ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Ты была там, старая мерзавка, — бормотала она, — пряталась за ставнями. Уверена, что ты с меня глаз не спускала, пока я ходила за покупками. Конечно, думала: «Вот эта молодая мамаша с ее ублюдком». Ты должна была выяснить, что у меня в пакетах: есть ли там выпивка, или слишком много консервов, или что-нибудь предосудительное. О! Может быть, книги, ведь ты часто жаловалась на то, что я редко посещаю публичную библиотеку. Твою библиотеку, достойнейшее заведение, которое ты финансируешь. Итак, ты должна была убедиться, что я не сделала никаких предосудительных покупок: ни полицейских романов, ни ужасных бестселлеров, — ничего такого, что ты изгнала со своих книжных полок еще в конце войны. Я видела, как ты на меня смотрела. Ты меня всегда ненавидела. Тогда почему ты ничего не сказала людям из ФБР?

Сегодня Сара знала: самой большой ее ошибкой было то, что она все время отступала. Типичное антиамериканское поведение. Непростительное. В маленьких городках, особенно в них, необходимо принимать предложенные условия, проходить экзамен вступления в среду, не всегда снисходительную, улыбаясь. Она проиграла. Ее наказали.

Глава 10

Мегги Хейлброн, деревенская сумасшедшая, появилась перед решетчатой оградой в начале второй половины дня. Сара заметила ее присутствие, рассеянно взглянув в окно. Если бы она не бросила машинально взгляд на улицу, Мегги так и осталась бы спокойно ждать до самой ночи. Она так всегда делала. Своего присутствия она никогда не обнаруживала ни голосом, ни звонком, который Сара повесила почти сразу по приезде. Мегги Хейлброн медленно спускалась с ивового холма. Женщина была закутана в старое бежевое пальто и обута в огромные зеленые резиновые сапоги. Ей нельзя было дать ее сорока лет, несмотря на пережитое горе. Кукольное щекастое лицо имело выражение непреходящей радости, или, скорее, безмятежности, как если бы Мегги радовалась добрым делам загадочных азиатских проповедников, призывавших отрешиться от мирской суеты. Саре она напоминала кришнаитов, побирающихся в аэропортах, вечно гонимых и вечно улыбчивых.

Десять лет тому назад Мегги, наверное, была хороша собой. Крепкая крестьянка, с хорошими зубами и открытой улыбкой. Толстуха, не отказывающаяся ни от работы, ни от застольных радостей. А потом ее сын Деннис пропал в лесу без следа. И муж погиб за баранкой грузовика, нагруженного электрическими опорами из армированного цемента, пересекая штат Айова. Резкий удар по тормозам на перекрестке — и опора влетает в кабину и сносит голову шоферу. После всего случившегося ее жизнь опрокидывается в тихое помешательство. У нее больше ничего нет, и существует она только благодаря маленькой ренте от страховки ее мужа. Каждый раз, когда Мегги отправляется с визитом к Саре, на нее находит странное кокетство: она накручивает волосы на гвозди, покрывая голову мелкими букольками, которые забывает расчесывать. Иногда она красит щеки слишком темными румянами и становится похожа на русскую матрешку. Мегги никогда не жалуется, тем более никогда не плачет.

Прежде чем они встретились, у Сары сложился по отношению к ней некий стереотип: женщина, разбитая горем, жалкая развалина, состарившаяся раньше времени. Она ошибалась во всем. Мегги была жизнерадостной, полной бодрости и преисполненной надежды. Сумасшествие спасло ее от самоубийства. Здравый смысл и отказ от грез обрекли бы ее на смерть в колодце. Она окончательно положила конец своему страданию, затоптав логику.

Сара набросила на макет старую простыню, потому что не хотела, чтобы весь Хевен-Ридж был в курсе ее реконструкции. Мегги не была злой, тем паче хитрой, но Сара очень хорошо знала — окрестные торговцы используют несчастную, чтобы побольше вынюхать. Тем более что сладкие ликеры способствуют откровенности.

Закрепив прищепками простыню, Сара вышла из дома. Мегги ей улыбалась, стоя в грязи с другой стороны решетки. Сколько времени она тут ждала? Полчаса, час? Казалось, терпение ее бесконечно. Шел ли дождь, падал ли снег, она ждала, втянув голову в плечи, волосы взлохмачены, руки в карманах пальто. Во время первых визитов соседки Сара делала вид, что не видит ее. «В конце концов ей надоест так стоять!» — раздраженно говорила себе Сара, но Мегги никогда не надоедало. Она врастала в то место, где стояла, как статуя, абсолютно равнодушная как к потокам дождя, так и к палящим лучам солнца. Она брала вас измором, и невозможно было определить, является ли такое поведение частью стратегии, сложившейся в ее заторможенном сознании.

Сара спустилась с нескольких ступенек веранды, чтобы пойти отпереть замок ворот. Мегги бросилась к ней с объятиями. Такая демонстрация напоминала ликование собаки, встречающей своего хозяина после долгого отсутствия. Что-то было в этом наивное, заискивающее. Обмен приветствиями был всегда почти один и тот же, в двух-трех вариантах. Вначале Саре не нравилось, что безумная крутится вокруг Тимми, ерошит ему волосы, осыпает поцелуями.

— Ваш мальчик красивый, — объявила Мегги в первую их встречу. — Немного похож на Денниса в таком же возрасте. Меня зовут Мегги Хейлброн, я живу в маленьком домике на ивовом холме, вы должны были обо мне слышать. Моего сына украли инопланетяне.

Она это сказала без иронии и горечи. Сара приготовилась услышать что-нибудь вроде: «Они считают меня сумасшедшей, вы тоже, наверное, но я в своем уме…» Но Мегги так высоко парила надо всем, что насмешки окружающих ее уже давно не задевали.

— Он был очень милый, — добавила она, улыбаясь. — Поэтому инопланетяне его и выбрали. Во всяком случае, я всегда знала: они его заберут, рано или поздно. Без конца повторяла сыну, чтобы он не уходил далеко от дома, а лучше гулял в саду, но мальчиков так трудно удержать. В них просто шило сидит, заставить их сидеть на месте просто невозможно. Не могла же я его закрыть в четырех стенах, не так ли? Вот инопланетяне его и выследили из облаков. Это судьба… Он здесь был один такой красивый мальчик. Мне больше нравится думать, что это совершили марсиане, знаете ли. Ведь похитителями могли быть и извращенцы из большого города. Они прочесывают все окрестности на своих грузовичках и крадут маленьких детей для всяких мерзостей, порнофильмов и всякого прочего. С инопланетянами по крайней мере в этом отношении все чисто. Это наука. В ней нет ничего такого сексуального.

Сару как будто парализовало, она не знала, что отвечать. Тимми сдвинул брови, задрал нос и внимательно слушал странную добрую тетю с кудряшками на голове, обутую в резиновые сапоги. «Хуже всего то, что он все понимает, — подумала Сара. — Инопланетяне, летающие тарелки — он все видел по телевизору и в японских мультфильмах. Эта сумасшедшая его запугает». Однако она не нашла в себе мужества выставить Мегги за дверь. Сара не умела быть ни твердой, ни жесткой. Ее никогда не учили быть напористой и безжалостной по отношению к себе подобным.

— Сначала я очень грустила, — продолжала Маргарет Хейлброн. — Даже хотела броситься в колодец, но это была бы настоящая дурость. На ракете, которую я строю, я смогу скорее соединиться со своим сыном, там, наверху, на планете Марс… Конечно, если инопланетяне не вернут мне мальчика раньше, чем я буду готова. Вы знаете, они всегда возвращают людей, которых уносят с собой, но проблема состоит в том, что люди возвращаются не в том виде, в каком они были в момент похищения. Было бы хорошо, если бы инопланетяне трансформировали Денниса в дерево или в животное… Это был бы он, его душа, только в другом воплощении.

— Почему? — спросил Тимми, которого разговор явно заинтересовал.

— Чтобы привлечь наше внимание к проблемам планеты, — объяснила Мегги, присев на корточки, чтобы заглянуть ребенку в глаза. — Видишь ли, если мой Деннис вернется в виде молодого деревца, он гораздо лучше поймет, что означают слова «загрязнение окружающей среды». Он увидит землю другими глазами и, таким образом, изменит наш образ мыслей.

— Глазами дерева? — заволновался Тимми. — А у них есть глаза? Деревья живые?

7
{"b":"5043","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Неделя на Манхэттене
Последний шанс
Карантинный мир
Эффект чужого лица
Девушка, которая искала чужую тень
Группа крови
Куриный бульон для души. Истории для детей
Хаос. Как беспорядок меняет нашу жизнь к лучшему
Всё началось, когда он умер