ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Вы знаете, – продолжала настаивать блондинка, – в магии этот способ используется довольно часто. Люди из примитивных племен переодеваются во львов, чтобы обрести силу этого животного. Мой метод построен на той же логике. Лиззи Кац и Лейк Финест умерли, но мы все еще можем их «призвать», потому что, как и все духи, они обладают реальной властью. Без их поддержки я бы не выжила во время этой ужасной экспедиции в пустыню, я бы умерла от солнечного удара на второй же день. Человек становится гораздо сильнее, когда в нем живет дух. Лиззи дала мне смелость убить Микофски. Это она нажала на курок – я бы никогда не смогла, я слишком боязлива. Настоящая белая мышь!

– Ну ладно, предположим, – сказала Сара. – Лично я ничего не понимаю в этих историях про духов. Но у меня другой вопрос: что вы сделали с Гвеннолой Маэль?

Искорка веселья промелькнула в глазах экономки. Она фыркнула от смеха, как маленькая девочка, и произнесла:

– Так вы не догадались? Гвеннола Маэль – это я.

Сара отступила на пару шагов.

– Вы? – пролепетала она. – Но вы…

– Женщина? Взрослая? – закончила экономка. – Да, увы. Я наверстала упущенное, согласно проклятию, наложенному на всех нас. Когда Рекс умер, я начала расти. Его сила больше не защищала меня, и мое тело вырвалось на свободу. Пока Рекс был жив, все железы, отвечающие за рост, спали. Рекс обладал огромной властью, вы знаете? Он повелевал телом и духом, был настоящим шаманом. К сожалению, чары, которые мешали мне расти, с его смертью испарились. В одночасье я стала такой, как все. Время нагнало меня, заставило подчиниться своим законам. Я росла, росла быстрее, чем обычные дети, словно для того, чтобы наверстать все те годы, что жульничала. За полгода мое тело полностью изменилось, я превратилась в прыщавую жердь. Моя карьера закончилась. Принцесса с глазами-незабудками превратилась в некрасивую девочку-подростка, плоскую, как доска. Если бы Рекс не погиб вовремя землетрясения, ничего бы этого не произошло. Я бы на всю жизнь осталась маленькой девочкой.

– Но я думала, что вас это угнетает, – произнесла Сара. – Вы мне говорили, что…

– Я вам наврала, – отрезала Гвен. – Я играла роль чудовищной карлицы, девочки-женщины, потому что это согласуется с легендой, придуманной журналистами. Я продемонстрировала вам то, что вы ожидали увидеть, разве нет? Это вызвало у вас отвращение. Именно этого я и добивалась. Я не хотела, чтобы вы путались у меня под ногами…

– Но в тот день, вспомните, вы пытались настроить меня против Рекса, – настаивала Сара. – Вы рисковали, ведь я могла испугаться и все бросить.

Лицо Гвеннолы Маэль скривилось от нервного тика.

– Да, это правда, – признала она. – Это была другая. Иногда она говорит моими губами. Она произносит безумные вещи.

– Какая другая?

– Гвен прошлых лет, когда я была еще маленькой девочкой. Она продолжает жить во мне, как призрак. Она отравляет мои мысли. Она отказалась взрослеть. Мой мозг остался все тем же, вы понимаете? Изменилось тело, но не интеллект. Плоть меня предала, но в сердце, в голове я осталась двенадцатилетней девочкой. Во мне живут два существа. Женщина-тело с неудобными органами и маленькая девочка-мозг, обреченная жить в этой нелепой оболочке, которая постоянно разрушается и стареет. Иногда им трудно уживаться. Они ненавидят друг друга. Женщина-тело хочет иметь мозг, который позволил бы ей общаться со взрослыми своего возраста, завести любовников, детей. Девочка-мозг громко требует, чтобы ей вернули ее тело ребенка, игрушки и конфеты. Между ними постоянно идет война. Поэтому моими устами говорит то одна, то другая. Я не в состоянии это контролировать. Они ненавидят друг друга, каждая старается доказать свою правоту, навязать свою точку зрения. Если в тот день я сказала что-то дурное про Рекса, то против своей воли. Это говорила женщина-тело, а не настоящая Гвеннола. Настоящая защищала вас от врагов, чтобы вы могли найти магнитофон, на котором записан дух Рекса. Вы это знаете…

– Да, Микофски мне говорил об этом.

Сара не знала, как себя вести. За пять минут голос Гвеннолы изменился от тембра взрослой женщины до пронзительного девчоночьего визга. Сару напугала такая перемена, потому что это было похоже не на имитацию, а на то, что невероятно пластичные голосовые связки Гвеннолы Маэль изменяются в ту или иную сторону.

– Адриан Уэст включит магнитофон, – детским голоском объясняла Гвеннола. – Магнитофонная лента, соприкоснувшись с головками звука, освободит энергию, которая на ней записана, и все начнется снова. Рекс возродится из пепла, он снова обретет свою силу и наградит нас, дав каждому то, чего мы больше всего хотим. Я обрету тело двенадцатилетней девочки, вы избавитесь от своих шрамов, а Уэст снова станет ходить. Как же давно я этого жду! Все эти печальные годы будут забыты – и для меня, и для вас! Вы понимаете, что стоит на кону?

– Да… Мне кажется, да.

– Я снова начну карьеру, с того места, на котором она прервалась. А вы больше не будете страшилищем. Мы все выиграем от возрождения Рекса. Вот почему я должна защищать вас от врагов.

– Спасибо, – промямлила Сара, приходя в еще большее смятение. – Но зачем было убивать Настасью Ковак? Она была вашей гримершей, преданной вам всей душой, разве нет?

Гвен раздраженно пожала плечами, словно Сара говорила какие-то глупости.

– Настасье было шестнадцать лет, когда мне было одиннадцать, – процедила она. – Она была эмигранткой, кажется, из Польши. Без семьи. Очень способная во всем, что касалось грима и косметики. Я очень многому у нее научилась. Она могла загримировать любого человека под кого угодно и была до смерти влюблена в Рекса. Мы совершили ошибку. Так как она все время мешалась у нас под ногами, мы в конце концов решили, что она одна из наших. Но это было не так. Она ничего не поняла из того, что происходило вокруг. Однажды она увидела, как Рекс замуровывает труп мексиканского фехтовальщика в подвале дома. Она начала кричать, рвать на себе волосы как безумная. Это из-за ее религии, она была католичкой. И у нее были принципы. Вы можете себе представить – принципы в Голливуде! Она собиралась сообщить в полицию. Рексу пришлось ее нейтрализовать. Эта идиотка не оставила ему выбора. Он заколол ее, выпил ее кровь и немедленно замуровал в стене.

– Погодите-ка, – икнула Сара, чувствуя подступающую тошноту. – Рекс выпил ее кровь?

– Конечно, ему же приходилось поддерживать свои силы. Если в неделю он не выпивал достаточного количества крови, то становился прозрачным, как фотопленка.

– Вы говорите о нем так, словно он один из тех целлулоидных призраков, о которых рассказывал Микофски!

– Именно так! Рекс был привидением из желатина, это правда. Микофски обо всем догадался, именно поэтому он стал опасен. Когда я познакомилась с Рексом Фейнисом, актер из плоти и крови, носивший это имя, был давно мертв, убит собственным двойником. Я общалась только с его наследником, его призраком, и мне с ним было хорошо. Только ожившие изображения, напитанные энергией, обладают такой потрясающей властью. Настоящий Рекс никогда бы не смог мне помочь – это был такой же обычный человек, как и все остальные. Простой смертный, обреченный на старость, болезни, смерть. А его двойник мог совершать чудеса.

– А почему вы взяли имя Настасьи? – настойчиво допытывалась Сара. – Это было не опасно?

– Нет, у Настасьи не было ни родственников, ни друзей, – спокойно ответила Гвеннола. – Когда она исчезла, никто не заметил. Секретарь Рекса продолжал переводить ей фиктивную зарплату, платить за нее налоги и профсоюзные взносы. Она все еще числится живой, даже сегодня. Когда я стала взрослой женщиной, то поняла, что проще быть Настасьей Ковак, чем Гвеннолой Маэль. Настасья была никому не известным человеком, женщиной из толпы, это было удобно. На нее не смотрели как на чудовище, когда она произносила свое имя. Я привыкла к ней. Благодаря этой уловке я перестала быть ярмарочным уродом, люди уже не кричали: «О! Как вы выросли! Так жаль, вы были такой хорошенькой девочкой!» Мне надоело выслушивать такие глупости.

38
{"b":"5042","o":1}