конкретной должности или поста. Эмма называла его своим «министром без портфеля», что в переводе на более понятный язык для большинства людей означало «специалист по улаживанию сложных проблем». В каком-то смысле его можно назвать ее послом по особым поручениям в компании, ее глазами и ушами, а нередко и выразителем ее мнения. Его слово в большинстве случаев было последним, и он подчинялся только Эмме. У него за спиной другие руководители компании называли его Богом. Уинстон знал об этом прозвище и обычно только посмеивался над ним. Он-то знал, кто был Богом этой компании. Это была тетя Эмма.

Молодой Уинстон, как его иногда называли в семье, всегда был близок со своим дедом и тезкой, и тот воспитал в нем глубокую преданность и благодарность к Эмме, которой Харты были обязаны всем, что имели. Дед до последнего своего дня, до самой смерти в начале шестидесятых, боготворил Эмму, и это от него Уинстон узнал много о молодых годах своей тетушки, о трудных временах, которые она пережила, о той упорной борьбе, которую ей пришлось вести, поднимаясь все выше и выше по социальной лестнице, добиваясь успеха. Он очень хорошо знал, что ее блестящая карьера далась ей нелегко, что она потребовала от нее огромных жертв. Поскольку он был воспитан на множестве почти невероятных и зачастую очень трогательных историй о ныне легендарной Эмме, Уинстон считал, что в некоторых отношениях он понимает ее гораздо лучше, чем ее собственные дети. Ради нее он был готов на все.

22
{"b":"501","o":1}