ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

— Здесь, кажется, тесновато, — ворчал он. — Я задыхаюсь. Запах этого дерева мне неприятен. Внутри оно плохо отшлифовано, я чувствую это кожей. Я не смогу провести вечность в таких условиях.

Хоремеб, опустив голову, просил прощения; и пот выступал у него на лбу. Все знали, что спорить с капризным стариком бесполезно. Затем номарх изъявлял желание увидеть льняные ленты, выбранные для его савана, и долго щупал их, словно выбирая себе парадную одежду.

— Где ты нашел это гнилье? — ворчал он. — Эта ткань годится лишь на то, чтобы перевязывать раненых. А та такая жесткая, что будет резать мне под мышками и между ног. Ах, кто бы принес мне шелк? Красивый мягкий шелк…

Никто не мог ему на это ответить. Шелк был крайне редок в Египте, его привозили из очень дальних стран, где жили желтолицые люди с узкими глазами. А бывало, что Анахотеп полностью менял свои намерения и требовал льняных полос — таких прочных, которые выдержали бы испытание вечностью.

— Это моя одежда на века! — пронзительно кричал он. — Если уж мне придется носить ее три тысячи лет, она не должна поддаваться времени. Принесите мне льняные полосы, достаточно прочные, чтобы выдержать вес слона!

Прогремел голос Хоремеба, вернувший Ануну к реальности. Хозяин Пер-Нефера с мрачным видом стоял в дверях. Девушка подбежала к нему и поклонилась. Начальник бальзамировщиков был одинаков что в ширину, что в высоту, череп его был гладко выбрит, а волосы на теле полностью выщипаны: говорил он гнусаво по причине восковых пробок, засунутых в ноздри.

— Я знаю, хозяин, — сказала Ануна, — номарх скоро будет здесь. Я приготовлю ароматы.

— Вовсе нет, — прогнусавил Хоремеб. — Главный визирь Панахемеб только что лично приходил сюда, но не для того, чтобы объявить о прибытии Анахотепа. Он хочет, чтобы мы сделали кое-что для номарха… Возьми свои смолы и благовония; мы отправляемся в пустыню. Поторопись, а мне еще надо собрать бригаду бальзамировщиков… Верблюды ждут нас во дворе.

Ануна недоуменно подняла брови: бальзамирование среди пустыни?

— Не старайся понять, — шепнул ей Хоремеб. — А увидев странные вещи там, куда мы идем, делай вид, что ничему не удивляешься. Тебе известно, что мы живем в опасные времена.

Тревога вдруг охватила девушку. Ей никак не удавалось забыть ночные страхи. Ей не раз говорили, что не стоит ходить по улицам после захода солнца, так как приспешники номарха десятками крали детей и молодых людей. Изир, матрона, у которой она жила, уверяла, что детей закрывали в крепостях, где жрецы заставляли их без устали повторять имя Анахотепа.

— Это истинная правда, — шептала толстуха. — Их выстраивают во дворе тесными рядами и заставляют произносить его имя хором. Есть группы ночные и группы дневные, и они постоянно меняются, так что имя звучит всегда. Говорят, что некоторые малыши становятся немыми после трех месяцев таких занятий. Вот так номарх надеется обеспечить себе бессмертие.

Ануна не знала, верить ли этим слухам, но с каждым днем тревога ее усиливалась. Все желали быстрой смерти своенравному старику, бесконечная подготовка к похоронам которого совсем обескровила ном. Отныне, несмотря на жару, она остерегалась, как обычно, спать на террасе, потому что до нее доходили ужасные слухи об украденных женщинах, на месте ночлега которых утром находили лишь пустую циновку да пару сандалий.

Люди исчезали во все больших количествах. Ночью, ворочаясь с боку на бок в надежде уснуть, она слышала топот бегущих ног в лабиринтах улочек, приглушенные крики, глухие удары. Там то ли дрались, то ли отбивались от нападавших. Матери боялись за своих сыновей.

С тяжелым сердцем она приготовила свой сундучок для благовоний и закуталась в плащ из верблюжьей шерсти. Пустыня ее пугала. Впрочем, она пугала всех, потому что на этой красной земле хозяйничали джинны, демоны, фантастические создания, пережившие первоначальный хаос, царивший в те времена, когда боги еще не установили на земле порядок.

Она прошла через зал бальзамирования бедняков, где неумелые помощники грубо массировали трупы, втирая в них масло из красного можжевельника. Здесь не было сосудов с изображениями четырех сыновей Гора для хранения внутренностей, их заменяли простые полотняные мешочки с завязками, обмазанные глиной. Запах стоял невыносимый. Она с облегчением вышла во двор. Там находились десять верблюдов под охраной солдат в желто-черных полосатых набедренных повязках — эмблема личной гвардии Анахотепа. Ануна вздрогнула: это не предвещало ничего хорошего. Всегда было опасно иметь дело с номархом. Она поборола в себе внезапную панику, приказывающую ей бежать. Да и Падирам уже подходил, одетый для поездки, а за ним следовала группа бальзамировщиков третьего разряда. Ануна ничего не понимала в происходящем. Их что, отправляли в пустыню под охраной личной гвардии номарха, чтобы хоронить бедняков? Было отчего потерять голову. Наконец появился Хоремеб. Он тоже был хмур и, судя по всему, испытывал страх. Ануна заметила, что верблюды были нагружены всем необходимым для похоронного обряда. Она не успела больше ни о чем подумать, так как солдаты приказали всем взобраться на животных. Сопровождаемый солдатами номарха караван отошел от Дома бальзамирования, пересек город и вышел за городскую стену, направляясь в пустыню.

Путешествие длилось вечность. Время сильной летней жары было в разгаре, и горизонт колыхался от зноя, напоминая льняную ленту, волнующуюся под ветром. Скорчившись под бурнусом, Ануна вцепилась в луку большого кожаного седла, на которое ее посадили. От неровной походки животного бултыхался желудок. Ей трудно было дышать раскаленным воздухом, а верблюжья шерсть была такой горячей, что, казалось, вот-вот вспыхнет. Ануна ощущала себя рыбой, которую обмазали глиной перед тем, как положить на жаровню. Наконец караван достиг старого заброшенного карьера, из которого когда-то доставали каменные блоки для возведения пирамид. В центре его расположился палаточный лагерь из дюжины качаемых ветром грязных палаток. Верблюды взошли на покатый скат, служивший для подъема крупных блоков. Место казалось безлюдным, несмотря на то что видны были копья и мечи, сложенные пирамидой: не чувствовалось ни присутствия часового, ни какого-либо движения. Как только ветер стих, Ануну буквально затопил ужаснейший запах. Запах смерти… и она поняла, что караван спускался в центр свалки, на которую свозились отходы с мясобойни.

Начальник гвардии дал сигнал к остановке. Животных заставили опуститься на колени.

— Это здесь, — вместо объяснения произнес он. — Тела лежат в пещерах и защищены от солнца. Среди них есть некоторые, которых вы должны подготовить особенно тщательно. Фараон оплатит расходы, так что постарайтесь как следует. Делайте так, будто перед вами крупные сановники. Мумии должны быть безупречными.

— А кто это? — поинтересовалась Ануна. Начальник гвардии отвернулся.

— Молодые рекруты из богатых семей, бывшие здесь на учениях, — быстро проговорил он. — Они напились воды, отравленной каким-то негодяем, и все умерли. Анахотеп хочет устроить им достойные похороны. Вы поняли? Нельзя везти все эти трупы в город, иначе поднимется паника. Люди подумают, что это от эпидемии. Ну ладно, хватит разговаривать, принимайтесь за дело. И не подходите к колодцам. Если вам захочется пить, пейте только из бурдюков.

Солдаты устроились с подветренной стороны, а бальзамировщики — в выщербленном кратере. При приближении людей из пещер выскочили гиены и с мерзким хохотом убежали прочь. По мере того как группа приближалась к пещерам, вонь становилась все сильнее. Ануна достала из своей полотняной сумки флакон с благовониями и смочила ими нос и подбородок. Мужчины принялись жевать душистые корни. Наконец они проникли в глубь первой заброшенной пещеры. Голые тела были закопаны в сухой песок в надежде, что естественный саван предохранит их от разложения, но гиены, падкие на мертвечину, поспешили раскопать около шести тел и сожрать их. Именно эти трупы, наполовину растерзанные, и издавали зловонный запах.

15
{"b":"5044","o":1}