ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Напрасно обращали чунги взгляды к небу. Напрасно ожидали появления белого светила. Напрасно оглядывали голые ветви деревьев: не увидят ли там лист или плод. Небо было суровое и серое, холодное и хмурое. Белое светило не показывалось. Ветки деревьев стояли мертвые, голые, сухие. И белые пушинки засыпали траву и невысокие кусты, и чунги больше не видели, где искать коренья и луковицы.

Для защиты от мо-ка и ла-и у них были камни, а к силе камней они присоединили свое количество. Для защиты от холода у них был волосяной покров, были глубокие скалистые впадины, куда можно было забиться. Когда бывало очень холодно, они сбивались плотно вместе и таким образом грелись. Но для защиты от голода у них не было другого оружия, кроме непрестанного и нелегкого выкапывания из земли корневищ и луковиц, кроме обгрызания коры с побегов невысоких кустов. А сейчас даже кусты стали исчезать под белым покровом, который становился все толще и толще, так как белые пушинки не переставали слетать с неба. Чунги уже ходили по этому белому покрову, и их ступни целиком тонули в нем.

Поэтому, несмотря на страх перед мо-ка и ла-и, несмотря на холод и влажность белого покрова, чунги начали спускаться на равнину, все больше отдаляясь от скалистых пещер и впадин и все позже возвращаясь к ним. С утра до вечера они были заняты тем, что копали, вытаскивали и обгрызали, жевали и глотали, но все не могли ощутить сытости в желудках. Энергия, полученная от пищи, целиком уходила в усилия найти пищу.

Глава 25

СИЛА ГОЛОДА

Однажды вечером группа чунга и помы, не притупив острого чувства голода, возвращалась в свою пещеру, суровая, молчаливая и недовольная. Юный чунг, ставший уже почти таким же большим и сильным, как взрослые, и начавший выказывать в своих действиях большую сообразительность, первым вошел в пещеру и на мгновение загородил ее вход своей широкой спиной. Но в тот же миг из глубины пещеры выскочил острозубый, острокогтистый кат-ри, кинулся на юного чунга, и впился острыми когтями ему в грудь.

Гонимые усиливающимся холодом и свирепостью, кровожадные ла-и и другие хищники начали искать в пещерах в скалистых впадинах более теплого и безопасного убежища на ночь. По этой же причине забрался в пещеру чунгов и кат-ри. Оставшийся от чунгов запах не тревожил его, так как не был запахом ни и-вода, ни мо-ка.

Но, учуяв приближение чунгов, кат-ри быстро вскочил и заметался по пещере в поисках другого выхода, а потом бросился вон.

Как раз в это мгновение перед ним вырос юный чунг, и кат-ри кинулся на него.

Давно привыкший с помощью чунга и помы бороться и побеждать, давно научившийся пользоваться камнем для защиты и нападения, юный чунг встретил врага быстрым ударом камнем по черепу. Разбитая голова кат-ри повисла, но острые когти оставались вонзенными в грудь юного чунга. Разъяренный сильной болью, тот отшвырнул от себя камень, обхватил кат-ри передними лапами и впился ему зубами в мохнатое горло. Широкие челюсти сжались со страшной силой, зубы прорезали кожу зверя…

Из прокушенной кожи брызнула теплая кровь, попала ему в рот, и он проглотил эту кровь. По языку и небу у него разлилось ощущение сладости и теплоты.

О, как приятно, как тепло, как сладко! Это новое ощущение можно было сравнить только с тем, какое он испытывал, когда сосал материнское молоко.

Чунги столпились вокруг него, взъерошившись и протягивая лапы к кат-ри. Им казалось, что юный чунг сцепился с хищником в кровавой схватке, и они подскочили с явной целью вмешаться в борьбу. Но они с изумлением увидели, что кат-ри безжизненно висит в передних лапах юного чунга, а тот впился зубами ему в шею и довольно урчит. Потом увидели, что юный чунг откусил кусок мяса, но не выплюнул, а начал жевать, ворча от удовольствия.

Чунги были так голодны, что самое зрелище жевания словно опьянило их. Их тоже охватило непреодолимое желание жевать. И они наперебой протянули к кат-ри передние лапы и впились в него зубами, кто как мог, кто где мог.

Вскоре кат-ри был съеден. От него остались только кости и куски мохнатой шкуры, разбросанные по пещере во все стороны. Голод, так долго и неотступно мучивший чунгов, притупился и исчез. В горле у них стоял сладковатый вкус. Пальцы слиплись от засохшей крови. Сытость заставила их тоже заурчать от удовольствия.

Однако вскоре они почувствовали, что животы у них вздулись и отяжелели. Начались сильные боли, вызванные непривычной мясной пищей, к которой они прибегли впервые в своей жизни. Вместо довольного урчания в пещере послышались тяжелые стоны.

Правда, за время своих скитаний они узнали вкус только что вылупившихся кри-ри. Но эти птенцы были совсем маленькими, хрупкими и представляли слишком малое количество пищи для объемистых желудков чунгов. А на этот раз они попросту объелись.

Чунги не могли знать, что причиной болей у них в животе было съеденное ими мясо. Лишь позже, когда подобные случаи повторились несколько раз, они уловили связь между тем и другим. Но это не уменьшило их жадности, не заставило отказаться от мясной пищи. Боли от объедания они предпочитали болям от голода.

Ночью они ощутили сильную жажду. Они выползли из пещеры на четвереньках и, не смея спуститься искать воду внизу, принялись лизать устилавший землю слой белых пушинок. Пушинки таяли у них во рту, охлаждали им горло, и жажда постепенно проходила.

Полная сытость, которую чунги ощутили после мясной пищи, разожгла их аппетит и побудила к хитростям, не свойственным им ранее. Вместо того, чтобы выкапывать коренья из земли и обгрызать кору с деревьев, они стали окружать впадины и пещеры в скалах, затаиваться у входа в них, вооружившись острыми камнями. Один пестроголовый пещерный виг был захвачен ими прямо в логовище и после короткой неравной борьбы одного против многих был разорван и съеден. Короткохвостый лен увидел, что ему угрожает еще один враг, не менее опасный, чем остальные. Кровожадному и-воду приходилось убегать при встрече с ними. Пушистый кат-ри больше не мог рассчитывать на свои острые зубы и когти; ему оставалось надеяться только на свою ловкость в карабканье по скалам и на быстроту в беге. Чунги не смели нападать только на мохнатого мо-ка и на стаи ненасытных ла-и.

Но у вига, и-вода и кат-ри было перед чунгами одно неоспоримое преимущество: быстрота бега. В свободном беге никакой чунг не мог догнать ни кат-ри, ни вига. Чтобы поймать кого-нибудь из них, чунгам приходилось прибегать к молчаливому подстереганию, к неожиданности, к хитрости. Своим количеством они могли испугать даже мо-ка и потому научились действовать из засады.

Никто не мог бы вспомнить, кому из них первому пришла в голову очередная хитрость. Все затаились за кучей камней и веток; и только юный чунг вышел вперед и стал издавать хриплые, жалобные вопли.

И вот на фоне белого покрова на земле мелькнула темная тень и-вода, припала к земле и поползла к юному чунгу. Тот увидел ее, испуганно вскрикнул и бегом пустился в обратную сторону. И-вод помчался вслед за перепуганной жертвой, быстро сокращая расстояние между ней и собой. Он ничуть не сомневался в том, что юный чунг не сможет спастись от него.

Но вдруг юный чунг обернулся, выпрямился во весь рост, его испуганное повизгивание сменилось грозным ревом. Он неожиданно взмахнул передней лапой, и и-вод ощутил сильный, тяжелый удар по голове. Ошеломленный ударом, он не увидел, как и откуда на него набросилось множество чунгов. Яростный рев оглушил его, а новые удары вовсе ошеломили. Он завертел толстой шеей во все стороны, защелкал зубами, чтобы схватить кого-нибудь из нападавших, но не успел. Чунги растерзали его еще живого — кто зубами, кто пальцами — и начали жевать и глотать куски теплого, дымящегося мяса.

Присев у растерзанной добычи, юный чунг совершенно случайно наступил задней лапой на довольно большой кусок его шкуры и уловил разницу в ощущениях: в то время как ступня и пальцы одной лапы продолжали зябнуть в слое белых пушинок, ступня и пальцы другой лапы, стоявшей на лоскуте шкуры, стали согреваться.

27
{"b":"50911","o":1}