ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Кодекс Прехистората. Суховей
Призрачная будка
Побег без права пересдачи
Девушка из кофейни
Зарабатывать на хайпе. Чему нас могут научить пираты, хакеры, дилеры и все, о ком не говорят в приличном обществе
В плену
Проклятие Пражской синагоги
Не плачь
Уэйн Гретцки. 99. Автобиография

Дед Уинстона оставил ему все свои акции в газетно-издательской компании, а его дядя Фрэнк, младший брат Эммы, оставил свои акции своей вдове Натали. Но контрольный пакет – пятьдесят два процента акций – был в руках Эммы, как всегда в ее компаниях. Однако теперь она вела дела компании с помощью Уинстона. Она советовалась с ним по всем вопросам управления и политики компании, часто соглашалась на его предложения, если они были разумными, и постоянно прислушивалась к его советам.

Когда Уинстон подъезжал к Бек-хаус, все его мысли были сосредоточены на газетно-издательской компании. Но как ни был он занят ими, он заметил, что маленький ручеек около их дома разбух от сильных дождей, которые прошли в начале недели. Он мысленно сделал заметку, что надо поговорить об этом с Шейном. Наверное, нужно будет снова укрепить берега – иначе не успеешь оглянуться, как все лужайки окажутся под водой, как это случилось прошлой весной.

Уинстон был худощав, неширок в кости, среднего роста. Одного взгляда было достаточно, чтобы понять, что он – из семьи Хартов. Уинстон был очень похож на Эмму. У него были такие же точеные черты лица, и он был той же масти – золотисто-рыжие волосы и живые зеленые глаза. Только у Полы и у него волосы спускались выступом на лоб, как у Эммы. Однажды дед рассказал ему, что все они унаследовали это от Эстер Харт, матери Большого Джека Харта.

Подходя к небольшой лестнице, ведущей в дом, Уинстон, прищурившись, взглянул вверх, на небо. Со стороны восточного побережья надвигались темные тучи, предвещавшие дождь. Ветер стих, послышался отдаленный раскат грома, и внезапно яркая молния осветила на мгновение верхушки покрывшихся молодой листвой деревьев ослепительно белым светом. Пока он вставлял ключ в замок, первые крупные капли дождя упали ему на руку.

– Черт возьми! – проворчал он, думая о ручейке. – Если будет гроза, нам не миновать серьезной беды.

Из-за огромной резной двери он слышал приглушенный звонок телефона, но к тому времени, когда он открыл дверь и вошел в дом, телефон уже перестал звонить. Уинстон посмотрел на него, ожидая, что он зазвонит вновь, но поскольку этого не произошло, он пожал плечами, поставил свой чемодан у подножия лестницы и быстрыми шагами пересек зал. Он вошел в свой кабинет в дальней части дома, присел к письменному столу и прочитал записку от Шейна, где говорилось, что он должен позвонить отцу. Он выбросил записку в корзину для бумаг и бегло просмотрел свою почту – большей частью счета из деревенских магазинов и несколько приглашений на коктейли и ужины от его здешних соседей. Отложив их в сторону, он откинулся на спинку стула, положил ноги на письменный стол и закрыл глаза, чтобы не отвлекаться ни на что и полностью сосредоточиться на проблеме, которую ему нужно было обдумать.

У Уинстона была проблема, и в данный момент над ней надо было серьезно поразмыслить. Вчера, во время разговора с Джимом Фарли в их лондонской конторе, он заметил в Джиме непритворную, искреннюю неудовлетворенность. Как ни странно, Уинстон вдруг понял, что его это не очень удивляет. Еще несколько месяцев назад он заподозрил, что Джим терпеть не может административную работу, а в последние несколько часов, по дороге из Лондона сюда, он пришел к выводу, что Джиму не хочется оставаться на посту директора-распорядителя компании. Интуитивно Уинстон ощущал, что Джим мечется, что он чувствует себя не на своем месте. Джим по сути своей был настоящим газетчиком, которому нравится суета редакционной комнаты, волнение и возбуждение от того, что он – в центре мировых событий, напряженный ритм жизни, диктуемый необходимостью выпускать две ежедневные газеты. После того, как Эмма повысила его в должности, назначив год назад, сразу же после их помолвки с Полой, директором-распорядителем, Джим продолжал одновременно работать ответственным редактором обеих газет – «Йоркшир морнинг газет» и «Йоркшир ивнинг стандард». Приняв новую должность, но при этом сохранив за собой старую, Джим сидел на двух стульях. И только на одном их них, по мнению Уинстона, он чувствовал себя удобно – он был газетчиком.

Возможно, ему следует отказаться от другого поста, думал Уинстон. Будет лучше, если Джим будет блестяще справляться с одной работой, чем гробить обе. Он открыл глаза, снял ноги со стола и решительно поставил их на пол, пододвинул стул к письменному столу. Он посидел еще немного, глядя в пространство перед собой и думая о Джиме. Он восхищался его выдающимися журналистскими способностями и симпатизировал ему как человеку, хотя и знал, что у Джима много слабостей. Он, например, хочет угодить всем, чтобы все были довольны, – а это практически невозможно. И еще одно Уинстон знал наверняка: он никогда не мог понять, что именно Пола нашла в Джиме Фарли. Они были совершенно разные – как вода и пламень. У нее настолько сильный характер, что человеку вроде Джима она не пара. Но, в конце концов, их отношения – это не его забота, кроме того, возможно, он судит о Джиме предвзято, учитывая все обстоятельства. Она ничего не видит и не понимает – она просто слепа, глупая гусыня. Он нахмурился, мысленно отругав себя за то, что плохо подумал о ней. Ведь он хорошо относится к Поле, они добрые друзья.

Уинстон протянул руку к телефону, чтобы позвонить Эмме и поделиться с ней своей проблемой, но сразу же передумал. Нет смысла беспокоить ее перед выходными, ведь на эти дни у нее уже давно запланированы важные события и приемы. Гораздо лучше будет подождать до утра понедельника, и тогда уже посоветоваться с ней.

Внезапно он почувствовал, что страшно раздосадован и зол на самого себя. Какой же он глупец! Ему нужно было вчера, не уклоняясь от откровенного разговора, прямо спросить Джима, хочет ли тот отказаться от поста директора-распорядителя. А если он скажет «да», то кого можно назначить вместо него? У них нет человека, достаточно подготовленного, который мог бы взвалить на себя эти непростые обязанности, – по крайней мере среди сотрудников компании. И в этом была суть проблемы, именно это и тревожило его больше всего. Где-то в глубинах подсознания у Уинстона было тревожное предчувствие, что его тетушка может взвалить эту работу на него. Ему этого не хотелось. Ему нравилось его нынешнее положение в фирме.

Судьба распорядилась так, что Уинстон Харт, в отличие от других членов семьи Эммы, не был очень честолюбив. Он не стремился к могуществу. Его не мучила жажда несметного богатства. По сути дела, у него уже сейчас было больше денег, чем ему требовалось. Его дед Уинстон под руководством Эммы, с ее помощью и следуя ее советам нажил огромное состояние и тем самым обеспечил будущее и своей вдовы Шарлотты, и своего потомства.

Уинстон-младший был целеустремленным и трудолюбивым, он преуспевал в газетном деле и чувствовал, что это – его стихия. Но он получал удовольствие от жизни как таковой. Еще давно он принял решение и не собирался его менять: он никогда не пожертвует своим человеческим счастьем и спокойной личной жизнью ради успешной карьеры в мире большого бизнеса. Он не станет жертвой этого Молоха. Он хочет иметь жену, детей и размеренную, хорошо налаженную жизнь. Как и его отец, Рэндольф, Уинстон любил сельскую жизнь. Сельские пейзажи трогали его до глубины души. В деревне он словно рождался заново. Он очень ценил возможность проводить выходные за городом, после них он чувствовал себя обновленным, получившим заряд энергии. Он открыл для себя, что верховая езда, скачки по пересеченной местности с другими такими же любителями, игра в крикет, коллекционирование произведений искусства, работа в саду возле Бек-хауса благотворно действуют на него и приносят глубокое удовлетворение. Короче говоря, Уинстону Харту нравилось жить спокойно и неторопливо, и он был полон решимости устроить свою жизнь именно так. Борьба, которая шла между сильными мира сего, раздражала его – он считал, что она бесконечно утомительна и скучна. Вот почему Уинстона по-прежнему удивляла Пола. Для него становилось все более несомненным, что она сделана из того же теста, что и ее бабушка. Обе эти женщины получали удовольствие от борьбы с конкурентами. Ему казалось, что новые и новые деловые замыслы, доказательства их могущества, победа над соперниками действуют на них, как наркотик. Когда Эмма выразила пожелание, чтобы он помог Поле на переговорах с «Эйр коммюникейшнс», он уклонился от этого, убедив ее, что будет лучше, чтобы Пола вела эти переговоры одна. К его большому облегчению, тетушка легко на это согласилась.

23
{"b":"501","o":1}