ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Идеальных родителей не бывает! Почему иногда мы реагируем на шалости детей слишком эмоционально
Предприниматели
Все пропавшие девушки
Превыше Империи
Шкатулка Судного дня
Планета Халка
Игра Джи
Кристалл Авроры
Азиатский стиль управления. Как руководят бизнесом в Китае, Японии и Южной Корее

– Вы ведь не собираетесь нас снова покинуть, правда?

– Повторю это в последний раз: нет, не собираюсь – до трех тридцати одной утра семнадцатого августа.

И он вернулся в свое второе отделение, где его радостно встретили, как блудного сына.

На следующее утро прямо у дверей моего кабинета меня ждала Жизель. На ней был тот же самый наряд, что и прежде, а может быть, один из его двойников. И она вся сияла своей мелкозубой улыбкой.

– Почему вы мне не рассказали о проте? – требовательным тоном спросила она.

Я не спал до двух часов ночи, дописывая статью, пришел пораньше на работу, чтобы подготовить речь для торжественного обеда в Ротари-клуб[30], и еще до конца не пришел в себя после исчезновения прота. А тут еще бой часов в моем кабинете, действующий мне на нервы и напоминающий о том, о чем мне не хотелось бы помнить.

– А что я должен был рассказать? – сердито выпалил я.

– Я решила сделать его центром повествования. С вашего разрешения, конечно.

Я бросил свой распухший портфель на письменный стол.

– А почему именно прота?

Жизель в буквальном смысле слова упала в коричневое кожаное кресло и свернулась там уже знакомым мне калачиком. Я подумал: интересно, она это делает преднамеренно или она понятия не имеет, какое чарующее впечатление эта поза производит на мужчин среднего возраста, особенно страдающих синдромом Брауна[31]? Я теперь начинал понимать, почему она стала такой успешной журналисткой.

– Потому, что он восхищает меня, – сказала Жизель.

– А вы знали, что он мой пациент?

– Мне сказала об этом Бетти. Поэтому я и пришла сюда. Попросить взглянуть на его дело.

Веки ее задрожали, словно крылья экзотической бабочки.

Я сделал вид, что необычайно занят перекладыванием вещей из своего портфеля на заваленный бумагами письменный стол.

– Прот – пациент особый, – сказал я. – Он требует очень деликатного обращения.

– Я буду очень осторожна. Я не сделаю ничего такого, что поставит под удар мою статью. И не стану разглашать никакую секретную информацию, – игриво прошептала она и тут же добавила: – Я знаю, что вы собираетесь писать о нем книгу.

– Кто вам это сказал? – вскрикнул я.

– Ну… он… прот… сказал мне.

– Прот? А кто ему рассказал?

– Я не знаю. Но уверяю вас, моя статья никоим образом не повредит вашей книге. Скорее она даже поспособствует ее публикации. И я покажу вам эту статью, перед тем как отдам ее в редакцию. Так вас устроит?

Я вперился в нее долгим взглядом, пытаясь сообразить, как мне избежать этих малоприятных осложнений. Жизель, похоже, почуяла мои колебания.

– Знаете что, – сказала она. – Я разузнаю, кто он такой, а вы дадите мне материалы для моей статьи. Так будет справедливо?

Жизель попала в десятку и явно это знала.

– И еще деньги на необходимые расходы, – тут же добавила она.

За выходные дни я просмотрел записи всех моих бесед с протом. Все в них указывало на то, что в его прошлом был какой-то акт жестокости, который побудил его к психологическому «побегу» из глубоко ненавистного ему реального мира в несуществующее идиллическое место, где никто ни с кем не общается и тем самым избегает всех тех больших и малых проблем, с которыми мы все живем изо дня в день. Но заодно и радостей, которые дорогого стоят.

Я решил пригласить прота провести у меня дома Четвертое июля, посмотреть, не проявится ли в нем в обычной семейной обстановке что-то новое, чего я раньше не заметил. Я и прежде приглашал к себе домой и других пациентов, и иногда это приносило положительные результаты. Моя жена эту идею одобрила, хотя я и предупредил ее, что прот, возможно, был замешан в каком-то преступлении, и не исключено, что…

– Глупости, – прервала меня она. – Приводи его.

Понятия не имею, как такое случается, но к понедельнику все пациенты первого и второго отделений уже знали, что прот идет ко мне в гости на барбекю. И почти все попадавшиеся мне на пути пациенты, – включая трех «я» Марии, которые без конца застегивали и расстегивали свои пуговицы, – добродушно сетовали: «Доктор Брюэр, вы никогда не приглашали меня к себе домой!» А я всем им отвечал одно и то же: «Поправляйтесь, выписывайтесь, и я вас обязательно приглашу». На что каждый из них ответил: «Меня, доктор Брюэр, к тому времени уже здесь не будет. Прот меня берет с собой!»

Так говорили все, кроме Рассела, который не собирался лететь на КА-ПЭКС, так как считал, что его место на Земле. И действительно, в то время как все пациенты первого и второго отделений получали удовольствие от пикника на больничной лужайке, за исключением Бэсс, оставшейся в палате из-за воображаемой грозы, Рассел провел весь праздничный выходной в палате кататоников, проповедуя им Евангелие. Но, увы, никто из этих несчастный не вскочил с кровати и не последовал за ним.

В то же самое утро в понедельник ко мне снова явилась Жизель, в своем обычном наряде и с тем же сосновым ароматом. Я попросил ее, насколько мог вежливо, звонить миссис Трекслер и через нее договариваться о встрече со мной всякий раз, когда ей надо меня повидать. Я принялся объяснять ей, что у меня есть пациенты, с которыми я работаю, масса административных дел, статьи, которые я должен рецензировать, письма, которые нужно диктовать, и тому подобное, но едва я начал все это перечислять, как она прервала меня словами: «Мне кажется, я догадываюсь, как узнать, кто такой ваш парень».

– Заходите, – сказал я.

Идея ее была такова: попросить ее знакомого лингвиста послушать запись одной из моих бесед с протом. Этот лингвист умел – порой с потрясающей точностью – определить, где человек родился или рос. И выводы его основывались не столько на акценте, сколько на использовании определенных слов и выражений: например, в одних краях говорят «фонтанчик для питья», в других – «пузырьковый фонтанчик». Удачное предложение, но, конечно же, невыполнимое в связи с законом о неразглашении личной информации пациента. Однако Жизель предусмотрела и это.

– А можно мне записать на пленку мою собственную беседу с ним?

Я не видел никаких к тому препятствий и сказал ей, что попрошу Бетти организовать им встречу в удобное для них обоих время.

– Пусть вас это не заботит, – хитро улыбнулась она. – Я уже все организовала.

И она, буквально как школьница, поскакала договариваться со своим приятелем-лингвистом. А вокруг меня так до конца дня и витала ее сосновая аура.

БЕСЕДА ДЕВЯТАЯ

Четвертого июля день выдался чудесный: «переменная облачность небес» (мне всегда было интересно, почему они говорят во множественном числе – сколько их там, этих небес), не слишком жарко и не очень влажно, и воздух благоухает свежескошенной травой и горящими на гриле углями.

Праздники порой создают ощущение вечности, навевают всякие разные воспоминания о тех же самых праздниках в прежние годы. На Четвертое июля даже мой отец брал выходной, и мы проводили весь день возле выложенной кирпичом ямки для барбекю, а вечером шли на берег реки смотреть фейерверк. Я и по сей день живу в доме своего отца, том самом, где я вырос, только теперь нам не надо никуда ходить. Фейерверк местного частного клуба виден прямо с нашей террасы. И тем не менее, как только в небо взлетают первые петарды, я неизменно чую запах реки, пороха и сигары, которую отец выкуривал в День независимости.

Я люблю этот дом. Большой, белый, с крохотной открытой верандой позади и балконом на втором этаже. А на заднем дворе, куда ни ступи, дубы и клены. Корни здесь пущены глубоко. По соседству стоит дом, где выросла моя жена, а с другой стороны от нас живет мой старый баскетбольный тренер. Я бродил по двору, подбирая упавшие с деревьев ветки и листья, и думал о том, будет ли хоть кто-нибудь из моих детей, после того как нас не станет, жить в этом доме и станет ли Четвертого июля собирать по двору разбросанные ветки и думать обо мне так, как я сейчас думаю о своем отце. И еще мне пришло в голову, что, возможно, подобные мысли бродят сейчас в голове и у нашей Белой Ромашки, вынюхивавшей что-то позади гриля в дальнем углу двора вокруг едва заметной деревянной таблички с надписью «Собака Ромашка, 1967–1982», поставленной ее предшественнице.

вернуться

30

Ротари-клуб – основанная в 1905 году Полом Харрисоном, эта организация объединяет крупных бизнесменов и руководящих сотрудников предприятий. Такие клубы существуют в 163 странах и насчитывают более миллиона членов

вернуться

31

Синдром Брауна – косоглазие

23
{"b":"5050","o":1}