ЛитМир - Электронная Библиотека

Эллин опустилась на скамью, стараясь выдернуть руку, но Джеймс сжал ее еще крепче.

– Детка, ты права, нам и в самом деле нужно поговорить, но только не здесь. И я тебя не презираю, Эллин Грэм, поверь мне. – Он огляделся по сторонам: девушки, работающие на кухне, теперь уже не стесняясь глазели на них. – Мы не сможем поговорить без свидетелей.

В этот момент в кухню ворвалась Дженет с очередной стопкой грязной посуды.

– Возьми, – бросила она через плечо одной из девушек, после чего подошла к столу, за которым сидели Джеймс и Эллин. От нее, разумеется, не укрылось, что он держит ее за руку. Хмуро взглянув на него, она прошептала: – Говорят, в Данфаллэнди ты убил кого-то из Маклаудов?

– Да, – ответил Джеймс, отпуская руку Эллин.

– Значит, отношения между вами теперь еще больше обострятся.

– Ничего не могу с этим поделать, – ухмыльнулся Джеймс.

– Постарайся держать себя в руках, парень.

– Он хотел убить Данди.

Глаза Дженет расширились.

– За награду?

Джеймс пожал плечами:

– Не знаю.

– И теперь ты везешь домой кузину Данди?

– Везу.

– Будь осторожен, Джейми.

– Буду.

Дождавшись, пока Дженет заговорит со своими работницами, Джеймс поднялся и протянул Эллин руку:

– Пойдем наверх, детка.

Эллин взяла его за руку, и он повел ее из кухни мимо Дженет, которая, прищурившись, наблюдала за ними, мимо девушек, смотревших на Эллин с любопытством, а на Джеймса – с откровенным восхищением.

Дойдя до узкой лестницы, ведущей на второй этаж, Джеймс отпустил ее руку. У двери в комнату Эллин он посторонился, пропуская ее вперед, потом вошел сам, закрыл дверь, прислонился к ней спиной и скрестил на груди руки.

– Эллин, – тихо спросил он, – как ты могла подумать, что я тебя презираю?

– Ты целых два дня со мной не разговаривал.

– Но ведь и ты со мной тоже!

– Ты... когда мы... Я не жалею о том, что мы делали в пещере, Джеймс. А ты сказал, что жалеешь.

Джеймс кивнул:

– Да, и всегда буду об этом жалеть.

– Я думаю, ты презираешь меня потому, что я вела себя слишком бесстыдно.

Он широко раскрыл глаза от изумления, а потом от души расхохотался:

– Бесстыдно? Эллин, ты не знаешь, что такое бесстыдство. Поверь, ты сама невинность. – Он помолчал. – А я думал, ты сердишься на меня за то, что это я вел себя с тобой слишком вольно.

– Это как?

– Я целовал тебя, и не только...

– Я сама этого хотела.

Оттолкнувшись от двери, Джеймс улыбнулся:

– Я рад, что тебе понравилось.

Мигом преодолев разделявшее их расстояние, он обнял Эллин и крепко прижал к себе. Эллин обхватила его руками за талию, наслаждаясь исходящим от него теплом. Впервые за много дней мысли ее работали четко. «Я хочу его, – думала она, – а он хочет меня, и больше ничто в данный момент не имеет значения».

– Эллин, детка, я сам во всем виноват, – прошептал он ей на ухо.

Она подняла голову и посмотрела на него:

– Джеймс, поцелуй меня.

Чувствуя, как его переполняет бешеная радость, Джеймс наклонился и прильнул к ее губам. Ее теплые, мягкие губы приоткрылись, позволив его языку проникнуть к ней в рот, и Джеймс застонал от наслаждения. Он понимал, что продолжения не последует, что ему придется одному спать на узкой койке, которую ему предоставила Дженет, а Эллин будет спать в своей кровати, и тоже одна. Знал, что у них с Эллин нет будущего, что Шотландия скоро вступит в войну, но сейчас это не имело значения.

Ничто не имело значения, только Эллин, ее сладкие губы, прильнувшие к его губам, высокая грудь, прижатая к его груди, талия, такая тонкая, что ее можно обхватить двумя ладонями. В эти минуты он забыл обо всем на свете, кроме нее.

– Эллин. – Он, слегка отстранившись, сунул руку между ними, нащупывая ее грудь. Вот пальцы его нашли ее, и Эллин глухо застонала.

Тело Джеймса отреагировало мгновенно. Нет, он не ошибся – он правильно прочитал ее взгляды, верно оценил прикосновения. И он почувствовал такое мощное желание, какого не испытывал ни разу в жизни. Он поднял голову и прижал Эллин к груди, чувствуя, как исступленно колотится его сердце.

И тут из-за двери донеслись неуверенные шаги. Двое подвыпивших мужчин прошли мимо их двери, пьяно хвастаясь, что придушат Данди собственными руками. Разговаривали они по-гэльски, и Джеймс, бросив взгляд на Эллин, с облегчением вздохнул: слава Богу, она ничего не поняла.

– Эллин, ты одна здесь не останешься, и не проси. Я обязательно отвезу тебя в Торридон, где ты будешь в безопасности. Скажи, что ты со мной поедешь.

– Ты действительно этого хочешь?

Джеймс кивнул, не доверяя своему голосу.

– Хорошо, я поеду с тобой.

Разжав объятия, он отступил назад и улыбнулся:

– Ты самая красивая женщина из всех, которые когда-либо жили на свете, детка. Наверное, ты и сама это знаешь. – Она покачала головой, а Джеймс рассмеялся: – Тогда я буду говорить это каждый день, пока тебе это не надоест! – Он внимательно посмотрел на нее. – Эллин, ты правда не сердишься на меня за то, что произошло в пещере?

– Нет, – покраснев, произнесла она, – не сержусь.

– Больше этого не случится, детка, хотя я очень тебя хочу.

Она изумленно смотрела на него потемневшими от страсти глазами.

– И знаешь почему?

Она покачала головой.

– Я пообещал заботиться о тебе, охранять тебя и не нарушу своего обещания.

– Но моего кузена здесь нет, а мы с тобой никому ни о чем не расскажем.

– Я это знаю, как знаю и то, что ты имеешь полное право решать, что нам делать дальше. И я не могу лишать тебя этого права.

– Спасибо, – сухо поблагодарила Эллин.

Джеймс поморщился: от него не укрылся ее тон.

– Скоро может начаться война.

– Да.

– И если она начнется, я не останусь в стороне.

– Я в этом не сомневаюсь.

– Мы не можем знать, сколько она продлится.

– А также и то, победите вы или нет. Да, Джеймс, я все это знаю. Как и то, что и Маккензи, и Маклауды хотят женить, тебя на своих дочерях.

– Что?! – изумился Джеймс.

– Дженет говорит, что Сифорт хочет, чтобы ты женился на девушке из клана Маккензи, как и Нейл. А Маклауды хотят, чтобы ты взял в жены девушку из их клана, чтобы укрепить ваш союз.

Джеймс нахмурился:

– Дженет слишком много болтает.

– Но это правда?

– Да.

Он взял ее за руку, чтобы привлечь к себе, но внезапно поднял голову, и выражение лица его стало жестким.

– Слушай, детка.

Снизу доносилось пение, и Эллин, прислушавшись, похолодела от ужаса: она узнала эту песню. Она была написана несколько лет назад, и в ней говорилось о том, что люди хотят убить ее кузена. «На блюде, на блюде, мы принесем его голову на блюде», – пел нестройный хор. И внезапно Эллин все поняла. Джеймс прав. Пускай они оба страстно желают друг друга, у них сейчас нет времени на любовь. Да и у кого оно есть?

– Видишь, Эллин. Грядут великие события. Я очень тебя хочу, поверь мне, но будет лучше, если мы не станем пока поддаваться чувствам.

– Да, – прошептала она, погладив его по щеке.

– Когда-нибудь все это закончится, Эллин, я тебе обещаю.

Он вновь притянул ее к себе, она закрыла глаза и глубоко вздохнула, вслушиваясь в биение его сердца. Он приподнял ей голову и, ласково поцеловав Эллин, отпустил ее и с печальной улыбкой направился к двери.

Там он обернулся, снова посмотрел на нее и, так и не отрывая от нее взгляда, вышел за дверь. Оставшись одна. Эллин разрыдалась.

С мрачным удовлетворением Нейл следил за тем, как его люди уводят скот. За их спиной ярко полыхал огнем фермерский дом Маклауда. Он отомстил за своих фермеров, у которых угнали скот. Он заплатил за них сполна.

Он никого не убил, ни в одном из домов, на которые они совершили набег, просто сильно напугал их обитателей. Это единственный дом, который он поджег, и сделал он это лишь потому, что обнаружил там скот, принадлежавший Маккарри. Но даже здесь он проявил снисходительность, позволив фермеру и его семье вынести из дома их жалкие пожитки, и только после этого дал команду поджигать. А фермера Нейл отправил к его лорду и приказал сообщить ему – чтобы наконец покончить с этим, – что лорд должен нанести ему визит.

38
{"b":"507","o":1}