A
A
1
2
3
...
11
12
13
...
43

На этот раз она открыла женскую сумочку, оттолкнула ржавую пудреницу, записную книжку, доведенную до состояния губки. Работая, Лиз избегала смотреть в лица, но это не всегда удавалось. Когда она проверит карманы жертв у двери, ей придется проникнуть внутрь вагона, раздвигая трупы с риском вытолкнуть их на платформу, как манекены, которые оформитель переставляет с одной витрины на другую. Маневр этот подвергал нервы Лиз жестокому испытанию, поскольку нужно было взять труп в охапку и нести его через вагон до платформы. Инвентаризация одного поезда занимала четыре часа, но Лиз трудилась до десяти часов подряд в некоторых переполненных поездах, обслуживавших деловые кварталы города. Такой труд она ненавидела больше всего на свете, ибо он ассоциировался в ее сознании с явлениями негативными: воровством, осквернением могил, грабежом, мародерством… — все эти акты вандализма показывают в сенсационных фильмах, и они вызывают у зрителей отвращение, смешанное с непреодолимым влечением к ним.

При некоторых трупах не было документов. В таких случаях Лиз фотографировала их своим подводным фотоаппаратом. Снимки пополнят картотеку безымянных утопленников, к которой имеют доступ семьи, желающие ознакомиться с ней. Уже три года мэрия обеспечивала деятельность специальной службы в рамках переписи «Пропавших лиц, либо таковыми считающимися». Еженедельно эта служба выпускала для сведения общественности дополнительный список. Холл и кулуары этого учреждения постоянно осаждало множество людей, в карманах которых лежали завещания или страховки. Они ждали подтверждения кончины родственника, чтобы получить разрешение на процедуру оформления наследства или получения денег по страховому полису.

Размах катастрофы затруднил работы по очистке метро. Сначала довольствовались расчисткой ближайших к поверхности станций, отложив на более поздний срок обработку глубоко залегавших секторов подземной сети. А по истечении нескольких месяцев муниципалитет строжайше запретил вылавливание трупов, сочтя, что для этой титанической работы придется мобилизовать легион водолазов. Они будут трудиться по 24 часа в сутки, подвергаясь невероятному риску. Поэтому решили оставить трупы на месте. Службе переписи предстояло подводить итог скончавшимся по мере их идентификации.

Лиз приладила электронную вспышку. Она снимала на черно-белую пленку, чтобы получить лучшую контрастность. Обычно Лиз пользовалась желтым фильтром для исправления синих доминант и их «подавляющего» эффекта. Настроив аппарат на нужную дистанцию, она нажала на кнопку. Краткая молния осветила вагон. Любопытные рыбы, теснившиеся у окна снаружи, взмахнув хвостами, рассеялись.

Зачем оставлять трупы на месте? Лиз часто задавала этот вопрос. Коннолд, как всегда, имел готовый ответ:

— Мэр не хотел эпизодических похорон, многократно повторяющейся церемонии, которая растянулась бы на долгие годы. Каждый подъем потребует нового помещения для гроба, новой процессии через весь город… Это было бы психологической катастрофой. Поэтому он предпочел отделаться всеобщей церемонией с возведением стел или монументов. Таким образом, со всем делом управились за один раз и «аккуратно»! Грязная работа, конечно, продолжится, но за кулисами, подальше от людских глаз. Ее предназначили нам…

Лиз оставила аппарат и вновь принялась за работу воровки. Пальцы ее прорывали иногда размокшую ткань, проходили сквозь рубашки или корсажи, обнажая удивительно твердые плечи или груди. Вместе с усталостью приходило равнодушие, забывалась отвратительная сторона происходящего, обострялось внимание к техническим неудобствам. Ее мешок постепенно наполнялся добычей, состоящей из карточек со штампом префектуры. Инвентаризация первого вагона близилась к концу. Лиз обыскала еще две-три «окаменевшие» жертвы, затем вернулась на платформу.

Решение мэра оставить трупы на их кладбищах в туннелях, разумеется, вызвало брожение в умах. Протесты возникали повсюду; утихли они лишь после того, как финансовые службы мэрии составили смету поисковых работ и объявили, что продолжение их повлечет за собой значительное повышение местных налогов. Возмущение сменилось осторожной сдержанностью. Потом в научных кругах города стали поговаривать о достоинствах ила и грязи и возможности «естественной мумификации». Эта новость окончательно успокоила умы. Затопленные галереи изображались как некрополи, как дар природы, где покойники навсегда избегнут разрушительного воздействия времени. В то время Лиз видела во всех этих заявлениях лишь набор нелепых фраз для примирения с происходящим электората. После первого погружения она убедилась, что все это не пустословие. В затопленном метро приостановились физиологические процессы, обычно приводящие к разложению тел. Никакого оссуария в пролетах и туннелях не было и в помине. Время остановилось, превратив легион мертвецов в ирреальную армию, неподвластную законам биологии.

Закрыв двери первого вагона, Лиз посмотрела на часы. Уже больше четырех часов находилась она под водой, а ведь подъем с декомпрессионными остановками займет массу времени. Лиз поморщилась от такой перспективы. Однако решила поработать еще час, а потом подняться на поверхность и уступить место своему дневному напарнику Дэвиду. Если повезет, то инвентаризация всего поезда закончится к ночи.

Вдруг она вздрогнула; ей показалось, что на другом конце платформы промелькнула горизонтальная тень. Лиз замерла, но завихрения ила ограничивали поле видимости, и дальше трех метров очертания самых устойчивых предметов словно оживлялись трепетанием длинных водорослей. Она подняла над головой фонарик, стараясь определить возможное место выхода воздушных пузырьков. Как и все водолазы, Лиз побаивалась аквалангистов-пиратов, этих типов с баллонами за спиной, которые отваживались на короткие рейды в глубины метро. Почти всех этих наемников, авантюристов оплачивали строптивые семьи ради того, чтобы те попытались разыскать тело пропавшего родственника. В лабиринт туннелей они проникали через отверстия, пробитые в подвалах нежилых домов. Рискуя жизнью при каждом ударе ласт, очень ограниченные во времени из-за малой емкости баллонов, они скользили вдоль туннеля, осматривая каждый поезд названного направления в надежде найти останки того, чья фотография была прикреплена к их правому предплечью.

Охотники за наградой, полагающейся за поимку трупа… Секретным приказом № LD-403 агентам батальона водолазов разрешалось убивать их из подводных ружей, не упоминая об этом в рапортах.

Лиз находила эту меру необоснованной.

«Вынос тела на поверхность — проступок наказуемый, согласна, но так — это уж слишком…»

Она снова открыла дверь вагона, чтобы обеспечить себе прикрытие на тот случай, если аквалангист заранее решил напасть на нее. Водолазы, отягощенные скафандром и воздушным шлангом были почти беззащитны перед нападавшими. И хотя большинство подпольных аквалангистов удирали, заметив их, наиболее воинственные считали для себя делом чести разрезать пуповину подводных полицейских и обречь их на верную смерть.

Лиз вспотела. Если бы оставили в покое этих пиратов, те не пытались бы уничтожать водолазов. Чрезвычайные меры еще раз обернулись против их исполнителей.

Девушка отцепила от бедра короткое ружье. Дальность стрельбы его была невелика. Она поискала глазами длинный шланг, извивавшийся на платформе. Достаточно одного удара ножом, чтобы пробить в нем смертельную брешь, откуда вырвется, кипя, сжатый воздух. Проходили тягостные минуты. Когда высох пот на лбу, Лиз решила, что рок миновал ее. Аквалангист-пират, должно быть, повернул назад, заметив ее. Подобрав свой мешок, она стала отходить к лестнице, ведущей на верхний этаж.

Лиз никогда не убивала подпольщиков, но Дэвид, Нат и Конноли хвастались своими «подвигами».

— Это крысы! — говорил ирландец. — Они влезают в вагоны, выбрасывают тела в туннели. Чаще всего они воруют бумажники и достают оттуда новые не гниющие купюры национального банка. Прищучил я одного такого, когда он выходил на поверхность. Денег при нем оказалось больше миллиона! Это мародеры, и если не наказывать их, метро станет их золотой жилой. Ведь мертвых легче обирать, чем живых!

12
{"b":"5047","o":1}