ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Однажды, не в силах дольше выносить присутствие сапера, он ушел из дома под предлогом, что должен проверить капканы. В действительности Жюльен углубился в лес и направился к Совиной просеке. Как он и предполагал, вскоре ему встретился Бенжамен Брюз, бродивший среди изуродованных его же топором деревьев. Мальчик давно не видел скульптора, и тот показался ему осунувшимся и еще более издерганным. При малейшем шорохе калека быстро оглядывался, сжимая единственной рукой топорище, словно на него собирались напасть.

— Ах, это ты, — вздохнул он с облегчением при виде мальчика. — Я принял тебя за Матиаса, собирающегося наградить меня пулей.

— Да сколько можно! — воскликнул Жюльен. — Старая история! Не считайте своим долгом каждый раз пугать меня привидениями.

— Принимаешь за сумасшедшего? — укоризненно проговорил Брюз. — Скоро, очень скоро, ты убедишься, что ошибался.

Угроза подействовала на мальчика больше, чем он ожидал. Жюльен колебался; не лучше ли ему поскорее уйти или все-таки остаться и выслушать Брюза.

— Кто он, этот тип, которого привела твоя мать? — спросил однорукий. — Перелопатил все Воронье поле! Он по крайней мере знает, что делает?

— Это парень из инженерных войск, — объяснил Жюльен, садясь на пенек.

Вокруг пахло древесной стружкой, свежесрубленным деревом. В горячем, застоявшемся под кронами воздухе все ароматы усиливались до того, что их трудно было выносить. Из насечек, сделанных то тут, то там топором скульптора, струйками вытекал сок.

— Думаешь, Матиас спокойно на все это смотрит? — пробормотал Брюз.

— На что «это»?

— Не строй из себя идиота, ты отлично знаешь. Твоя мамаша и этот тип обнюхивают друг друга, как звери в брачный период.

Жюльен опустил глаза. Брюзу хватило нескольких слов, чтобы озвучить его тайные опасения. Значит, так и было… Так оно и было.

— С чего вы взяли? Что вы об этом знаете? — нерешительно проговорил мальчик.

— Уж, во всяком случае, побольше твоего, — рассмеялся однорукий. — Ей-богу, да от них за версту несет случкой! А ты путаешься под ногами, не даешь развернуться. С каким удовольствием они послали бы тебя к черту, будь их воля! Мне-то наплевать, а вот Матиасу… Он, если войдет в раж, явится, чтобы взять их тепленькими, и расстреляет прямо в постели, среди простыней! Не сомневайся, так и будет. Я хочу тебя предостеречь — ведь в гневе он может пальнуть из ружья в первого встречного…

— Матиас мертв, — сказал Жюльен, пытаясь сохранить спокойствие. — А вы — жалкий пьяница и несете чушь. Хватит басен, в которые только вы один еще и способны верить.

— Пьяница, пожалуй, да — против этого трудно возразить, — икая, ответил Брюз, — но не слепой. Матиас рядом — за деревьями. Он следит за вами целый день, и ночью тоже. Я видел его не раз, видел и отблески солнца на ружье. Я не смеюсь над тобой, малыш, не пугаю для собственного удовольствия! Будь осторожен! Мать и солдат снюхаются, не зря они все время крутятся рядом. Пока они сдерживаются, потому что ты стесняешь их, но обратного хода нет, это прочно в них засело, можешь мне поверить. Матиас догадывается, он рыщет поблизости и подходит все ближе и ближе. Если застанет их на месте преступления, считай, дело сделано. Он и так слишком долго ждал доказательств!

Несмотря на жару, Жюльен задрожал. Каждый раз, когда он встречался с Брюзом, оживали старые демоны его сомнений и бредовые речи калеки обретали правдоподобие.

— Значит, говоришь, начали нервничать? — стоял на своем однорукий. — Все как у животных, готовых спариться, — они кусаются, показывают зубы, а все кончается одним. Не спускай с них глаз, если не хочешь однажды найти мать и постояльца изрешеченными пулями. Продолжай быть для них помехой.

Брюз провел рукой по лицу. С бровей его каплями стекал пот, от обилия выпитого дыхание сделалось прерывистым и свистящим.

— Вот какая мысль пришла мне в голову, — прошептал он, бросив взгляд через плечо. — Этот тип, ну, капрал… правда ли он капрал?

— Что вы хотите сказать?

— Форма еще ничего не доказывает, — ответил калека, устремив на него многозначительный взгляд. — Он мог раздобыть ее где угодно, теперь, когда на дорогах валяется полно трупов, это легко. Тебе не кажется странным, что он остается у вас так долго?

— У него приказ, он в командировке, — заметил мальчик.

— Что такое приказ! Бумага! — захихикал Брюз. — Откуда ты знаешь, в командировке ли он? А если этого типа Клер знала еще со времен войны… погуляла как следует с ним в Париже? Если история с разминированием — только предлог, чтобы привести его сюда, а тебе запудрить мозги?

— Но капрал — настоящий сапер, — возразил Жюльен. — Он уже вытащил кучу мин.

— И что из этого следует? — не сдавался калека. — Прошел обучение в армии, как все, это совсем не сложно! Меня тоже учили! Знакомый матери… может оказаться воротилой черного рынка, или полицаем, или гестаповцем. Понимаешь, куда я клоню? Клер его прячет…

— Вовсе она его не прячет! Соседи видели, как он сюда приехал.

— Вот именно! Это даже хорошо, что видели! Твоя мать трезвонит направо и налево, что собирается просить военных прислать ей сапера. А через несколько дней действительно появляется долговязый парень со всей своей амуницией. Никого это не удивляет. И только одного не знают простофили-морфонцы — что голова этого «специалиста» резко возрастет в цене, когда американцы войдут в Париж. Он решил здесь укрыться, потому что у него нет выхода. Сейчас полно таких комбинаторов, спасающих свою шкуру, — они, как тараканы, расползаются во все стороны с чемоданами, полными банкнот!

— Да вроде он не выглядит богатым.

— А если тип из гестапо, считай, он — ходячий труп. Этим пощады не будет ни от кого. В мгновение ока — к стенке. А те, кто им помогал, сгниют в тюрьме.

— У вас нет доказательств, — сказал Жюльен. — Одни предположения.

— Пусть так, — проворчал Брюз, — зато у меня верный нюх. Твой капрал — темная лошадка. В здешней глухомани ему легко какое-то время отсидеться, дождаться, пока о нем забудут. Возможно, попробует с тобой подружиться, а когда ты к нему привяжешься, тут-то тебе и сообщат правду. Посоветуют держать язык за зубами, если не хочешь, чтобы твоего доброго приятеля, какбишьего… увели жандармы. Кстати, как его зовут?

— Пьер Этансон. И вовсе он не пытается со мной подружиться — он меня не замечает.

— А потому, что разозлен! Ему хочется добраться до мамаши, а сынок мешает. Конечно, грех фантазировать, но… запомни мои слова: все будет разыграно как по нотам. Форма, малыш, еще ничего не доказывает!

Жюльен выпрямился, ему захотелось, чтобы Брюз замолчал. Грудь его сдавила тоска, он почти задыхался!

— Вы открываете рот, только чтобы говорить гадости, — произнес он. — Просто вы завидуете, завидуете всем и каждому!

— Заблуждаешься, — сказал однорукий, качая головой. — Если я тебе что и рассказываю, то лишь потому, что ты мне нравишься. Твоя мать может развлекаться с кем угодно, проблема в другом — Матиас Леурлан так не считает, и не дай Бог ей совершить ложный шаг — он явится и накажет!

— Ну хватит! — закричал Жюльен. — Мне осточертели ваши истории с привидениями!

— А ты подумал о кладе? — как обухом по голове хватил его Брюз. — О кладе Адмирала? Всем известно, что он где-то зарыт. Что, если твоя мать и ее любовник решили им завладеть, прежде чем отплыть в Южную Америку? Я-то усматриваю во всем этом четкий план. Капрал уверяет, что занимается разминированием, но не означает ли это, что на самом деле он ищет кубышку старика?

Жюльен повернулся и направился к дому. Напрасно он сюда приходил. Что можно ожидать от такого опустившегося человека, как Брюз? Бывшему скульптору теперь оставалось только гнать самогон, а когда это занятие перестанет приносить радость, он повесится на первом попавшемся суку. Вопрос времени. «Все будет разыграно как по нотам», — грустно усмехнувшись, подумал мальчик.

Этансон продолжал работать. Через два дня после разговора Жюльена с одноруким сапер начал сооружать на обочине дороги сарайчик, чтобы было куда складывать обезвреженные снаряды. Жюльена попросили помочь, и ему пришлось подтащить к месту стройки все доски, которые удалось отыскать за домом.

62
{"b":"5049","o":1}