A
A
1
2
3
...
23
24
25
...
28

Юбер высморкался, вытер мокрое от дождя лицо и спросил:

– Кто-нибудь приходил, пока вы наблюдаете?

Тито обернулся.

– Надо быть начеку, – сказал он, чтобы они нас не подловили. В такую бурю два выстрела никто не услышит... Да, приходил тип с корзинкой, скорее всего, принес продукты. Сначала я подумал, что он разносчик какой-нибудь фирмы, продающей готовые обеды, но, выходя, он махнул рукой парню на дереве. Тогда я проследил за этим «разносчиком». Недалеко. Он свернул за угол парка, прошел по виа Джулия и вошел в дом сорок три.

Серо-голубые глаза Юбера радостно сверкнули. Он стукнул Тито по спине и похвалил:

– Хорошая работа, старина. Великолепная! Можно несколько дополнительных вопросов?

– Разумеется.

– Этот псевдоразносчик звонил в дверь как-то по-особому?

– Не знаю, – ответил Тито. – Я был слишком далеко. Но это вполне возможно...

– Хм! – немного разочарованно кашлянул Юбер. – Ему открыли дверь, а что произошло затем?

Им навстречу ехала машина. Они инстинктивно замолчали и постарались, насколько это возможно, принять непринужденный вид. Рука Юбера скользнула за борт плаща.

Машина проехала, забрызгав их грязью. Тито ответил:

– Тот тип не входил внутрь. Женщина взяла у него корзинку на пороге. Они обменялись несколькими словами, которые я не мог расслышать. Тип пошел к калитке, а дверь закрылась.

– Женщина была одна? Мужчина не показывался?

– Нет. Она калека или что-то в этом роде: опирается на трость и жутко хромает при ходьбе.

– Хорошенькая? – спросил Юбер и, не дожидаясь ответа, добавил: – Надо найти способ проникнуть в дом, не привлекая внимания.

15

Им снова овладела необъяснимая тревога. Он все яснее понимал, что Эстер ведет себя как-то не так...

В камине затрещало полено, и он вздрогнул. Его испуганный взгляд перешел с пустой тарелки на столик на колесах, на котором они ужинали, потом остановился на молодой женщине...

Лежа на диване, положив голову на валик, Эстер, казалось, мечтала, глядя в потолок. Волна светлых волос свешивалась набок до столика с телефоном. Она лежала, прижавшись спиной к куче подушек, и выглядела настолько соблазнительной, что мысли Менцеля потекли совсем по другому руслу. Менцель хотел ее.

Она сказала своим прекрасным низким голосом с волнующими интонациями:

– Вы не прикурите мне сигарету?

Он, как зачарованный, выполнил ее просьбу, медленно проведя по губам тем концом сигареты, который она должна была взять своими губами, и вздрогнул, когда она взяла сигарету, с таким чувством, будто поцеловал ее...

Затем прикурил другую, для себя.

Входная дверь застонала под напором ветра. Он снова испугался и спросил в лоб:

– А что ваш брат?.. Вы, кажется, больше не волнуетесь за него?

И сразу же пожалел, что задал этот вопрос, хотя он мучил его все это время. После возвращения домой Эстер ни разу не упомянула о своем брате и как будто совершенно перестала беспокоиться о нем...

Менцель увидел, как она вздрогнула и как по щекам разлился румянец. Она медленно повернула свою прекрасную голову, чтобы посмотреть на него. В стеклах ее очков отразились пять ламп люстры.

– Почему вы об этом спрашиваете? – И с ноткой нервозности в голосе добавила: – Я не очень экспансивна. Что толку говорить... Он наверняка позвонит или даже вернется в ближайшее время.

Он опустил глаза.

– Я отвезу все на кухню, а потом подниму вас в вашу комнату. Вам не стоит проводить здесь еще одну ночь... Вам надо нормально отдохнуть...

Эстер подумала: «У него возникли сомнения, и он хочет меня удалить, чтобы уйти. Его нельзя отпускать... Он для меня единственный шанс спасти Артура».

– Я хочу остаться здесь, – сказала она. – В прошлую ночь я хорошо выспалась. А наверху мне будет страшно одной.

Ему захотелось сказать, что он охотно разделит с ней постель, и он удивился своей смелости, но не устыдился этого желания. Он очень хотел, чтобы она осталась рядом с ним.

– Как хотите, – сказал Менцель, вставая. – А почему разносчик так странно звонит? Три длинных и четыре коротких?

Она ответила не сразу, сделав сначала длинную затяжку.

– Это я просила его так делать...

Эстер старалась не смотреть на Менцеля. Но его такое объяснение не удовлетворило. Не сводя глаз с изящной лодыжки, высунувшейся из-под подола домашнего халата, он продолжал настаивать:

– Он не счел это странным?

Она смутилась:

– Нет, почему? Вернее, да... Но он быстро понял... Я одна...

Он покатил столик на колесах на кухню.

– Вы ему не платите?

Эстер пролепетала, радуясь, что он стоит спиной и не может ее видеть:

– Заплачу, когда все закончится. Он приносит мне продукты в кредит.

Он вышел. Слышался только скрип колес столика и звук медленных шагов Менцеля.

«Он что-то заподозрил, – подумала Эстер. – Я должна за ним следить, если не хочу, чтобы он попытался уйти». И вдруг ее охватила паника: «Я никогда не сумею продержать его здесь еще тридцать шесть часов. Это очень долго, слишком долго... Я должна что-то сделать...»

Она услышала, как Менцель гремит посудой на кухне. «Надо найти способ удалить его, чтобы позвонить Хирурго и выторговать освобождение Артура в обмен на выдачу Менцеля».

И тут же ужаснулась этой мысли. «Этот человек доверился мне, он в моей власти, и я не имею права так поступить с ним. Это было бы чудовищно... ЧУДОВИЩНО!»

Она вздрогнула от холода. Менцель продолжал возиться с посудой. На кухне что-то упало. Хлопнул ставень. В камине затрещало полено. Часы стиля ампир прозвонили половину двенадцатого... Эстер было холодно и страшно.

«Артуру грозит смертельная опасность. Если он не вернется, это будет означать и мою смерть. Обо мне некому будет заботиться. Значит, две жизни за одну. Это не моя вина. Я должна быть безжалостной... Он меня любит. Я вижу это по его глазам, по каждому его жесту... Он меня любит... и если бы я захотела, может быть, он женился бы на мне?.. Но как бы я стала жить с ним, зная, что могла спасти брата, выдав его? Это будет преследовать меня всю жизнь... Господи! Я схожу с ума...»

Она закрыла лицо руками, а когда убрала их, он стоял в дверном проеме с напряженным лицом.

– Вы очень бледны, – прошептал он.

Он подбежал к ней, упал на колени и обнял. Ее нервы не выдержали, и она зарыдала.

– Я вас люблю, – почти закричал он.

Она отрицательно покачала головой, и вдруг, каким-то чудом прочитав ее мысли, он понял, что ее тревожит. Его охватило желание пожертвовать собой. Он по-прежнему чувствовал себя героем кинофильма... Он прижал Эстер к себе так сильно, что ей стало больно, и бессвязно пробормотал:

– Не плачьте. Я не хочу... Я люблю вас. Скажите мне, что вы хотите, и я это сделаю. Все что угодно. Если я должен отдать свою свободу или жизнь, чтобы спасти вашего брата, я это сделаю... Немедленно. Я больше не могу... Я не хочу видеть вас такой.

У нее закружилась голова; в огромных зеленых глазах застыл испуг. «Он обо всем догадался... Он знает, что я хочу его выдать, и согласен». Вдруг к ее щекам прилила жаркая волна. «Он меня любит. Он только что сказал это... Мне никто никогда этого не говорил. Я была только калекой. Он меня любит... Я не могу его выдать. Артур, возможно, сам найдет способ спастись...»

Она почувствовала, что губы Стефана Менцеля прижались к ее губам, и чуть не потеряла сознание. Потом, без видимой причины, Эстер подумала о Гарри Брасселе, человеке, которого, по словам Арриго Нера, ничто не могло остановить и который хотел найти Артура. Не задумываясь, хорошо это будет или плохо, она мысленно пожелала ему удачи.

* * *

Два длинных луча фар пробежали по мокрому от дождя двору и остановились на сером фасаде дома с широкими влажными пятнами.

– Здесь, – сказал Паоло. – Мы приехали. Шеф ждет вас.

Адольф Крейсслер не ответил. С того момента как Паоло встретил его в аэропорту, он не произнес и пары слов.

24
{"b":"5037","o":1}