ЛитМир - Электронная Библиотека

— Конечно, надо набрать специальный код, чтобы запись стала доступной, а иначе слушай себе на здоровье лишь крысиный писк.

— Точно. Она устраивала прослушивание глубокой ночью, сидя в наушниках, чтобы до меня не доносилось ни звука. Я бы даже сказал, она была…

— Загипнотизирована?

— Вот-вот. Дамочка-убийца окончательно задурила Вирджинии башку. Но самую большую ошибку я сделал, сказав ей однажды, что ее клиентка — просто старая врунья, из которой сказки сыплются как из рога изобилия, и Вирджиния мне не простила. Наша семейная жизнь после этого пошла кувырком — каждый стал заниматься своим: я пропадал целыми днями на стройке, она продолжала эти таинственные встречи. Из библиотеки Вирджиния уволилась — работа отнимала у нее слишком много времени — и целиком посвятила себя будущей книге своего покровителя. Она практически перестала спать и очень скоро пристрастилась к возбуждающим таблеткам.

— Она рассказывала вам что-нибудь о Нетти Догган?

— Никогда. Вряд ли в глазах Вирджинии я был достойным собеседником. Вот с писателем другое дело: вероятно, тому она давала полный отчет.

— Именно тогда вы почувствовали, что Вирджиния теряет голову?

— Видели бы вы ее! Она словно побывала в руках вампира — из нее были высосаны все силы. Нетти Догган ее полностью поглотила, заворожила. Я даже спросил ее однажды, а не влюблена ли она в бывшую киллершу? Представьте, я знаю такой случай — от одного моего мастера ушла жена и теперь живет с собственной парикмахершей.

— Вы поняли, что Вирджинии угрожает серьезная опасность?

— Как не понять! Она сильно изменилась, от нее словно исходило нездоровье — и душевное, и физическое: вся высохла, превратилась в сплошной комок нервов, вздрагивала при малейшем шорохе. Мы прекратили супружеские отношения, Вирджиния стала спать на кушетке в своей комнате. А однажды я обнаружил в ее сумке пистолет — оружие, несомненно, дала ей эта женщина. Раньше жену нельзя было уговорить пойти вместе со мной поохотиться на лося, и надо же — теперь она готова выстрелить в человека и считала это в порядке вещей!

— Очевидно, ей кто-то угрожал?

— Именно так она и сказала. Только я перестал ей верить — невозможно было определить, когда она лжет, а когда говорит правду. Существовала ли действительно такая угроза или была плодом ее воображения? Она замкнулась в своем мире, да и повадками напоминала конспираторшу. Постоянно намекала, что ей доступны сведения чрезвычайной важности, государственные тайны, а за обычными, на первый взгляд политическими событиями стоят таинственные заговоры. Все это взвинчивало мне нервы, я велел ей остановиться, послать ко всем чертям и писателя, и его бывшую киллершу. Вирджиния рассмеялась мне прямо в лицо. Но и тогда я еще не понимал, что я для нее больше ничего не значу. Я сглупил, поставив ее перед выбором: или я, или Нетти Догган. На следующее утро она сбежала, взяв все свои вещи, и с тех пор я о ней ничего не слышал. Я звонил Суорму на Каймановы острова, но писатель послал меня подальше, объявив, что, мол, он плохой советчик в семейных делах и интимная жизнь ассистентки его не интересует. И еще добавил, что помощниц вроде Вирджинии у него человек пятнадцать, не меньше — они по всему миру собирают материалы для его будущих шедевров. Вот и вся история.

— Вы пытались разыскать жену?

— После того, что между нами произошло, вряд ли в этом была необходимость. Я погрузился в работу, благо ее у меня хватало, неплохо зарабатывал. О Вирджинии я снова услышал, просмотрев блок новостей на взятой у приятеля видеокассете, как я уже говорил.

— Почему вы не отправились в полицию?

— Из осторожности. Не знаю, в какую историю влипла Вирджиния, но я попробую помочь ей из нее выбраться. Может быть, она занималась чем-то противозаконным… понимаете, что я имею в виду? Вот я и решил прежде побывать в больнице. Там один врач дал мне адрес вашего агентства, сказав, что теперь вы занимаетесь Вирджинией.

— Как вы думаете, что могло произойти, почему в Вирджинию стреляли?

— Скорее всего сунула нос куда не следовало. Ведь она вечно что-то вынюхивала, до чего-то докапывалась, и нашлись люди, кому это не понравилось. Не исключено, что Нетти Догган сообщила моей жене нечто такое, что поставило ее под угрозу.

— А как же Суорм? Однажды Вирджиния перестала поставлять ему материал для предполагаемого бестселлера, и он — ничего? Разве его это не встревожило?

— Суорм — трус. Почувствовав, что дело принимает плохой оборот, он, разумеется, отказался публиковать мемуары киллерши.

Они еще посидели немного, молча допивая остывший кофе.

— Когда я смогу увидеться с женой? — спросил Боб Кэллахан.

На лице Сары отразилось беспокойство.

— Послушайте, Боб, — дружелюбно, но с оттенком раздражения произнесла она. — Вы мне нравитесь, но согласитесь: с шестимесячным опозданием вы являетесь вдруг за своей благоверной, свалившись буквально как снег на голову. Как бы правдоподобно ни выглядела ваша история, я вынуждена ее проверить.

— Ладно, — промолвил Боб, показывая жестом, что принимает ее аргументы. — На вашем месте и я бы так поступил. Если вам нужны дополнительные доказательства, я готов их представить: садитесь в машину, я отвезу вас к себе домой, где вы сможете обследовать каждый уголок, порыться в шкафах, просмотреть документы, словом, делать все, что сочтете необходимым.

— И расспросить соседей?

— Конечно.

Сара кивнула в знак согласия.

— Пожалуй, это самое разумное, — произнесла она, поднимаясь со стула. — Думаю, мы так и поступим.

После отъезда Сары Джейн продолжала лежать на кушетке, уткнувшись лицом в стену, не желая видеть внутреннее пространство, заключенное в железный каркас ее временного убежища. Она чувствовала себя опустошенной, будто ее тело было изрешечено невидимыми отверстиями, через которые ушла вся энергия, и не было даже сил подняться и повернуть переключатель. Проклиная себя за безволие и за то, что она, не включая свет, широко распахивает дверь перед всевозможными призраками вроде ночной незнакомки, Джейн продолжала наблюдать, как вокруг сгущается темнота.

Как ни странно, в отсутствие Сары она сразу становилась легкой добычей разного рода суеверных страхов, словно шкафы ее жилища лопались под напором скопившихся там таинственных существ, населяющих мир Хэллоуина: скрежещущих костями скелетов, черных кошек и колдунов. Джейн преследовали звуки бьющих барабанов, звон колоколов и мерцание свечей. Ей казалось, что она в фургоне не одна и со всех сторон ее обступают привидения. Будто кто-то проник сквозь бронированные стены и, усевшись в самом темном углу, не сводит с нее взгляда. Ночная незнакомка.

Ну конечно, это она. Джейн видит, что она сидит на краешке складного стула, с черным картонным чемоданом на коленях, она даже ощущает запах мокрых волос, влажность вымокшего под дождем шерстяного свитера. Запах зала ожидания, дешевого жидкого мыла, вокзальных туалетов, теплого некрепкого кофе, выдохшегося вчерашнего пива, резиновой сосиски хот-дога, отсыревших простыней, крема для избавления от волос, киснущего несколько дней в мыльной воде грязного белья.

Руки ночной незнакомки крепко сжимают крышку чемодана, наполненного скользкими мерзостями. Под ногтями чернота, туфли давно не чищены. На ней плохо скроенный плащ, а лицо лишено не только выражения, но и самих черт, не лицо — бледное пятно, которое слегка меняет очертания при каждом ударе сердца Джейн. На этой физиономии нет ни глаз, ни рта. Джейн всеми силами старается не смотреть в сторону незнакомки, чтобы не дать ей материализоваться окончательно. «Если будешь вести себя так, словно ее не существует, она растворится как сахар в теплой воде», — уговаривает себя Джейн.

На самом деле она в это не верит. Незнакомка явилась, чтобы известить Джейн о ее поражении. Как ни старалась Джейн освободиться от ее влияния, как ни пыталась обмануть себя, какие бы хитрости ни изобретала, все оказалось напрасным. Девица с черным чемоданом ее настигла. Казалось, она говорила: «Ты хотела от меня избавиться, но это невозможно. Ты прекрасно знаешь, что мы — одно целое, и ты принадлежишь мне и душой и телом. Я живу в твоем теле, и нет у меня другого пристанища. Собиралась выжить меня из него? Дудки, ты проиграла! Я вернулась к себе домой, Джейн. Теперь я снова уютно устроюсь в твоей голове, твоем сердце, в животе, обоснуюсь там навеки, и не будет такой силы, которая меня оттуда выгонит! Придется привыкать, Джейн. Такова жизнь, ничего не поделаешь. Мы связаны прочными узами и будем вместе до… самого конца».

54
{"b":"5046","o":1}