ЛитМир - Электронная Библиотека

Наступило смущенное молчание.

– Странное же гостеприимство мы оказываем ей, – наконец сказала Мари-Анн. – Однако лучшего решения я не вижу. Когда вы отправляетесь в путь?

– Чем скорее, тем лучше… уже завтра… Почему бы и нет? Зина убеждена, что моя работа не оставляет мне никакого досуга.

– А что… если вы обнаружите, что на ее жизнь кто-то покушается? – спросил Нелли.

– Ну что ж, тогда мы ее предупредим… Сообщим ей правду.

– Ну а если она попытается наложить на себя руки вторично?

– Вы невыносимы, мой бедный Филипп! – вскричала Мари-Анн. – Да, знаю, я в самом начале совершила ошибку, приняв эту малышку в своем доме. Но, умоляю, не старайтесь напоминать мне об этом по любому поводу… Я стану присматривать за ней сама, если вам это в тягость.

На лице Филиппа ясно читалось изумление.

– Вот уж совсем не так. Ну, просто абсолютно. Я сказал только, что мы играем с Зининой жизнью; мне хотелось бы этого избежать. Допустите, что ваше расследование насторожит преступника… В конце концов, такая мысль не лишена здравого смысла… А не ускорим ли мы события, которым хотим воспрепятствовать?

– Мое отсутствие не затянется, – сказал Лоб. – Со своей стороны, не смогли бы вы придумать средство удержать Зину при себе?

– Да, это лаборатория. Я могу предложить ей поработать со мной в Ницце. Об этом уже шел разговор. Намечалось более позднее время. Я не в восторге от необходимости сократить свой отпуск, черт подери. Но прекрасно понимаю, что другого выхода у меня уже нет.

– Подытожим сказанное, – предложил Лоб. – Вы даете мне недельный срок, что вполне достаточно для поездки в Эльзас и Италию. А пока не отпускайте Зину от себя ни на шаг, а значит, лучшая идея – занять ее в лаборатории.

– А я в двух словах ввожу Бонатти в курс дела, – предложил Нелли.

– Согласен. Выбора у нас нет. Если я не привезу серьезных данных, нам не останется ничего иного, как положиться на полицию.

– Так что приложите максимум усилий, – пробормотала Мари-Анн.

Она встала, все обменялись пожеланиями доброй ночи.

Но прежде чем улечься, Лоб выкурил у окна последнюю сигарету. Ферма выглядела темным пятном под сенью деревьев. Вокруг все замерло. На плоскогорье – ни души. Живым казалось лишь бескрайнее небо. Внизу Нелли методично запирал двери и окна. В соседней комнате Зина, должно быть, уже спала мирным сном. Лоб еще раз продумал выдвинутые гипотезы и, не полагаясь на память, занес их в свою тетрадь, добавив от себя:

«Деньги тоже являются правдоподобным мотивом. Вполне резонно предположить, что какой-нибудь родственник в Польше оставил ей после смерти свое состояние. В таком случае, кто наследует Зине? Залески или тот, чье имя Зина упорно скрывает?.. Это не исключено, но весьма маловероятно, поскольку исчезновение Зины немедленно привлекло бы внимание к этому таинственному наследнику. К тому же Зина, скорее всего, знала бы, что она богата. Ее предупредили бы заранее… Тем не менее спешить с отказом от такой гипотезы не следует».

Помечтав с минуту, он приписал мелкими буквами:

«Да, поскольку Зина, скорее всего, знает своего преследователя, она никогда не простит мне вмешательства в семейные дела. Тем самым я, возможно, сам себе рою могилу, так как могу ее потерять. И все-таки я решил предпринять расследование, не раздумывая. Значит ли это, что во мне и вправду живет некто, не желающий потерпеть неудачу, некто, очень мне близкий и готовый создать ей новые трудности? И выходит, мадам Нелли была права, сказав, что мы играем с Зининой жизнью. Только играют не они, а я… И в таком случае…»

Лоб долго колебался, не зная, как закончить фразу, поскольку не особенно доверял расхожим истинам, которые, на миг вспыхнув ярким огнем очевидности, гаснут, оставляя тягостное впечатление, что ты способен на все. А ведь он так трепетно дорожил этой девушкой! Это сомнению не подлежит. Он никому не позволит причинить ей зло. Но разве он сможет запретить это самому себе? Разве себе он откажет в разрешении? Только для того, чтобы она знала: он тоже не отступит ни перед чем и способен разделить с ней и желание небытия, и стремление к счастью…

Кончилось тем, что он записал с красной строки:

«Уехать ранним утром во избежание ненужных объяснений».

И в пять часов покинул дом, всячески стараясь никого не разбудить. Он только оставил на столе в столовой записку:

«Дорогие друзья!

Возвращусь через пару-тройку дней. Мне необходимо уладить кое-какие дела, прежде чем взять отпуск. До встречи. С чувством большой дружбы.

Лоб.

P.S. Даже не забираю вещей».

Он решил начать со Страсбурга – просто потому, что юность Зины интересовала его больше, нежели ее детство на ферме. И он упорно верил, что найти человека, желавшего убить Зину, можно и не углубляясь в ее давнее прошлое. Поэтому перво-наперво он обратился в агентство по туризму. Шефа по кадрам его визит ни капельки не удивил. Он сохранил о Зине наилучшие воспоминания.

– Нам сразу было ясно, что она на этой работе не задержится.

– Почему?

– О-о! Такое сложилось впечатление. Было очевидно, что она создана для чего-то иного. И даже порой из-за нее у нас возникали трудности с клиентурой… Знаете, наши клиенты воспринимают гида как… Гид, сопровождающая – им все едино! Они склонны требовать тысячу мелких услуг, как от какой-нибудь горничной. Зина давала им отпор в резкой форме. Вот у меня имеются опросники, заполняемые туристами после каждого тура… Впрочем, если пожелаете с ними познакомиться, они к вашим услугам… Вот, читаю… один пример из множества: «Мы предпочли бы иметь дело с более услужливым гидом…» Или вот еще: «Мадемуазель Маковски – приятная особа, она эрудированна, но несколько перебарщивает, принимая автобус с туристами за классную комнату…» Вот такая еще фраза… Я не акцентирую внимание на орфографических ошибках: «Гид постоянно давала нам почувствовать свое умственное превосходство».

– Ясненько, – сказал Лоб.

– Она вела себя высокомерно даже с нами, – добавил он. – Этакая гранд-дама, которая вынуждена давать уроки музыки. Такая манера поведения всегда вызывает раздражение!

– Я слышал про аварию, в которой она чуть не погибла…

– Ах да! Несчастный случай, когда автобус свалился в овраг. Разумеется, работая гидом, можно попасть в рискованные ситуации.

– Удалось ли установить причину аварии?

– Нет. Водитель скончался в больнице, так и не придя в сознание. Свидетельства пассажиров… Вы прекрасно знаете цену свидетельским показаниям. Вполне возможно, водитель совершил ошибку… Некоторые газеты писали про вредительство. Но кто и кому захотел навредить? Расследование ничего не дало.

Видя смущение своего собеседника, Лоб перешел к проблеме, которая преследовала его неотступно.

– Расскажите-ка про ее личную жизнь.

– С этой стороны я ее не знаю. Не подумайте, что мы ведем слежку за нашими сотрудниками. Каждый волен жить по своему разумению. Но все же при отборе претендентов на должность гида мы вынуждены соблюдать известную осмотрительность. И кроме того, мы прислушиваемся к пересудам… Известны случаи, когда сопровождающие, стоит им пересечь границу…

– Манкируют своими обязанностями? – подсказал ему Лоб.

– Именно так. В этом отношении поведение мадемуазель Маковски было безупречным. Вот почему ее заявление об уходе… к тому же до завершения тура… застало нас врасплох. Нашей первой мыслью было, что у нее не все дома… Я хочу сказать… – он хлопнул себя ладонью по лбу, – что она страдает душевным расстройством. В дальнейшем это и подтвердилось, не так ли?

21
{"b":"5058","o":1}