A
A
1
2
3
...
55
56
57
...
64

Не ответив, Томак кивнул головой. Жара доконала его, и ему трудно было держаться на ногах. Несколько раз за последние дни Ануна видела, как он засыпал, прислонившись к какому-либо камню или скалистому выступу, и почему-то была уверена, что он уже не проснется. И тем не менее вопреки всему Томак вставал, в последний момент вырываясь из когтей Анубиса. Слишком уж долгое это было путешествие для такого немощного старика, и силы его не восстановились по прибытии в Кефер-Арис.

Мозе подошел к Ануне, чтобы прошептать ей на ухо свои наставления:

— Хорошенько следи за ним… Не забывай, что здесь у нас нет никакой власти и нас даже могут объявить вне закона. До Сетеп-Абу далеко, но в городе есть люди, считающие, что наш господин слишком легко присвоил себе титул фараона, будучи всего лишь номархом… Могут возникнуть неприятности, если нас разоблачат. Тебе понятно?

Ануна знаком дала понять, что прекрасно усвоила то, что ей было сказано. Мозе все еще видел в ней женщину из гарема, фаворитку, настоявшую, чтобы ее похоронили заживо вместе с любимым господином. Даже его, такого верного слугу, без сомнения, поразила подобная преданность.

— У меня еще осталось немного золота, — сообщил старый служака, показывая перстни, украшавшие его пальцы. — Мы обменяем это на еду и одежду. На рукоятке моего кинжала есть медные и бронзовые кольца… их мы тоже обменяем, но все равно долго нам не протянуть… Слишком дорога жизнь в таких торговых местах.

Они с трудом продирались сквозь толпу. Солдаты Мозе окружили Томака, защищая его от толчков прохожих, которым не было дела до худенького старичка, одетого в лохмотья. Хранитель гробниц подошел к фонтану, наполнил водой деревянную чашу и почтительно подал Томаку. Старик принял ее худыми трясущимися руками и поднес ко рту.

Ануна боролась с унынием и отчаянием, охватившими ее. От мелькания лиц кружилась голова. Как найти Нетуба среди всех этих незнакомцев? Оставалось надеяться на счастливый случай, чудо… Однако такое могло произойти в Сетеп-Абу, где почти все были ей знакомы, но здесь… Здесь торговцы и покупатели беспрерывным потоком входили в город и уходили из него. Нетуб и его банда могли спрятаться где угодно. Столько здесь было домов! Целое нагромождение строений, похожих друг на друга, как кубики мела, с одинаковыми крошечными окошками. Кефер-Арис был муравейником, и Нетуб поселился в нем, смешавшись с миллионами других насекомых. Нужно было отказаться от дальнейших поисков… Все было напрасно.

Мозе, похоже, разделял ее чувства. Ануна догадывалась об этом, глядя на его отрешенное лицо. Он тоже спрашивал себя, как обнаружить преступника, если у него не было никакой власти. Не могло быть и речи, чтобы врываться в дома жителей Кефер-Ариса и допрашивать их, приставляя бронзовое лезвие к горлу. Он был никем, обычным путешественником, одним среди многих. Если он начнет приставать к людям с расспросами, его просто-напросто грубо одернут.

— Они прошли здесь, — вдруг проговорил Томак, уставив тонкий указательный палец в переулок, над которым торчали шесты с сохнувшими мотками свежеокрашенной шерсти.

— Откуда тебе это известно, господин? — спросил Мозе, слегка поклонившись.

— Запах… — выдохнул Томак. — Запах золота. Я его чувствую, он плавает в воздухе. Я его почти вижу… как желтую полосу над нашими головами.

Ануна подавила изумление. Первой ее мыслью было, что Томак старательно играл роль Анахотепа, подражая причудам номарха. Она даже рассердилась на него. Стоило ли ему так усердствовать? Что он выиграет, направив солдат по ложному следу?

— Золото, — повторил Томак, — и драгоценные камни с саркофага… Они сохранили запах благовоний, бальзамов, который издают мумии. Я их чувствую… их тоже… Они прочертили полоски потоньше: синие, зеленые, красные… Они еще видны в воздухе.

— Сможешь ли ты нас проводить, господин? — спросил Мозе. — Только ты обладаешь способностями, которые приведут нас к ворам. Немного удачи, и ты сможешь показать нам дом, где они скрываются.

— Да, — прошептал старик. — Это легко… Надо лишь следовать за запахами. Вы их не чувствуете? А ведь они такие сильные… особенно запах золота.

Ануна пыталась привлечь внимание Томака, чтобы дать ему понять, что он зря теряет время и ложь его бессмысленна, но он, казалось, не замечал ее. Что он задумал? Он тоже увидел отчаяние на лице Мозе и понял, что тот намерен отказаться от поисков?

Или же…

Или же он и в самом деле чувствовал то, о чем говорил?

«В таком случае, — подумала Ануна, закусив губу, — не Томака я вытащила из гробницы, а… Анахотепа».

Кто еще, кроме Анахотепа, мог распознавать неуловимые запахи… например, золота? Чей еще нос был на это способен? Дакомона, разумеется… Но Дакомон мертв.

«Даже я ничего не ощущаю, — призналась себе девушка. — Если это не шутовство, не галлюцинация, то перед нами фараон… А я-то думала, что спасаю Томака…»

Ноги ее задрожали. Томак показался ей тогда милым, потерянным, безобидным, но Анахотеп вселял в нее страх. Она вдруг поняла, почему появление солдат не обескуражило его.

— Вот сюда, — сказал старик, указывая направление, видимое лишь ему. — Желтая полоса… Она пахнет растительным соком… Она кисловатая, раздражает десны, точно кислое вино. Вы ее не чувствуете?

— Нет, господин, — прошептал Мозе, — но покажи нам дорогу, и мы пойдем за тобой. Приведи нас к этим негодяям, а остальное мы доделаем сами.

Мозе велел солдатам прикрыть лица. Сам он поглубже надвинул капюшон бурнуса Анахотепа ему на голову, чтобы по возможности скрыть лицо фараона. Группа двинулась вперед, прокладывая себе дорогу сквозь толпу. Солдаты расталкивали плечами зазевавшихся, а их суровый вид отбивал у недовольных охоту требовать извинения. Ануна шла сзади, не зная уже, то ли идти с ними, то ли бежать. Поднялись до верхнего квартала. Анахотеп шел первым, ноздри его раздувались, казалось, он находился в трансе. Наконец он объявил, что запах шел от одного из домов. Не останавливаясь перед ним, Мозе проследовал дальше. Ануна искоса взглянула на жилище. Это было большое строение, окруженное белой стеной. Пальмовые деревья за ней указывали на то, что там был сад. Судя по всему, дом этот знавал лучшие дни.

Мозе наконец нашел, что искал: скромный домик с двориком. В нем работала семья, приготовлявшая скверное пиво из хлеба, воды, ячменя и фиников, закисавших в каменных чанах. Женщина и дети вспенивали жидкость при помощи длинных лопаток. Мозе схватил самого младшего из детей за волосы и приставил к его горлу медный кинжал.

— Ни крика, ни слова… — прорычал он, — иначе этот малыш умрет на месте. А ты, старик, заставь молчать своих женщин. Если хоть одна завопит, я выколю ей глаз.

Солдаты последовали его примеру: вытащив оружие из своей драной одежды, схватили других детей и, зажав одной рукой им рты, другой делали угрожающие жесты. Хозяин дома вскочил и, дрожа от страха, прогнал испуганных женщин в глубину двора.

— Если ты нам поможешь, все будет хорошо, — бесстрастно бросил Мозе, — мы даже заплатим тебе. Но если ты станешь звать стражу, мы вас всех прирежем.

Мужчина упал на колени, умоляюще протянув к ним руки. Он так заикался, что нельзя было разобрать слов.

— Мы всего лишь хотим остаться здесь до ночи, — пояснил Мозе. — Никто не должен знать, что мы скрываемся у тебя. Слышишь? Иначе дети умрут.

— Мы ничего не скажем… — проблеял старик. — Сделаем все, как пожелаешь. Я всего лишь торговец пивом… Я небогат, но возьмите все, что хотите… Не причиняйте зла моим сыновьям.

— Плевать мне на твои богатства, — проворчал Мозе. — Мне нужно лишь твое молчание. Скажи, кто живет напротив, в большом доме с садом?..

— Дом принадлежит Котилидесу, торговцу оливками, — ответил пивовар. — Он жил в нем, когда был богат… а теперь он разорился… Он сдает его для пирушек, оргий…

— Есть там кто-нибудь сейчас?

— Да, люди из пустыни, очень беспокойный народ… С самого утра им в дом приносят еду, чтобы приготовить большой ужин. Они наняли для работы на кухне и моего племянника. Среди них есть дикари, наверняка и людоеды. Они вызвали девушек из соседнего борделя, отказались от моего пива… Оно для них слишком светлое…

56
{"b":"5044","o":1}