ЛитМир - Электронная Библиотека

Через некоторое время, когда они решили, что достаточно отточили свое мастерство и могут выступать перед публикой, «Цапли» пригласили Эмму и девочек на концерт в саду. Эмма в изумлении наблюдала за их приготовлениями, в душе забавлялась тем, как долго и тщательно они готовятся. Они вынесли шезлонги, устроили небольшую сцену из досок, уложенных на кирпичи, и, выкатив пианино, поставили его рядом. Они тщательно наряжались в свои, как они сказали, «сценарические костюмы»: новые белые фланелевые брюки для крикета с ярко-красными атласными рубашками, явно сшитыми на одной из фабрик семьи Каллински, как решила Эмма. На их шеях были повязаны пурпурные атласные шейные платки, а на головах щегольски сидели скромные соломенные шляпы.

Увидев из окна своей спальни, что они начинают собираться на сцене, Эмма быстро переоделась в нарядное шелковое платье и поспешила по коридору в комнаты девочек. Она заставила их для такого случая надеть самые нарядные ситцевые платья, и, как только пробило четыре, они все пришли в сад, одетые в свои лучшие платья, с выражением любопытства и ожидания на юных хорошеньких личиках.

Когда Эмма послушала в исполнении «Цапель» несколько популярных современных песен и пару старинных баллад, она вдруг обнаружила, что ей нравится концерт и что они, как ни удивительно, в конце концов, не такие уж плохие музыканты. После концерта она похвалила ребят и сказала, что в восторге от их представления. Всем было весело, все смеялись. Ободренные похвалой, мальчики без устали играли все лето, к немалому ужасу девочек. Когда те слышали звуки репетиции, они позволяли себе насмешливые выпады, громко хихикали и во всеуслышание объявляли, что «от вонючей музыки «Цапель», наверное, даже на небе – хоть святых выноси».

Шейн, как и Уинстон, был чрезвычайно тщеславен в том, что касалось его музыкальных достижений, и особенно – его голоса. Он очень скоро нашел верный – и подходящий к случаю – способ припугнуть своих критиков – девочек. Однажды ночью все они нашли что-то дурно пахнущее в своих постелях – от лягушек и дохлых рыбок с остекленевшими глазами до сырых луковиц и мешочков с серой. Месть Шейна возымела действие. После той ужасной ночи, когда пришлось менять постельное белье, открывать настежь окна и брызгать Эммиными духами в их комнатах, ни одна из девочек не осмелилась использовать слово «вонючий» до самого конца каникул. По крайней мере, по отношению к «Цаплям».

И все эти годы медленно, постепенно, но сознательно и целенаправленно Эмма стремилась внушить каждому из детей понимание того, как важен дух товарищества, когда один – за всех, а все – за одного; как важно не пасовать перед трудностями, подставлять в трудную минуту плечо другому и, конечно, играть по правилам. Она все время напоминала им об обязанностях и ответственности, потому что она твердо решила вооружить их на будущее, когда они станут взрослыми, – всех вместе и каждого в отдельности – здравыми принципами и разумными правилами. Она учила их тому, что такое честь, моральные принципы, честность и правдивость и многому-многому другому. Но ее поучения, часто резкие и жесткие, всегда проистекали из того, что она желала им добра. Она изливала на них столько любви, относилась к ним с таким пониманием, не говоря уж о том, что дарила им настоящую дружбу. Это была такая дружба, которую большинство из них не забудет до конца своей жизни. В глубине души Эмма сожалела, что в некоторые периоды своей жизни не уделяла должного внимания своим собственным детям, когда они росли, когда складывались их характеры. Она хотела, чтобы ошибки, которые она совершила в прошлом и теперь осознала, пошли на пользу ее внукам. А если это попутно пойдет на пользу и ее внучатым племянникам и племянницам и внукам ее ближайших друзей, – еще лучше.

Но из всех лет, когда они проводили каникулы в высоком старом доме на прибрежных скалах, та, самая первая весна 1952, года стала самой важной для Полы, она останется в ее памяти и сердце навсегда. В тот год она осознала свою близость к природе и самое большое желание в жизни, точнее, насущную необходимость: разводить самые разные растения – все, что украшает землю.

Однажды в ненастный апрельский день, в субботу, Пола вышла в сад с маленькой Эмили, которую Эмма в тот день отдала на ее попечение. Пола оглянулась вокруг, жадно замечая все своими зоркими молодыми глазами, с новой остротой воспринимая все окружающее. Живые изгороди были аккуратно подстрижены, лишние побеги вырезаны, а газоны приведены в такое безукоризненное состояние усилиями мальчиков, что они походили на изумрудно-зеленый бархат, расстеленный по всему участку, от одной высокой каменной стены до другой. Этот участок за домом был теперь на редкость ухоженным – и абсолютно лишенным какой бы то ни было индивидуальности.

Она сама себе удивилась, когда внезапно поняла, как мог бы выглядеть сад, если его правильно засадить разными растениями. Перед этой восьмилетней девчушкой вдруг предстало видение, в своем детском воображении она увидела разные по фактуре и форме яркие цветные пятна: ярко-розовые и лиловые, пламенеющие красные, золотистые и прохладно-белые. Она мгновенно нарисовала себе картину невыразимо красивого сочетания разных цветов и кустарников: пышные кусты рододендронов с нежными лепестками цветов и темными, словно отполированными листьями; бледные пионы, настолько совершенные, что они похожи на восковые изображения; азалии с растущими наклонно ветками, склонившимися к земле под тяжестью ярких цветов; целые поляны гордых и статных бело-розовых колокольчиков рядом с веселыми тюльпанами и нарциссами и, уютно прижимаясь к земле – изящные клумбы анютиных глазок, примул и фиалок и, словно маленькие льдинки, цветы подснежника, в беспорядке рассыпанные под деревьями.

И когда она мысленно увидела все это, она поняла, что ей надо сделать. Она должна посадить самый красивый сад – сад для своей бабушки. В нем будут все цветы, которые только можно вообразить, кроме роз, конечно. По какой-то не известной ей причине бабушка ненавидит розы, терпеть не может их запах, говорит, что они вызывают у нее тошноту, и она не может выносить их ни в своем саду, ни в доме. Она бросилась в дом, ее так и распирало от возбуждения, ее лицо горело румянцем, глаза сверкали. Пола выгребала все деньги из своей копилки, торопливо вскрыв ее своими ножницами для рукоделия.

Когда из нее высыпались монетки по пенсу, три пенса, полкроны и шиллингу, Эмили закричала капризно-испуганно:

– Тебе попадет, когда бабушка узнает, что ты разбила свою новую копилку и украла все деньги!

– Нет, не попадет. Я не краду деньги. Они мои. Я накопила их из тех денег, что мне каждую неделю выдают на карманные расходы.

Вооружившись своими бесценными сокровищами и в сопровождении Эмили, послушно трусившей за ней, она отправилась в город, чтобы начать двигаться к своей цели.

Вскоре выяснилось, что Эмили в Скарборо представляет собой немалую помеху, и Пола начала жалеть, что взяла ее с собой. Эмили хотелось остановиться у лотка с дарами моря и попробовать мидий и моллюсков, потом у кафе – выпить лимонада. Она ныла, что голодна и хочет пить, и в конце концов упрямо топнула ножкой.

Пола сурово посмотрела на нее:

– Как это ты голодна? Мы только что пообедали. А ты ела даже больше, чем остальные. Ты с каждым днем становишься все больше похожа на маленького жирненького поросенка. – И она поспешила вперед, оставив Эмили плестись позади, надув губы.

– Ты злая! – прокричала Эмили, ускоряя шаги и пытаясь догнать свою двоюродную сестру, у которой ноги были подлиннее.

Пола оглянулась через плечо и сказала:

– По-моему, у тебя в животе солитер – такой огромный червь.

Это заявление прозвучало столь неожиданно и сердито, что Эмили сразу же остановилась, словно громом пораженная. С минуту она потрясенно молчала, а потом побежала за Полой со всей быстротой, на которую были способны ее маленькие ножки.

– Ты нарочно говоришь так! – кричала Эмили во всю силу своих легких. Слова Полы напугали ее, и одна мысль, что внутри нее растет какой-то огромный червь, заставила ее быстро бежать вперед. – У меня нет никакого червяка! Нету! – Она перевела дыхание и выдохнула с ужасом: – Пола, неужели правда у меня в животе червяк? Ну пожалуйста, пожалуйста, скажи, что нету. А бабушка может достать его из меня?

55
{"b":"501","o":1}