ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Чунги долго еще не смели спуститься на землю. Только когда трупоед ри-ми присел около неподвижного грау, поднял морду и протяжно завыл, когда черный длинноклювый кри-ри описал над ним круг и с хриплым карканьем опустился ему на хвост, лишь тогда чунги спустились с деревьев и постепенно собрались вокруг грау. А потом запрыгали: грау был мертв, мертв, мертв!

Но пома не запрыгала, как они. Она неподвижно, пристально глядела на грау, ничего больше не видя и не сознавая. Почему грау не загрыз ее? Кто убил грау?

Прыгнув быстро, как молния, грау наткнулся на острый конец сломанной ветки, который пома выставила перед собой в бессознательной обороне; наткнулся всей силой своего прыжка и всей тяжестью тела. Ветка глубоко врезалась ему в горло, вплоть до шейных сухожилий. Оцепеневшие, окаменевшие от страха мускулы помы выдержали этот страшный толчок.

Случай убил грау, но этот же случай спас пому. Если бы она опоздала со своим защитным движением на один миг или если бы грау прыгнул бы на один миг раньше, пома разделила бы участь, выпавшую некогда на долю ее матери.

Но сознание помы было еще слишком первобытным, а мышление слишком простым, чтобы она могла сразу понять случившееся. В ее упорном взгляде отражались не понимание, не любопытство, не страх и не ярость, но скорее полная ошеломленность и беспомощная мука. Эта ошеломленность подавляла ее сознание, и она была бессильна стряхнуть ее. Она не могла ответить и на трудный для нее вопрос о том, кто убил грау. Ибо такой случай был беспримерным в жизни чунгов.

Ни один чунг до нее не поднимал ветку в защиту от грау или для нападения на какое-либо другое животное. Никакой опыт не подсказывал до сих пор никакому чунгу, что дерево может служить для защиты при нападении, что им можно убить зверя, если он нападет. А сейчас грау лежит мертвый и неподвижный, с веткой, вонзившейся ему в шею. Деревья давали чунгам плоды и служили им для лазанья. Служили для того, чтобы на них спать и спасаться от грау. А оказалось, что деревом можно и убить грау!

Когда человека не было - Kchn1081_.png

Медленно, не сводя глаз с убитого хищника, пома начала приближаться к нему. Подойдя совсем близко, она вдруг схватила передними лапами вонзившуюся ему в горло ветку и быстрым движением, словно боясь, что он схватит ее за лапы, выдернула ее. Потом отбежала назад и, остановившись, стала разглядывать ветку от одного конца до другого. Она провела по ней два-три раза пальцами, помахала ею туда-сюда, потом снова подбежала к грау и с торжествующим рычанием вонзила ветку в его тело.

Чунги, в свою очередь, изумленно поглядели, потом взъерошились и, подскакивая и ревя, приблизились вплотную к поме и грау. До нынешнего дня никто из них еще не видел, чтобы чунг протыкал грау веткой. А пома, рыча и победно размахивая веткой, то вонзала ее в неподвижного грау, то снова вытаскивала и разглядывала от одного конца до другого. И все ревела и ревела, дико, победно, торжествующе…

А затем лес снова стал свидетелем того, чего не разу не видывал за всю свою тысячелетнюю жизнь: пома сменила свой победный рев на частые, радостные всхлипывания, оперлась передними лапами на поставленную стоймя ветку и начала подскакивать и приплясывать на задних лапах. Вслед за нею начали всхлипывать и подпрыгивать остальные чунги, словно земля сама подбрасывала их. Многие из них схватили все, что им попалось в лапы, и стали швырять в грау, с каждым разом испуская дикий, торжествующий рев.

Чунги еще долго швыряли бы в грау и плясали вокруг него, если бы белое светило не исчезло и над изумленным лесом не опустились сумерки. Тогда они разбежались и забрались на деревья, и в вечернем сумраке обрисовывались их силуэты, угрожающе выпрямившиеся в ветвях; так оставались они всю ночь. Происшедшее заставило их забыть о том, что логовище нужно устраивать вовремя.

Всю эту ночь, едва пома засыпала, как ей нужно было защищаться от грау. Хищник все время прыгал на нее, его зубы приближались к ее горлу, когти вонзались в грудь и на лице ощущалось дыхание разинутой рычащей пасти. Глаза его сверкали злобным желтым огнем. Пома закрывала себе голову передними лапами, потом убегала, прыгая от дерева к дереву и стараясь взобраться хоть на одно из них, но все не могла подпрыгнуть и падала на землю навзничь, и грау снова кидался на нее. Потом, неизвестно как, в руках у нее оказывался толстый сук с острым концом и она швыряла его в пасть грау. Грау падал, и из пасти у него текла кровь, но потом он снова вскакивал и снова кидался на нее. Пома хотела реветь, но не могла и чувствовала, что он ее задушит, и тогда начинала скулить и дрожать от страха перед его грозно разинутыми челюстями. И каждый раз, когда она могла вот-вот зареветь, пома просыпалась и начинала успокоенно чмокать: в передних лапах у нее был сухой сук, которым был убит грау и острый конец которого был окрашен его кровью. А тогда, успокоившись, она снова засыпала.

Глава 9

СМЕРТЬ ДЕТЕНЫША

Сознание чунгов было похоже на решето с крупными отверстиями — в нем могло задерживаться только то, что покрупнее и поважнее. Познание одного предмета или явления было познанием именно этого предмета или явления. События для них чередовались или сменялись, не завися одно от другого. Мышление устанавливало факты, но не могло установить причинной связи между ними. Чунги не заключали и не объясняли: они только ощущали.

События и явления были для чунгов чем-то обычным и простым и не нуждались в объяснении: довольно было, что они существовали. Поэтому чунги никогда не пытались разобраться в путанице необъяснимых явлений, а просто пропускали их мимо, ограничиваясь лишь тем, что видят и слышат.

Каждый отдельный случай имел для чунгов значение лишь сам по себе. Они не умели обобщать и, следовательно, не могли воспользоваться повторением благоприятных для их жизни случаев.

Пома поняла, что сук убил грау. Это само по себе было достойно удивления и любопытства. Но что тем же суком можно убить гри, тси-тси или крока, к такому выводу ее первобытное сознание не могло прийти. А кроме того, пома не могла даже подумать, каким образом этот же сук мог бы защитить ее в другом подобном случае. Она продолжала таскать с собой сук, спасший ее от грау, но таскала его не как осознанное средство обороны, а как предмет, постоянно дразнивший ее любопытство, как загадку, которую она старалась и никак не могла разгадать.

В конце концов она его бросила. Случай с грау выпал у ней из памяти, и сук перестал быть для нее интересным. Притом он мешал ей двигаться по земле и лазать по деревьям. Больше того: держа сук в передних лапах, она чувствовала себя более беззащитной, чем когда все лапы у нее были свободными. Поэтому, когда на ее детеныша неожиданно прыгнул гри, почти вырвав его у нее, единственным оружием у помы были только ее четыре лапы. И, не сознавая, что гри достаточно силен и ловок, чтобы загрызть ее, она накинулась на него. Ее передние лапы обвились у него вокруг шеи, задние стиснули ему крестец и бока, — она словно срослась с ним.

Гри не ожидал подобной дерзости, не ожидал, чтобы на него напали, когда нападал он сам. Он ожидал, что пома убежит, как убегали обычно при его нападении все чунги. Но пома действовала по могучему велению материнского инстинкта, а не по осознанному чувству. И гри неожиданно увидел, что опутан ее лапами, захвачен в них, как в тиски. У него перехватило дыхание, к горлу подкатил комок. Напрягши все свое мощное, гибкое тело, он подпрыгнул, подняв на себя пому, и оба забарахтались в стороне от маленького чунга. Гри наносил лапами быстрые, резкие удары, но ловил когтями только воздух: пома вцепилась в него со спины, и он не мог достать ее. И вдруг послышался сухой треск: лапы у гри упали и гибкое тело вытянулось. Страшно сильная физически, пома сломала ему позвоночник и пресекла дыхание.

По величине и силе гри не мог равняться с грау, но по гибкости и ловкости превосходил его. Кроме того, он всегда нападал молча: без рева, без рычания. Притаившись в ветвях дерева или припав к земле среди пышных трав, он, как молния, прыгал на проходящее мимо него животное. Так и в этот раз он прыгнул на маленького чунга, не ожидая, что пома посмеет напасть на него.

11
{"b":"50911","o":1}