ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Проглотив завтрак, Джейми торопился в подземелье, потому что хотел скрыться в утренней дымке, не рискуя попасться на глаза кому-нибудь на дороге. Там он заваливался на циновку и спал до полудня. Иногда Сара приходила к нему, чтобы принести еду и горячий кофе. Она не понимала, что заставляет ее так поступать. Бессознательно она чувствовала какие-то противоречия, мотивы, которые даже не хотела анализировать.

«Что ты пытаешься сделать? — спрашивала она себя. — Тебе просто нужен мужчина? Это способ разделить одиночество? Ты стараешься его задобрить, чтобы уговорить оставить у тебя Тимми, когда он найдет сына?»

Она не могла ответить на эти вопросы. Может быть, ей просто был нужен кто-то, чтобы поговорить о ребенке?

Затаившись в пещере, которую когда-то построил Джоб, они иногда немного болтали. Темнота и странные звуки в подземелье создавали атмосферу некоего соучастия. Это сближало. Сара неожиданно для себя полюбила эту таинственность, перешептывания, когда вдруг замолкаешь, услышав подозрительный звук. Казалось, что, устроившись в тайнике, Джейми стал менее опасным. Это было нелепо.

Мало-помалу Сара рассказала ему о своем приезде в Хевен-Ридж, о враждебности местных жителей, об ошибке, которую она совершила, отстаивая свое право жить вне общества этих людей. Она рассказала Джейми о разорении родителей, об алкоголизме матери, о постепенном отупении отца после потери им всех своих клиентов. Морисетт слушал ее молча. Тюрьма приучила его к автобиографическим монологам. Он привык замыкаться в себе, отключаться, не обижая при этом своих сокамерников. Несмотря на темноту и тесноту помещения, Джейми не пытался воспользоваться ситуацией. Сара не могла понять, раздражает ли ее его самообладание или пугает. Иногда ей хотелось, чтобы Джейми бросил ее на кровать и взял, как делал это когда-то в номере мотеля в Сан-Бернардино. Иногда эта простая мысль вызывала тошноту.

Итак, они говорили о малыше, о старухах…

— Самый опасный — это Питер Билтмор, — утверждала молодая женщина. — У него ружья, собаки и огромная ферма. ФБР произвело у него обыск, но ничего не нашло. Однако не доказывает ли это, что Тимми на то время надежно спрятали?

Да, Билтмор был крепким орешком. Сара боялась, что Джейми недооценивает свиновода. Все шло так гладко, что вполне могло усыпить его бдительность. Он ходил в дома Пигги Уолтерс и Майнетт Соммерс как в гости. Добрые женщины, наглотавшись кодеина от ревматических болей, спали, ничего не замечая. Он возвращался каждое утро, ни разу не встретившись с реальной опасностью.

Джейми решил обыскать все дома Хевен-Риджа, один за другим, а не сосредоточиваться только на одиноких женщинах, «тетках», как их называла Сара.

— Существует также много одиноких мужчин, — настаивал он. — Холостяки, вдовцы. Марк Фостер, например. У него нет никаких женщин, никаких связей. Может быть, он педофил?

— Замолчи! — рассердилась Сара. — Я не хочу даже об этом думать.

— Ты ошибаешься, — каждый раз вставлял Джейми. — Даже шериф — вдовец, живет один. Ни прислуги, ни кухарки. У него всегда есть доброе слово для малышей, и он не упускает возможности потрепать их по плечу или похлопать по руке. Это можно понимать как внимание, а можно и как возбуждение. Стыдливый педик. Кто его заподозрит? У меня крыша едет при мысли, что ФБР его не обыскало!

— Я слышала, что он как будто регулярно посещает бордель в ста километрах отсюда.

— Почему бы и нет? Хорошее алиби. На его месте я поступил бы так же.

— Это было бы недостойно!

— Не знаю. Если Тимми попал в руки извращенцев, то будет гораздо проще его забрать. Это мне облегчит работу.

— Значит, ты уже решил? Ты мне его не вернешь?

— Конечно. А что ты с ним будешь делать? Когда он жил с тобой, ты не знала, как с ним обращаться, он тебя стеснял. Это была плохая жизнь для вас обоих, а со временем вы возненавидели бы друг друга. А я, я его возьму в руки; открою ему другую жизнь, где нет времени чесать пупок. Не надо будет никакого психиатра, чтобы лечиться от травмы, нет… Вместо дивана и наркотиков, которые превращают в зомби, я ему покажу просторы, болота, научу его охотиться на крокодилов, браконьерствовать под носом у лесничих и егерей. Он быстро окрепнет. Я не буду с ним обращаться как с тряпкой. Скажу: теперь ты мужчина, вот тебе нож, он будет твоим лучшим другом, я научу тебя им пользоваться.

Сара, слушая Джейми, терялась и не понимала: откуда такая уверенность, но была недалека от мысли, что он прав.

— Я сделаю из него воина, — бормотал Джейми глухим вибрирующим голосом. — Когда паркинги все здесь сожрут, мы переберемся в Латинскую Америку. Там еще остались леса, звери — города не все проглотили. Можно уйти подальше в джунгли, начать торговать с племенами, продавать им оружие, помогать в их маленьких войнах. Это другой мир, другое время. Тимми научится выживать и будет считать свое похищение случаем, не больше. Он не будет строить свою жизнь на психологической травме и не останется навсегда калекой… а ты из него сделаешь калеку, я знаю. Так и вижу, как ты таскаешь его по психиатрам и пичкаешь лекарствами. К двадцати годам он станет привидением, пугающимся собственной тени, одним из психов, которые живут, закрывшись в комнате без окон, и день и ночь стучат на компьютере. Все богатые парни превращаются в зародыши, пуповиной которым служит Интернет. Сила останется у неграмотных, у тех, кто не умеет даже написать свое имя, у варваров, которые каждое утро метут улицы. И это правильно! Я хочу, чтобы мой сын вырос на этой стороне! Чтобы он был из тех, кто снимает головы, а не наоборот.

Где Джейми слышал такие речи? В тюрьме? Возможно. Повсюду, по всей стране — в дорожных забегаловках, в дансингах, которые посещают нефтяники, — подобные идеи пробивали себе дорогу. Повсюду радовались: скоро повсеместный заговор «белых воротничков» будет разоблачен. Некоторые, опираясь на экзотическую культуру, вспоминали французских революционеров, которые не колеблясь рубили головы самым высоким аристократам. Предчувствие волнений носилось в воздухе, на него надеялись и говорили: «Потом будет как после грозы, дышать станет легче». Все разрушить, чтобы построить заново лучшее, — эта идея собирала под свои знамена все больше и больше сторонников. Рок-группы сатанистов слагали об этом песни.

У Сары появилась абсурдная идея — организовать ночью пикник на поляне. Интуиция ей подсказывала, что Джейми боялся открытого пространства. Как большинство заключенных, он чувствовал себя не в своей тарелке, когда его мир не ограничивался глухими стенами. Ночь ему придавала уверенности, а солнца он избегал. Надо заметить, что в Хевен-Ридже поля, простирающиеся до горизонта, становятся настоящим кошмаром для агорофобов. Саре понравилось, что она нашла слабое звено в броне болотного воина. Она растрогалась, что оказалась первой, кто это обнаружил. «Не будь такой глупой мамашей! — сказала она себе, смотрясь в зеркало над раковиной. — Было бы лучше проявлять побольше интереса к Тимми, когда он был здесь».

Ночью они устроились с Джейми на поляне, где Сара расстелила скатерть на земле, как на настоящем пикнике. Она обрадовалась, когда увидела, как он смутился, став заложником ситуации, которой не владел. Джейми старался не смотреть на небо, освещенное луной. Было приятно немного его помучить, испытать хотя бы тень власти над охотником за крокодилами.

— Должно быть, тебе трудно путешествовать ясным днем, да? — спросила Сара, доставив себе удовольствие побыть немного маленькой дрянью.

Джейми не отпирался. В нем не было бравады, и это раздражало. Он никогда не хвастался и признавал за собой только те качества и таланты, которыми действительно обладал.

Этой ночью он рассказал о бывших заключенных, которые, едва выйдя на свободу, тут же тянули руку за чужим кошельком, потому что слишком страшились окружающего мира.

— Тимми станет таким же, — прошептал он. — Камера — тоже защита, не нужно об этом забывать. В тюрьме только и разговоров что о свободе, а когда приходит ее час, то подыхают от страха. Я видел типов, которые, едва освободившись после десяти лет заключения, блевали от ужаса. К тюрьме привыкают и чувствуют себя там уверенно. Воля — это борьба за существование. На воле безработица, которая чаще всего касается заключенных. Есть надо каждый день, а работы может не быть. Когда я сбежал из тюрьмы, мне было трудно ходить… Я отвык. Я даже пал духом и сказал себе: «Это слишком тяжело». Может быть, в таком же состоянии находится сейчас и Тимми. Ему не очень хорошо там, где он есть, но если он смотрит телевизор, то наверняка говорит себе: за стенами еще хуже. Слишком плохо. Многие ребята не хотят становиться взрослыми. Вся Америка сегодня имеет комплекс Питера Пена, так зачем же Тимми покидать свою коробку, а?

34
{"b":"5043","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Пустошь
Мир внизу
В сердце моря. Трагедия китобойного судна «Эссекс»
Исчезнувшие
Остров дальтоников
Третье пришествие. Звери Земли
Темное дело