ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Девушка из Англии
Страсти по Адели
А тебе слабо?
Незнакомец
Яд персидской сирени
Исповедь волка с Уолл-стрит. История легендарного трейдера
Омуты и отмели
Любовный талисман
Год огненного жениха

Больше всех других ее сегодня удивила Эдвина – тем, что она, судя по всему, оказалась достаточно умной, чтобы признать неизбежное. Ее старшая дочь словно излучала сердечность – она сидела на диване у окна, болтая с Салли. Правда, Эмма заметила, что она старательно избегает любого серьезного контакта с остальными Хартами, находящимися в гостиной.

Не было сомнений, что Рэндольф, отец Салли, и двое других его детей – Вивьен и Уинстон – являются для Эдвины персонами нон грата. Ее напряженная и натянуто-холодная улыбка, когда она здоровалась с ними в начале приема, не могла скрыть ее активной неприязни к ним. Эдвина так же холодно и неприязненно обращалась с Блэки, хотя в этом нет ничего нового. Однажды, в прошлом году, Эдвина, желая унизить Блэки, издевательски назвала его «важным сеньором», вложив в эти слова весь свой сарказм.

Эмма мысленно улыбнулась. Эта характеристика тогда ей понравилась, как, впрочем, нравится и сейчас. Она очень меткая.

Блэки и вправду сейчас вел себя как патриций, важный аристократ – расхаживал по комнате так, как будто все вокруг принадлежит ему, вел себя как настоящий вельможа, выказывая всем свое благоволение и расположение, играя в полной мере роль радушного хозяина. А почему бы и нет? В конце концов, он – самый близкий ее друг и верный рыцарь, а это – ее дом, она хозяйка на этом приеме. Он стоял рядом с ней, когда провозглашали тосты и разрезали пирог, испеченный по этому случаю. После того, как Рэндольф закончил свою речь, Блэки тоже предложил тост. За нее. Он назвал ее самой молодой и красивой прабабушкой в мире. Вот сейчас он остановился, склонившись к Поле. А Пола, в свою очередь, склонилась над малышами. К ним присоединилась Дэзи: ее спокойствие, искренность и доброта – словно луч света в этой комнате.

Эмма перевела взгляд в дальний угол комнаты и остановила его на внуке Александре.

Александр всегда сдержан, а сегодня с Джонатаном и Сарой – даже больше, чем обычно.

Он коротко поздоровался с ними, когда приехал, но с тех пор все время старательно избегает их. С самого начала приема он держался возле Брайана и Джеральдины О'Нил и после того, как были сделаны фотографии, снова вернулся к ним. Она не могла понять, почему он так холоден с Сарой и Джонатаном. Может быть, у них возникли какие-то разногласия?

Или даже они поссорились? Или ему просто надоело общество двоюродных брата и сестры, вместе с которыми он работает в «Харт Энтерпрайзиз»? Она поразмышляла немного над всем этим, но решила на время отложить эту проблему. Если между ними тремя, действительно возникли проблемы, она узнает о них достаточно скоро. Ей очень хотелось, чтобы Александр решился, наконец, на что-то в своих отношениях с Маргарит Рэйндолс. Он уже слишком долго морочит голову этой славной девушке. Кстати, а где же она прячется?

Эмма оглядела комнату. Ага, вот она, у двери, весело смеется с Мерри О'Нил и Амандой. «Боже правый, неужели этот ребенок допивает еще один бокал шампанского? Уже третий? Эмили было поручено приглядывать за сестренками – и вот, пожалуйста, ее даже нет в комнате», – подумала Эмма и сделала шаг, направляясь к Аманде, но тут же остановилась. Эмили только что вернулась в комнату вместе с Уинстоном и Шейном, сразу же заметила Аманду и собиралась хорошенько отчитать свою младшую сестренку. У той был очень виноватый вид. Эмма удовлетворенно кивнула – сцена, свидетелем которой она стала, позабавила ее. Эмили, при всей своей молодости и легкомыслии, может быть очень строгой, когда хочет.

Шейн отошел от Уинстона и Эмили и в этот момент пересекал комнату. Эмма взглядом следила за ним. Он остановился около Дэвида, отозвал отца Полы в сторону и начал что-то горячо ему говорить. Шейн сегодня сам не свой. У него какой-то отсутствующий вид. Ей пришло в голову, что, возможно, ему наскучило ее семейное сборище. А может быть, он просто озадачен предстоящей поездкой в Нью-Йорк.

Что касается рыжеволосой Сары, то ее внучка, кажется, совершенно не интересуется Шейном. Может быть, Эмили преувеличила? Нет, определенно нет. Сара, прилепившаяся к Джонатану, как ракушка к килю корабля, самим своим поведением убеждала Эмму, что Шейн ей отнюдь не безразличен. Если бы Шейн больше ничего не значил для нее, она не сидела бы в уголке, стараясь не попадаться ему на глаза. Может быть, она использует Джонатана в своих целях, поскольку он под рукой? Или между ним и Сарой возник в последнее время союз, преследующий какие-то особые цели? А если так, то какие? В прошлом между ними никогда не было особой близости.

Эмма испытующе глядела на это спокойное и улыбающееся лицо Джонатана, отмечая для себя его хладнокровное и спокойное поведение. Как обезоруживающе приветлив он умеет быть! Он умен, но далеко не так умен, как ему кажется. Он научился искусству скрывать свои мысли – скорее всего, у нее же. Но поскольку она делает это лучше, чем он, ему ее не обмануть. У нее нет бесспорных доказательств его предательства, ничего конкретного, с помощью чего она могла бы припереть его к стенке, – и все же она чувствует, что он задумал что-то недоброе.

Когда Эмма приехала утром в церковь Фарли, Джонатан бросился к ней и сказал, что будет у нее рано утром в понедельник и принесет ей новые расчеты по оценке здания «Эйр коммюникейшнс». Она лишь кивнула, лицо ее осталось непроницаемым. Но она сразу задала себе вопрос, почему он вдруг решил, что оценка стоимости здания уже не так срочно нужна, что с этим можно подождать до понедельника. Она в последнее время не раз напоминала ему, что это дело срочное. Эмме не нужно было долго ломать голову, чтобы догадаться, каков ответ. Джонатан знает, что оценка здания уже не слишком нужна, потому что ему известно, что сделка с «Эйр коммюникейшнс» провалилась. Ни она, ни Пола не упоминали о неудаче переговоров, значит, он мог получить информацию только от Себастьяна Кросса и только в последние двадцать четыре часа.

Этот разговор в церкви, вместе с тем, что Эмили рассказала ей накануне вечером, убедил Эмму, что Джонатан каким-то образом связан с Кроссами, в сговоре с ними. Но с какой целью?

Вот этого она не знает. Но скоро выяснит. Она вовсе не намерена в лоб атаковать Джонатана в понедельник утром. Не в ее привычках открывать свои карты, когда их можно разыграть по-другому. Она позволит ему самому затянуть петлю на своей шее. На следующей неделе она поедет в Лондон и начнет свое собственное расследование. Не привлекая внимание. Поведение Джонатана сегодня только подтвердило ее неотступное подозрение, что ему нельзя доверять, – чувство, от которого она не может отделаться уже пару месяцев. Сам того не сознавая, он насторожил ее еще больше. Если бы он действовал по-настоящему умно, он должен был бы сегодня вести себя так, как будто вопрос о сделке с «Эйр коммюникейшнс» еще не решен. Он допустил маленький промах – но в ее глазах это – роковая ошибка.

В это мгновение Джонатан случайно повернулся и встретился с ней глазами. Он широко улыбнулся и пружинящим шагом направился через комнату к ней.

– Господи, бабушка, почему ты стоишь здесь в полном одиночестве? – заботливо спросил он. Не дожидаясь ответа, продолжил: – Тебе что-нибудь нужно? Бокал шампанского или, может быть, чашку чая? Иди сюда, садись. Ты, наверное, устала. – Он ласково взял ее за руку. Каждое его движение выражало любовь к ней.

– Нет, спасибо. Мне ничего не нужно, – ответила Эмма. – И я ничуть не устала. По правде сказать, я никогда не чувствовала себя лучше, чем сейчас. – Она улыбнулась ему так же фальшиво-приветливо, как до этого он – ей. Аккуратно высвободив свою руку, она заметила: – Я получила огромное удовольствие, наблюдая за всеми вами. Ты не поверишь, как много можно узнать о людях, когда они считают, что на них никто не смотрит. – Ее глаза буквально вперились в его лицо.

Она выжидала.

Он поежился под ее неотступным взглядом, но глаз не отвел и сумел сохранить открытое и искреннее выражение лица. Правда, рассмеялся немного раньше и немного громче, чем следовало, когда сказал:

41
{"b":"501","o":1}