ЛитМир - Электронная Библиотека

– Хоуфф, – сказал наконец Урруах, когда они пересекали Пятьдесят вторую улицу, – отнял у меня мышь.

– Погоди-ка, – вмешалась Сааш, – ты что, хочешь сказать, будто стал ловить мышь, когда в контейнере полно прекрасной еды из «Макдоналдса»?

Урруах бросил на Сааш уничтожающий взгляд, но та только моргнула, отказываясь признать за ним право на вызов, и продолжала бежать вперед.

– Это была замечательная мышь, – сказал Урруах, – из таких, знаете, забияк: она все пыталась прыгнуть на меня и укусить в нос. Я даже собирался через некоторое время ее отпустить: такая храбрость заслуживает уважения. И тут у этого неуклюжего эххифа кончается смена, он спускает с цепи, на которой тот сидел всю ночь, хоуффа, и этот паршивец выскакивает на улицу и – только представьте! – проглатывает мою мышь! Должно быть, тут без волчьей крови не обошлось. Ну и что мне оставалось делать?

– Уж во всяком случае не виснуть на овчарке и не рисковать, что тебя пристрелят, – сухо ответила Рхиоу. – Кстати, пристрелить могли и несчастного хоуффа. Вполне хватило бы набить ему морду. Не можешь же ты ожидать, чтобы хоуфф стал вести себя так же, как и представитель Народа. Ему на это ума не хватило бы. А вот его хозяин повел себя очень безответственно. Теперь придется подумать, что делать с твоим пожирателем мышей.

– Это не наша проблема, – проворчал Урруах.

– Все, что происходит в городе, – наша проблема, – возразила Рхиоу, – как тебе прекрасно известно. По-моему, ты в долгу перед этим псом: ты слишком сурово наказал его. Тебе следует посоветоваться с кем-то, кто ведает собаками, и придумать, что можно сделать для бедняги. Доклад о результатах я хочу получить завтра.

Урруах глухо зарычал, но Рхиоу, прижав уши, осадила его:

– Сначала дело, Урруах. Нас ждет работа. Забудь о своих оскорбленных чувствах и приготовься выполнить свой долг.

Урруах вздохнул, и через некоторое время его усы приняли нормальное положение.

– Только не говори мне, что северные ворота снова неисправны.

– К сожалению, так и есть, – поморщилась Рхиоу.

– Кто-то прошел через них в нерабочие часы, так что нарушилась регулировка, – уточнила Сааш.

– Субстрат в порядке?

– По тому, что нам сказали, судить трудно, но я надеюсь, что так. Если предположить, что нам предстоит заново восстанавливать всю сеть…

Они углубились в обсуждение функционирования ворот и проговорили на эту тему до самой Пятидесятой улицы. Рхиоу вздохнула. Сааш и Урруах могли не очень ладить, но оба были увлечены своей работой, и пока перед ними стояла какая-нибудь сложная техническая проблема, они забывали о разногласиях. Только до и после работы возникали сложности; к счастью, задачи их команды имели строго производственный характер, и никакое правило не требовало, чтобы они были еще и друзьями. Рхиоу, со своей стороны, старалась только сделать так, чтобы отношения между Сааш и Урруахом позволяли им успешно сотрудничать и не кончались увечьем или смертоубийством в нерабочей обстановке.

На юго-западном углу Пятидесятой и Лексингтон-авеню располагался вход в Гранд-Сентрал, которым обычно пользовались кошки. Рядом с магазинчиком деликатесов имелась решетка вентиляционной шахты, ведущей к нижним уровням вокзала; в ней был пролом, сквозь который можно было протиснуться, не выдирая клочья меха из шкурки. Первым в отверстие проскользнул Урруах, затем Сааш и последней – Рхиоу. Наклонная бетонная труба уходила в темноту, и через несколько ярдов кошки остановились, чтобы дать глазам привыкнуть к новому освещению. Возможность уйти с яркого солнечного света была настоящим наслаждением. Пространство вокруг было пронизано мягко светящимися струнами, и теперь кошки наконец могли отчетливо различать их оттенки: при дневном свете в состоянии «шага вбок» они видели их ослепительно яркими и сливающимися.

– Как здесь сегодня воняет, – сморщила нос Сааш.

– Это просто твоя повышенная чувствительность, – ухмыльнулся Урруах, – обостренная, наверное, порошком от блох.

Сааш уже подняла лапу, чтобы отвесить насмешнику оплеуху, но Рхиоу встала между ними.

– Сейчас не до выяснения отношений. Глаза у вас привыкли к темноте? Тогда пошли.

Бетонная шахта имела четыре фута в ширину и всего два в высоту, так что хвосты приходилось держать опущенными. Труба тянулась футов на тридцать, потом поворачивала под прямым углом и кончалась источенным водой бетонным выступом; в десяти футах под ним начинался «задний двор» – северо-восточное депо, куда отгоняли лишние локомотивы и вагоны, чтобы они не мешали движению по основным путям.

Кошки друг за другом спрыгнули вниз, стараясь не замочить лапы в вечной луже стоячей воды, которая скапливалась под трубой и высыхала лишь в самые жаркие и сухие месяцы. В полумраке струны были особенно заметны; многие из них изгибались к какой-то точке между путями 25 и 26, расходясь затем от нее причудливым цветком. Такая центральная симметрия означала наличие в данной точке открытых ворот между мирами; четкая диаграмма сходящихся и расходящихся струн была своего рода гербом и одновременно подписью рабочей команды Рхиоу. Когда ворота были исправны, магам не приходилось тратить свою драгоценную энергию для мгновенного перемещения туда, куда их направляли Вечные Силы. Неработающие ворота означали, что разрешение кризисов задерживалось, живые существа страдали или безвременно гибли, а процессы, ведущие к тепловой смерти вселенной, выходили из-под контроля или даже ускорялись. Предотвратить именно это клялись все вступающие в должность смотрители ворот. Сейчас, глядя на безнадежную путаницу струн, Рхиоу уже не в первый раз задумалась: почему они все еще продолжают бороться с этим хаосом?

Струны вокруг центральной точки слабо мерцали и издавали едва слышный звук, словно их всех одновременно коснулся невидимый музыкант. Их расположение не было симметричным: изгиб сходящихся к центру не был таким же, как и изгиб расходящихся, и это означало, что ворота нестабильны, – они в любой момент могли самопроизвольно изменить фазу, форму или местоположение.

– Сколько времени? – спросила Рхиоу.

– Шесть двадцать, – ответила Сааш.

Они поспешно кинулись бежать, пересекая пути. Хотя даже хорошо видящим в темноте кошкам требуется время, чтобы привыкнуть к изменившемуся освещению, сейчас им помогало то, что они хорошо знали окрестности: им приходилось бывать здесь трижды в неделю, а то и чаще, и они так ловко проскальзывали между зданиями и механизмами, что люди редко их замечали. Урруах мчался впереди: ему, как всегда, доставляло удовольствие преодолевать препятствия, показывая тем свою доблесть. Поэтому Рхиоу особенно поразилась, когда, перепрыгнув через рельс, он неожиданно споткнулся. Оттуда, где он находился, донесся странный визг.

– Потроха Ирха![14] – взвыл Урруах. – Здесь крысы! Уйма крыс!

Визг раздавался со всех сторон. Рхиоу начала с отвращением плеваться: крысы были всюду, они покрывали землю, как мерзкий шевелящийся ковер. Рхиоу так спешила добраться до ворот, что не замечала их, пока не оказалась в самой гуще. Некоторые крысы в панике стали разбегаться по туннелям, но на каждых трех, обратившихся в бегство, приходилась по крайней мере одна, которая пыталась вцепиться кошке в лапу или в ухо.

Рхиоу всегда гордилась тем, какой тяжелой бывала ее лапа и каким точным удар; сейчас она нуждалась во всех своих охотничьих умениях. Зная, что крыса может укусить ее в губу или в глаз, Рхиоу предпочитала пускать в ход зубы, только убедившись, что у жертвы сломана шея; именно этим она теперь и занялась, отчаянно нанося удары направо и налево. Впереди с яростными воплями сражался Урруах, и крысы разлетались в стороны от его мощных ударов.

Сааш! – внезапно с тревогой подумала Рхиоу. – Она ведь не воительница! Что, если…

Она оглянулась через плечо. Сааш припала к земле, ее глаза превратились в огромные черные озера; перед ней выгнула спину готовая прыгнуть крыса почти с нее ростом. Сааш открыла пасть и зашипела.

вернуться

14

Ирх – олицетворение кота-самца в кошачьем пантеоне. – Примеч. авт.

8
{"b":"503","o":1}