ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A
* * *

В первый год жизни в Рио они были счастливы так же, как в Сантосе, если не больше. Потом Эстефания снова забеременела. Целых шесть лет они занимались любовью безо всяких предосторожностей, но детей у них не было... И вдруг...

С этого начались их несчастья. Эстефания решила, что двоих детей им достаточно. Она была честолюбива и думала, что, если семья вырастет еще, они не смогут дать всем детям хорошее образование. Бенто согласился, но потом пожалел, когда жена дала ему понять, что теперь не может быть и речи, чтобы спать вместе. Она была очень набожна и не могла допустить в этом никаких уловок. Для нее заниматься любовью можно было только с целью произведения потомства; поскольку они решили потомства больше не производить, одновременно становилось невозможным и заниматься любовью. Логика была удивительно проста.

До сих пор Бенто уважал мнение жены, хотя и имел противоположные взгляды. С этого момента он стал все сильнее ненавидеть религию, не дававшую ему любить собственную жену, на что, как он считал, он имел полное право.

Словесные перепалки, издевки, взрывы ярости вдруг образовали между ним и женой пропасть, продолжавшую расширяться. Из бравады он стал доводить Эстефанию своими экстремистскими идеями.

Потом, поскольку он всегда был робок с женщинами и смотрел на них как на недоступные существа, он вынужден был обратиться к проституткам. Отвращение, которое оставляло в нем каждое такое приключение, увеличивало его злобу против Эстефании.

Когда он уехал из Сантоса, товарищи по Лиге дали ему несколько адресов в Рио, и вскоре после переезда он завязал контакты.

Так он познакомился с Владиславом.

Владислав был беженцем, занимавшимся нелегальной газетой Лиги. Он попросил Бенто Итикиру написать несколько статей о «плачевном» положении нижних чинов бразильского военного флота, и Бенто был очень польщен. Сын сельских рабочих, который в восемнадцать лет едва умел читать и писать, и вдруг пишет в газету, стал журналистом!

Это было уже кое-что.

Он написал несколько заметок для газеты и однажды Владислав сказал, что его статьи привлекли внимание одного дипломата и этот дипломат хочет с ним познакомиться. Бенто почувствовал, что надувается от гордости.

Встреча состоялась в одном из ресторанов на шоссе в Терезополис. На ней присутствовал и Владислав. Дипломат не был таким уж изысканным и элегантным, каким его представлял себе Бенто, но все же он имел важный вид и Владислав пресмыкался перед ним.

Бенто ел очень редкие и очень дорогие блюда и пил белое вино, похожее на то, что он купил в этот вечер для своих друзей.

В тот день дипломат ни о чем не просил, но обращался с ним, Бенто Итикирой, сыном простых батраков, как с равным. Выйдя из ресторана, Бенто почувствовал себя совсем другим человеком. Перевернулись важные страницы его жизни...

В тот вечер он впервые ударил свою жену. Да за кого она его принимает?

3

Теперь на столе стояла традиционная жареная говядина, окруженная черной фасолью и рисом. Три бутылки были уже выпиты, и Хосе Моарес начал сонно покачивать своей большой, мокрой от пота головой и часто моргать глазами.

Марианна выпила наравне с ними, но держалась намного лучше, чем ее муж, только была возбуждена выше среднего.

Бенто Итикира чувствовал себя совершенно нормально. Он даже мог смотреть теперь на Марианну и интересоваться ее декольте, не краснея. Сказать по правде, он чувствовал грусть и горький вкус во рту, который не могли прогнать ни водка, ни вино. Чем больше он смотрел на Марианну, тем сильнее она напоминала ему Эстефанию...

Странно...

Негры наверху шумели вовсю. Веселый тарарам, разносившийся по всему переулку, за последние полчаса поднялся на несколько тонов.

Моарес заплетающимся языком говорил о революции и гнусных происках крупной буржуазии и прочих реакционеров.

– Надо их всех расстрелять, – брюзжал он, и слюна стекала на его недавно белую рубашку, из которой, если ее выжать, могло натечь наверняка не меньше литра пота.

– Давно пора! – злорадствовала Марианна.

Бенто Итикира чувствовал себя среди своих. Эти люди были его друзьями, они имели одни и те же мысли. Может быть, он смог бы вовлечь их в Лигу, но Борис запретил ему вербовать новых членов и вести пропаганду после того, как Бенто взяли в разведку.

– Так оно и будет, – сказал он уверенным тоном. – Так и будет... Нужно только немного потерпеть.

Негры вдруг затянули какой-то духовный гимн, с явными североамериканскими мотивами. У них были отличные голоса – мощные и низкие. Бенто и Моаресы прекратили разговаривать, чтобы послушать, но пить они не перестали. Моарес без конца наполнял стаканы, которые осушались с удивительной быстротой.

Переулок начала окутывать тишина, шумы мало-помалу смолкли. Видя, какой эффект производят, негры удвоили пыл.

Бенто Итикира смотрел на Марианну, почти не отрываясь. И вдруг, безо всякой причины, ему захотелось заплакать и поцеловать эту женщину.

Несомненно, виной тому были эти идиоты сверху, с их удивительно красивыми голосами. Со сжавшимся горлом Бенто неловко встал и вышел из комнаты.

– Я в туалет, – сообщил он, переступая через порог.

Когда он вернулся через довольно большое время, негры уже не пели. Моарес и его жена с пьяной настойчивостью спорили о происхождении той песни.

– Янки – мерзавцы, – бросил Итикира, снова садясь на свое место.

Остальные согласились с ним. Американцев с Севера, этих гринго, не любили на всем Юге. Они были одновременно слишком богатыми и слишком нецивилизованными. Им завидовали и их ненавидели. Итикира смотрел на Марианну нежным взглядом. Марианна ненавидела янки; она была другом.

Но почему, черт возьми, он до сих пор не замечал, что она так похожа на Эстефанию?

Эстефания... Из-за глупого тщеславия он рассказал ей об обеде с дипломатом. Она восприняла это очень плохо и произнесла слова, которые было бы лучше не говорить. Ему пришлось залепить ей пощечину, чтобы заставить замолчать.

После он уже ни о чем не говорил ей, но зло свершилось.

Он встретился с дипломатом еще трижды, и всякий раз тот вел себя с ним совершенно на равных. Потом, в последнюю встречу, он торжественно объявил, что Бен-то принят в разведслужбу его страны.

В тот момент Бенто Итикира подумал, что никогда ни о чем подобном он не просил, но дипломат сообщил, что, когда они победят, Бенто назначат адмиралом флота. Впрочем, позднее Владислав подтвердил, что после победы он автоматически получит офицерское звание во флоте освободителей.

Больше Бенто не видел дипломата. Он жалел об этом, но Владислав объяснил, что его исчезновение вызвано вопросами безопасности.

Сначала его попросили составить отчет обо всем, что он знал и что могло заинтересовать военно-морскую разведку. Он это сделал. Некоторое время спустя Владислав сказал ему, что дипломат был очень доволен его работой.

Потом в течение нескольких месяцев ничего не происходило, а однажды вечером, возвращаясь домой, он встретил Владислава. Они прошли вместе несколько шагов, и Владислав назначил ему встречу. Бенто должен был в ближайшее воскресенье пойти в Барао де Жавари и найти Владислава сразу после полудня в эвкалиптовом лесу на берегу озера.

Бенто пошел на встречу, сказав жене, что вызван на базу. Владислав передал ему письмо безобидного содержания и объяснил, как проявить настоящий текст с помощью паров йода.

Задание, полученное им в тот день, было составлено в следующих выражениях:

1. – Какие боевые корабли находятся в Белене. Все ли они готовы выйти в море?

2. – Каково боевое расписание этих единиц? Которые из них должны быть переведены на другие базы?

3. – Существуют ли планы переоборудования или модернизации этих боевых единиц?

4. – Дайте полный список кораблей береговой охраны и порты их приписки. Как они распределены между базами? Как организована их служба?

4
{"b":"5036","o":1}