ЛитМир - Электронная Библиотека

«Проклятие! – очнулась Санди, погружая лицо в мягкое полотенце. – Я, кажется, начинаю терять над собой контроль».

20

Ночью Матайас Миковски и Санди не сомкнули глаз. Каждый, лежа на своей половине кровати и уставившись в потолок, думал о том, что ему предстоит сделать завтра. Операцию было решено начать на рассвете, чтобы застигнуть похитителей во время сна. Впереди – полная неизвестность: как будут дальше развиваться события, никто не знал. Возможно, их ждала ловушка. Нельзя было исключать и того, что в здании установлена сигнализация.

– Робин должен присутствовать при задержании преступников, – настаивала Санди, – только он опознает Биллингзли и его сообщницу. Ребенок обязательно выдаст себя, когда их увидит. Если это произойдет без него, то при встрече с ними Робин притворится, что они не знакомы, и дело придется закрыть из-за недостаточности улик.

Выдвигая этот аргумент, Санди кривила душой. Она хотела только одного: чтобы Робин, натолкнувшись на безразличие Антонии, избавился от привязанности к этой женщине, разлюбил ее. Невольно Санди пыталась найти оправдание своим действиям, говоря, что речь идет всего лишь о шоковой терапии, но себя не обманешь. Она трепетала при мысли, что Миковски, догадавшись о ее тайных планах, скажет без обиняков: «Вы обе – ты и Антония – играете в одну и ту же игру, верно? Две бездетные женщины сражаются за обладание маленьким лордом Фаунтлероем. Не лучше ли посоветоваться со своим аналитиком: по-моему, ты к служебным обязанностям примешиваешь слишком много личного – не держишь необходимую дистанцию. Одним словом, начинаешь делать глупости».

Оперативная группа собралась ночью. Серебряное озеро было погружено в предрассветный сон. Большие деревянные медведи, стоящие на перекрестках, и гигантские рыбы-указатели словно вышли из детских кошмаров.

На этот раз Санди ехала в одном фургоне с Робином. Мальчик явно на нее сердился и всю дорогу молчал. Он делал вид, что читает «Илиаду», хотя и забывал вовремя переворачивать страницы. Колонна двигалась с выключенными фарами по фунтовой дороге, ведущей к усадьбе, арендованной Биллингзли. Неподалеку от въезда на ее территорию мужчины вышли из машин и растянулись в цепочку. На каждом был бронежилет, защитная каска и очки ночного видения. Миковски никогда не полагался на волю случая и всегда тщательно готовился к операциям, стараясь все предусмотреть. Например, ворота могли быть заминированы. В архивах ФБР покоилось множество дел о похищениях, которые заканчивались взрывами, унесшими жизни сотрудников. В Соединенных Штатах достаточно обзавестись лицензией на ведение предпринимательской деятельности, чтобы получить право приобретать взрывчатые вещества, а в век лазерных принтеров изготовить такой документ проще простого.

Из-за темноты Санди не могла видеть, как проходила операция. С тех пор как агенты растворились в ночи, прошло уже двадцать минут, но не раздалось ни единого выстрела. Наконец появился Миковски. Подойдя к фургону, он снял каску и очки.

– Птички упорхнули, – кисло произнес он. – Пусто. Похоже, они оставили родной очаг еще месяц назад, когда избавились от мальчишки. – Переходя на шепот, специальный агент добавил: – Подойдите к дому. Пусть он опознает место.

– Хорошо, – согласилась Санди и взяла ребенка за руку.

Робин покорно вылез из машины. Сердце мальчика бешено колотилось, и он с трудом сдерживался, чтобы не броситься бежать. Он не узнавал своего дома, поскольку никогда не подходил к нему с этой стороны. Вокруг стены густо росли деревья, и нужно было войти под их сень, чтобы разглядеть стоявшее посреди рощи строение. Наконец в проеме металлических ворот, взломанных агентами ФБР, возник знакомый силуэт замка, его башенки и галереи с навесными бойницами.

У Робина, покинувшего дом всего месяц назад, по мере того как он приближался к зданию, росло в груди странное ощущение, что все… уменьшилось, изменилось в размерах. Возможно, от того, что он успел побывать в другом, «внешнем» мире? Замок вдруг показался ему не таким большим и величественным, как прежде. Словно пелена упала с глаз Робина, и он внезапно увидел замок таким, каким он был на самом деле: выкрашенной в яркие цвета подделкой с кое-как пристроенными башнями из суррогатного материала «под старину», с чересчур блестящими металлическими цепями подъемного моста. Еще не осмеливаясь себе в этом признаться, Робин понял, что перед ним не дворец, а театральная декорация, и ему стало больно. Лужайка, озеро – все было до смешного маленьким. Лес – небольшая рощица, поле – просто пустырь, поросший сорной травой.

– Там никого нет, – тихонько сказала Санди, сжимая ладонь мальчика, – дом пуст.

И тогда Робин резко высвободил руку и кинулся со всех ног к замку. Он влетел в парадный зал, поднялся в зеркальную галерею, в оживших стенах которой заплясало его отражение, и закричал что было силы:

– Матушка, отец! Я здесь! Я вернулся!

Но голос негромким эхом растаял под сводами осыпавшегося «мраморного» потолка. Обстановка внутри дворца тоже была жалкой, некрасивой . Пако, ненавистный Пако, говорил правду: античные статуи – грубые гипсовые поделки, дорические колонны – обыкновенные пустотелые столбы. Зеркальная галерея приобретена на мексиканском базаре. Все маленькое, фальшивое! И Робин был здесь один.

Все завертелось у него перед глазами, и он упал на паркет бального зала, по которому столько раз скользил, вальсируя в объятиях Антонии.

ДЕКСТЕР

МАЛЬЧИК МИРА ИЗ ДРУГОГО

21

Санди проснулась посреди ночи, и ей понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить, где она находится. Бороздившие шоссе тяжелые грузовики, каждый раз поворачивая к мотелю, заставляли вздрагивать его хилые деревянные строения. Мощные фары, прорезая темноту, высвечивали потолок прямо над кроватью Санди. Она встала с постели, чтобы выпить воды. Нет, если уж она собиралась ночами спать, ей нужно было снять что-нибудь в городе – небольшую квартиру или просто двухкомнатный номер в гостинице неподалеку от больницы. Конечно, такие затраты в командировочные не входили, однако Санди не раздумывая заплатила бы из собственного кармана, чтобы оказаться поближе к Робину.

Она жила в мотеле уже неделю, спешно выехав и захватив с собой лишь два кое-как собранных чемодана. После обморока Робина дела шли все хуже и хуже. Ребенок, не выдержав психологического шока, погрузился в транс. Санди пыталась установить с ним хоть какой-нибудь контакт, но безрезультатно. Ее пугал ничего не выражающий, потерянный взгляд Робина. Свернувшись клубочком, во «внутриутробной позе», он оставался бесчувственным ко всему, что исходило извне, к любым попыткам его расшевелить.

Через два часа после того, как Робин лишился чувств, агент Миковски кое-что раскопал, в буквальном смысле этого слова. С помощью зондов для обследования почвы под лужайкой за домом удалось локализовать карман трупного газа. На небольшой глубине лежали сваленные в кучу и засыпанные негашеной известью тела детей.

– Точного подсчета не проведено, – сказал Миковски, – но можно смело говорить о тридцати пяти – сорока трупах. В основном десятилетние подростки. Наверняка мексиканские слуги, о которых рассказывал Робин. Биллингзли избавлялся от них по мере необходимости. Они подрастали и, страдая от замкнутого существования, начинали проситься на свободу. Но это было слишком опасно. Если Биллингзли чувствовал, что назревает бунт, он уничтожал слуг одним махом. Скорее всего он их отравлял. Вот почему ему все время требовалось пополнение. Трудно было держать их взаперти больше года-двух.

Обнаружение захоронения давало делу новый поворот, теперь речь шла не только о похищении.

– Почерк серийного убийцы, – заявила однажды утром Санди. – Уверена, что это не пробный удар. Все разыграно как по нотам: примерно раз в десять лет Биллингзли похищает очередного ребенка, устраиваясь на новом месте под фальшивым именем. Он вышвыривает на улицу своего воспитанника, когда тот становится слишком взрослым и перестает соответствовать его фантазму, и методично умерщвляет мексиканских приятелей мальчика, которые для него ничего не значат.

46
{"b":"5045","o":1}