1
2
3
...
36
37
38
...
78

Эмма была удивлена, когда, подъехав, они встретили на ступеньках церкви Сару. Никто не ожидал увидеть ее – считали, что она лежит с сильной простудой. Входя в церковь, они обменялись несколькими фразами, прежде чем сели на свои места – и Эмма сразу обратила внимание на то, что внучка выглядит совершенно здоровой. Она решила, что либо Сара сумела чудом выздороветь за один день, либо вообще не была больна. Вполне вероятно, она подумывала о том, чтобы не приходить на крестины и не встречаться с Шейном. Эмма не винила ее за это. Она очень хорошо представляла себе, что, должно быть, чувствует Сара. «Но надо отдать ей должное, – подумала она. – Она хорошо владеет собой». Когда Шейн подошел к ним поздороваться, она не выдала свои чувства ни одним движением и держалась абсолютно естественно.

Теперь Эмма украдкой посмотрела на Шейна.

Он сидел со своими родителями на скамье по другую сторону прохода, в профиль к ней. Внезапно, как будто он почувствовал, что на него кто-то смотрит, он немного повернул голову вправо и встретился взглядом с Эммой. Он слегка улыбнулся ей и заговорчески подмигнул. Эмма улыбнулась в ответ и снова повернулась к алтарю.

Пола и Джим стояли у резной каменной купели, которую установили здесь еще в 1574 году. Вокруг них стояли крестные отцы и матери их детей – всего шестеро. Викарий, преподобный Джеффери Хантли, который только что нарек мальчика именем Лорн Макгилл Харт Фарли, готовился крестить девочку. Для нее было выбрано имя Тесса. Полное имя, как и у ее брата-близнеца, будет такое же длинное: Тесса Макгилл Харт Фарли.

Эмили, одна из крестных матерей Тессы, держала девочку на руках, а слева от нее стояли двое других крестных родителей: Энтони и Вивьен Харт. Старшая сестра Вивьен, Салли, крестная мать Лорна, держала его на руках, а по обе стороны от нее стояли его крестные отцы, Александр и Уинстон.

«Какие красивые молодые люди!» – подумала Эмма, ее глаза загорелись гордостью за них, и на какое-то мгновение перед ее мысленным взором прошли их предки: ее собственные родители, ее брат Уинстон, Артур Эйнсли, Пол Макгилл, Адель и Адам Фарли… Какое удивительное чудо, что они с Блэки все еще живы и могут сегодня присутствовать здесь, на крестинах, и разделить со всеми радость этого события.

Она перевела взгляд на Полу и Джима.

Как хорошо они смотрятся вместе! Он – такой высокий, широкоплечий, светловолосый – точная копия своего прадеда Адама; и Пола – такая стройная и гибкая, как тростинка, темноглазая и темноволосая – она унаследовала яркость и смуглость Макгилла – такая сразу же привлекает взгляд в любой толпе. Врожденная элегантность Полы больше всего проявлялась в том, как она держалась и как одевалась. Сегодня она выбрала отлично сшитый темно-фиолетовый шерстяной костюм с шелковой фиолетовой блузкой чуть более светлого тона и такой же плоской маленькой сумочкой. Фиолетовый цвет хорошо оттенял ее глаза.

Ее любовь к внучке, гордость за нее полностью поглотили Эмму, и когда она смотрела на Полу, напряженное выражение ушло с ее лица, черты его смягчились. Молодая женщина, которая сейчас стояла у купели, с самого дня рождения приносила Эмме ощущение счастья и спокойствия, точно так же, как и ее мать, – это продолжается и сейчас.

Эмма закрыла глаза. Пол так же гордился бы Полой, как и она: в ней было все, чем он больше всего восхищался – честь, достоинство, высокие моральные принципы, чувство справедливости, острый ум. Она унаследовала от своего деда, как и Дэзи – от отца, умение наслаждаться жизнью. «Да, она – настоящая Макгилл, – сказала Эмма себе. – Но в ней течет и кровь Хартов. Слава Богу, она унаследовала мое упорство и деловую хватку, мою неутомимую энергию и выносливость. Все эти качества ей очень понадобятся в будущем, чтобы справиться с тем, что оставлю ей я, и с тем, что она получила от деда. Надеюсь, она никогда не будет думать об этом наследстве как о тяжелом бремени. Конечно, богатство возлагает на людей огромную ответственность…»

В этот момент Тесса раскричалась, ее пронзительный плач эхом перекатывался под сводами церкви. Эмма открыла глаза и прищурилась. Она наклонилась вперед, чтобы лучше рассмотреть, что происходит у купели. Все выглядели обеспокоенными. Викарий держал девочку, окропляя ее лобик святой водой и совершая таинство крещения во имя Отца и Сына и Святого Духа. Когда он закончил и отдал ребенка Эмили, было заметно, что он сделал это с облегчением. Эмили начала укачивать Тессу, стараясь успокоить ребенка, но безуспешно.

Эмма усмехнулась – она знала, что Тесса расплакалась из-за того, что ей не понравилось, как ее лобик окропили холодной водой. Ребенок протестовал – и очень громко. «Я уже теперь вижу, – подумала она, – что маленькая Тесса Макгилл Харт Фарли будет маленькой бунтаркой в этом семействе».

Дэзи, тоже улыбаясь, взяла мать за руку и сжала ее. Она прошептала:

– Судя по громкому голосу, Тесса пошла в нашу семью, мамочка.

Эмма повернулась и посмотрела в ясные голубые глаза своей любимой дочери.

– Да, – так же шепотом ответила Эмма. – Она с самого начала была более активной из них двоих. Еще одна сильная своевольная личность в нашей породе? – Она выразительно изогнула седые брови. Дэзи только кивнула в ответ. В ее глазах светились счастье и радость.

Через несколько минут церемония закончилась, и они медленно потянулись вдоль стен к выходу. Эмма, под руку с Блэки, приветливо всем улыбалась и кивала, но не останавливалась поговорить ни с кем.

Вскоре вся семья, их друзья и деревенские жители собрались у входа, поздравляя родителей и беседуя между собой.

Несколько местный жителей подошли к Эмме и остановились поговорить с ней пару минут. Но очень скоро она извинилась и отозвала Блэки в сторону.

– Я сейчас ненадолго исчезну. Я вернусь прежде, чем заметят мое отсутствие. И тогда мы сможем отправиться в Пеннистоун-ройял.

– Хорошо, Эмма. Ты уверена, что не хочешь, чтобы я пошел с тобой?

– Уверена. Но спасибо, что предложил, Блэки. Я быстро.

Когда Эмма отошла от толпы перед церковью, к ней поспешил Милсан, шофер Блэки, с корзиной цветов. Она взяла у него корзину, улыбнулась и поблагодарила.

Она прошла через кладбищенские ворота и вошла на кладбище, примыкающее к церкви.

Ее ноги наизусть знали дорогу, и они сами вели ее по мощеной дорожке в дальний угол, уединенный и заросший кустарником, в тени старого вяза у замшелой каменной стеньг. В этом углу, под каменными надгробиями, которые она сама выбрала много лет назад, лежали ее родители – Джон и Элизабет Харт. Рядом с ними были могилы двух ее братьев – Уинстона и Фрэнка. Она взяла цветы из корзины и положила по букету на каждую из четырех могил. Выпрямившись, она положила руку на надгробие на могиле матери и молча постояла в задумчивости, глядя вдаль, на бескрайние мрачные вересковые пустоши, на размытую линию горизонта, где они встречаются с бледно-голубым небом, по которому ветер гонит белые облака и где изредка проглядывает солнце. День выдался замечательный – на удивление теплый и даже чуть-чуть душный после вчерашних гроз. В такой день хорошо забраться на самый высокий холм в округе – Вершину Мира. Она посмотрела в его сторону, но холм был слишком далеко, чтобы его увидеть, и скрыт другими холмами, простирающимися до горизонта. Она вздохнула, вся во власти воспоминаний. Ее глаза перебегали с плиты на плиту, читая имена. «Я всегда ношу вас в своем сердце, каждый день моей жизни, – сказала она мысленно. – Я никогда не забывала никого из вас». И вдруг неожиданно ей пришла в голову очень странная мысль: она уже больше не придет навестить эти могилы.

Эмма, наконец, оторвалась от созерцания надгробий.

Та же мощеная дорожка, изгибаясь, повела ее дальше, и она остановилась, только когда дошла до большого участка на другой стороне кладбища, в густой тени от церковного здания. Этот семейный участок был окружен железной оградой, которая отделяла его от всего остального кладбища и словно говорила всем, что он – особый, исключительный. Она толкнула маленькую калитку и очутилась среди многих поколений Фарли. Она обвела взглядом могилы и, наконец, ее глаза остановились на белом мраморном надгробии Адель и Оливии. Эти две красавицы-сестры, которые любили одного и того же человека и вышли за него замуж и которые по-своему были добры к ней, когда она была молодой девушкой. Она никогда не забывала их доброты. Но глаза ее задержались дольше других на средней могиле.

37
{"b":"501","o":1}