ЛитМир - Электронная Библиотека

В тот же день, после полудня, в нашей лекционной комнате проводился семинар, но я из того, что на нем говорилось, не слышал ни слова. Я обдумывал, как бы увеличить число моих бесед с протом (Робертом). К сожалению, в конце этой недели и в начале следующей у меня были важные дела в Лос-Анджелесе, назначенные еще несколько месяцев назад, отменить которые было просто невозможно. Но я подозревал, что и дюжины бесед будет недостаточно. Чтобы во всем этом разобраться, может быть, не хватит и сотни. И хотя теперь я знал его имя, я не был уверен, что это существенно поможет нам в наших поисках. Правда, то, что случилось, обнадеживало в другом плане: появилась трещина в броне, намек на то, что Роберт готов идти нам навстречу и помочь собственному выздоровлению. Но оставалось всего две недели до «отбытия» прота. Если мне до этого времени не удастся до него достучаться, будет уже поздно.

– Его зовут Роберт «такой-то», – сказал я Жизель после семинара.

– Отлично! Сейчас проверю мой список.

Жизель склонилась над длинной компьютерной распечаткой. Ее профиль был само совершенство, вроде тех, что используют в рекламах.

– А вот есть один! Правда, этот парень исчез в апреле 1985-го, и ему тогда было шестьдесят восемь. Постойте! Вот еще один! И он исчез в августе! Ой, нет, ему тогда было только семь лет. Значит, сейчас ему двенадцать. – Она с грустью посмотрела на меня. – Это были единственные два Роберта.

– Этого я и боялся.

– Он должен где-то быть! – взвыла она. – Где же должны быть сведения о его существовании? Мы наверняка что-то упустили. Какую-то важную подсказку…

Жизель вскочила на ноги и принялась расхаживать взад-вперед по моему кабинету. И тут на глаза ей попалась стоявшая у меня на столе фотография моей семьи. Жизель стала расспрашивать меня про мою жену: где мы познакомились и всякое такое прочее. Я рассказал о том, когда я познакомился с Карен, и немного о детях. Тогда она снова села и рассказала мне о себе то, чего прежде не рассказывала. Я не хочу вдаваться в подробности, но Жизель была близко знакома со многими знаменитыми журналистами и спортсменами. Однако суть была в том, что, несмотря на то, что у нее было множество друзей-мужчин, она так и не вышла замуж. Я не решился спросить ее почему, но она сама ответила на мой немой вопрос:

– Потому что я идеалистка, во всем ищу совершенства, и вообще, у меня тьма недостатков. – Взгляд ее унесся в далекое прошлое. – И я ни разу не встретила человека, которому могла бы отдаться целиком и полностью.

Тут она повернулась ко мне. В порыве беспомощного эгоизма я с уверенностью подумал: сейчас она скажет «до сегодняшнего дня». Руки мои почему-то потянулись к галстуку.

– И вот теперь я его теряю. – Голос ее звучал жалобно. – И ничего уж тут не поделаешь!

Она влюблена в прота!

Сраженный разочарованием, смешанным с облегчением, я, не задумываясь, выпалил глупость:

– У меня есть сын, который вам может понравиться. – Я имел в виду Фрэда; он только что получил роль в комедийном спектакле маленького театра в Ньюарке.

Лицо Жизель осветилось нежной улыбкой.

– Пилот, который решил стать актером? Сколько лет ему на этой фотографии?

– Девятнадцать.

– Он симпатичный, правда?

– Пожалуй. – Я с любовью посмотрел на фотоснимок, стоявший у меня на столе.

– Эта фотография напоминает мне мою собственную семью, – сказала она. – Мой отец так нами гордился. Мы все стали профессионалами в той или иной области. Ронни – хирург, Одри – дантист, Гарри – ветеринар. Одна я ни то ни се.

– Я бы этого не сказал. Это вовсе не так. Вы одна из лучших журналисток в стране. Разве лучше быть второсортной в какой-то другой области?

Жизель улыбнулась и кивнула в знак согласия.

– А вы на этой фотографии напоминаете мне моего отца.

– Чем же это?

– Даже не знаю. Он был таким милым. Добрым. Вам бы он понравился.

– Скорее всего. А можно вас спросить: что с ним случилось?

– Он покончил с собой.

– Очень вам сочувствую.

– Спасибо, – сказала она и словно сквозь сон добавила: – У него был рак. Он не захотел быть нам обузой.

Мы сидели у меня кабинете, каждый думал о своем, и вдруг я нечаянно взглянул на часы.

– Боже мой! Мне надо бежать. Мы сегодня идем на спектакль с участием Фрэда. Он играет репортера. Хотите пойти вместе с нами?

– Спасибо, не могу. Мне надо поработать. И поразмыслить.

Когда мы вошли в лифт, я напомнил Жизель, что меня несколько дней не будет в городе и что я вернусь только в середине следующей недели.

– Может быть, мы к тому времени уже разгадаем загадку! Завтра мне должны прислать список всех боен!

Она вышла на втором этаже, а я остался в пустом лифте, ощущая тяжесть всего тела и глубокую грусть, с трудом находя объяснение и тому и другому.

БЕСЕДА ЧЕТЫРНАДЦАТАЯ

Я вернулся на работу только в следующую среду. Не успел я войти в свой кабинет, как на меня повеяло запахом сосны – значит, здесь побывала Жизель. Поверх огромной стопки бумаг на моем столе лежала записка, аккуратно выведенная зелеными чернилами.

В 1985году в городе, где есть бойня, обнаружено только одно исчезновение. Это было в Южной Каролине. Пропала женщина. Эту неделю буду в библиотеке просматривать все газеты за тот год. До встречи.

Ваша Жизель.

Пока я читал эту записку, позвонил Чарли Флинн, тот самый астроном из Принстона, коллега моего зятя. Когда он вернулся из своего отпуска в Канаде, Стив рассказал ему о различии между его орбитой вращения КА-ПЭКСа вокруг его солнц и орбитой, начерченной протом. Флинн проявил к этому огромный интерес. Он сказал, что расчет этот сделал один из его аспирантов. Узнав о версии прота, он собственноручно проверил расчеты и обнаружил, что эта орбита была точь-в-точь как у прота – маятникообразная, а вовсе не восьмеркой. И все звездные карты, начерченные протом, тоже оказались точными. Я думал, что ничто, связанное с протом, меня уже не удивит, но то, что сказал этот маститый ученый, потрясло меня не меньше, чем поразило его самого. А сказал он следующее:

– «Зацикленные ученые», как правило, люди с гениальной памятью, правда? Тут же случай другой. Угадать эту орбиту или вычислить ее с помощью интуиции просто невозможно. Я знаю: то, что я сейчас скажу, покажется безумием, но добыть эту информацию он мог, только побывав на этой планете!

И это сказал человек, столь же нормальный, как мы с вами!

– Можно мне поговорить с вашим пациентом? – продолжал профессор. – У меня к нему тысячи вопросов!

Разумеется, я отверг эту идею – по нескольким причинам. Однако я предложил ему прислать мне список из пятидесяти самых важных для него вопросов и уверил его, что с радостью передам их проту.

– Только поторопитесь, – добавил я. – Он заявил, что покидает нас семнадцатого августа.

– А вы могли бы сделать так, чтобы он задержался?

– Вряд ли.

– А можете попробовать?

– Я уже стараюсь изо всех сил, – заверил я его.

* * *

Все утро ушло на собрания и на интервью с третьим кандидатом на пост директора. Боюсь, что я не уделил ему заслуженного внимания. Похоже, он был довольно способный человек; у него было несколько отличных публикаций. Его специализацией был синдром Туретта, и он сам страдал этим заболеванием в легкой форме – в основном это выражалось в нервных тиках, и еще время от времени он называл меня «куском дерьма». Но я его почти не слушал, так как был поглощен мыслями о том, каким образом я мог бы достучаться до Роберта. В конце концов, меня осенила одна идея, и я с непростительным энтузиазмом воскликнул: «Ага!» Решив, что это восклицание относилось к его рассказу, наш гость, обрадованный моей заинтересованностью, уже не мог остановиться. При этом лицо его еще больше дергалось, а ругательства сыпались как из ведра. Я же не обращал на него никакого внимания, полностью поглощенный одним вопросом: можно ли загипнотизировать первичную личность, когда ее второе «я» уже находится под гипнозом?

35
{"b":"5050","o":1}