ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Он перевел взгляд на лоскут, скинул с него лапу и поставил другую. Такое ощущение мягкости и теплоты появилось и в ней, зато сдвинутая оттуда лапа начала зябнуть. И тогда он увлекся игрой: ставил на лоскут шкуры то одну, то другую лапу, так что ощущения теплоты и холода чередовались.

Когда и-вод был окончательно съеден и чунги двинулись прочь оттуда, юный чунг взял лоскут шкуры и двинулся вслед за остальными.

Вернувшись в пещеру, чунги уселись наземь с раздутыми животами, довольные и сытые. День был удачен для них: и-вод был крупной добычей, и сегодня им больше не понадобится искать пищу. Юный чунг повертелся вокруг себя один-два раза и тоже сел.

Вдруг снаружи донесся далекий, протяжный вой ла-и. Юный чунг вскочил первым, уронив свой лоскут шкуры, и кинулся к выходу из пещеры. Другие чунги тоже вскочили и столпились у выхода, каждый схватив по камню из собранной здесь кучи. Зорким взглядом они различили вдали сероватые тени ла-и, которые вертелись вокруг остатков и-вода и поедали его.

Ла-и были очень далеко, и их было мало. Успокоившись, чунги вернулись вглубь пещеры и снова уселись по своим местам. Но на этот раз юный чунг ощутил под собою не холод камня и земли, а мягкость и теплоту лоскута шкуры, на который нечаянно сел. Он заерзал на шкуре и захихикал от удовольствия.

Глава 26

ОБРАТНЫЙ ПУТЬ

Однажды чунгам довелось увидеть настоящее чудо: прямо перед ними возникли, словно ниоткуда, несколько хо-хо. Они были такие огромные и такие мохнатые, что чунги буквально оторопели, увидев их. Чунги уже начали забывать хо-хо из сгоревшего леса и в первую минуту приняли их за каких-то неизвестных, никогда не виданных животных. Но все же это были настоящие хо-хо: с гибкими, длинными до земли носами, которыми они могли размахивать во все стороны, как чунги передними лапами, с неимоверно широкими ушами. Только зубы у них были не такие, как у прежних хо-хо — прямые и торчащие вперед, — а гораздо длиннее и сильно изогнутые. Они загибались вверх настолько, что чуть не упирались им в глаза, и в их изгибы чунги могли бы пролезть, как в дыру.

Когда человека не было - Kchn1261_.png

И лишь сейчас, с появлением хо-хо, чунги заметили, что все животные идут в одну и ту же сторону и что ушедшие больше не возвращаются. Все они шли с одной стороны и исчезали в противоположной. У теп-тепа, у и-вода, у лена, у кат-ри, у вига, у всех прочих зверей направление движения было одно и то же. Вслед за всеми этими животными шли мо-ка, за мо-ка шли ла-и, и за ними, после всех, шли хо-хо.

Чунги не знали, откуда идут все эти животные, куда они идут, что их гонит в одном и том же направлении; да они и не задавали себе таких вопросов. Они только заметили, что изо дня в день становится все холоднее, нестерпимо холодно, и что мягкие белые пушинки летят с неба непрерывно, а слой их на земле с каждым днем утолщается. Ночи стали вдвое светлее и вдвое холоднее, а пищи почти нигде нельзя было найти. И однажды, в сознании своей полной беспомощности перед все усиливающимся холодом, с единственной мыслью спастись от него, они двинулись в путь в том же направлении, куда шли прочие животные.

Однажды утром группа чунга и помы вышла из пещеры, где провела несколько дней, и снова двинулась вперед. Один старый чунг, кашлявший безостановочно вот уже много дней, вышел последним и двинулся было вместе со всеми, но отставал все больше и больше. Он с трудом ковылял на задних лапах и, как всегда, делал прыжки с помощью передних. Но эти прыжки были медленные и усталые, тяжелые и неуклюжие; он часто останавливался отдохнуть и все кашлял и кашлял.

Чунг и пома понимали яснее всех прочих, что чем больше их группа, тем легче ей обороняться от мо-ка и ла-и, и потому останавливали группу, чтобы подождать старого чунга. Они не давали также чунгам расходиться далеко друг от друга в поисках пищи, так как помнили об участи двух чунгов, съеденных ненасытными ла-и.

Но старый чунг отставал все больше и больше. Прыжки его становились все слабее, он останавливался все чаще. Чунги смутно поняли, что не могут больше дожидаться его, ибо тогда ради одного погибнут все. И, когда старый чунг после утомительного прыжка остановился и сильно раскашлялся, чунг и пома не остановили группу, она продолжала идти вперед. Старый чунг, должно быть, понял, что останется один, беспомощный, как новорожденный детеныш. Он смотрел вслед уходящим тревожно-умоляющими глазами, потом также тревожно и умоляюще заревел, но никто из чунгов не остановился и даже не обернулся к нему.

Долгое время чунги еще слышали за собой его унылый, молящий рев; потом рев начал слабеть, затихать, и, наконец, чунги вовсе перестали его слышать.

Позже другая группа, проходя тем же путем, видела старого чунга: совсем один, скуля и дрожа от холода, он из последних сил старался двигаться прыжками вперед. Он уже устал реветь и только тяжело, болезненно стонал. Но и эта группа не остановилась ради него, а прошла мимо. А вскоре после того старый чунг громко, испуганно и жалобно завыл. Чунги обернулись и увидели, что на него набросились несколько ла-и и рвут его на части еще живого; но и на этот раз чунги не вернулись к нему. Ибо они рисковали тогда погибнуть все ради одного.

Все усиливающаяся стужа заставляла чунгов искать себе убежища на ночь задолго до вечера; и однажды еще засветло они остановились у входа в какую-то пещеру. Но, когда они хотели войти в нее, их встретило глухое гортанное рычание и прямо перед ними вырос огромный мохнатый мо-ка. Чунги испуганно отпрянули и совсем освободили устье пещеры. Они ожидали, что мо-ка сам выйдет оттуда и убежит, испугавшись их количества. Но мо-ка только появился у входа и решил остаться внутри, огромный и мохнатый, упрямый и гневно рычащий.

Чунги долго ждали, чтобы он вышел. Но он все не выходил: стоял в пещере, угрожающе, гневно рычал и не хотел уступать пещеру чунгам. А кругом уже начало темнеть, и чунгам грозила опасность провести эту ночь на открытом месте, без защиты от острых укусов холода, замерзая и коченея. Тогда они начали рычать от нетерпения и ярости, но напасть на мо-ка никто не решался. Но вот юный чунг, высокий и сильный, подскочил к мохнатому зверю с острым камнем в передней лапе. Первой вслед за ним подскочила пома, а за нею на мо-ка налетели все остальные чунги, каждый с острым камнем в передней лапе.

Началась жестокая, кровавая битва с чудовищно сильным и крупным зверем. Битва за обладание пещерой, где чунги могли бы спастись от ночной стужи.

Мо-ка встретил нападающих острыми зубами, огромной мускульной силой, тяжелыми, могучими лапами. Чунги ответили ему еще более острыми камнями, чудесной способностью ударять передними лапами. Мо-ка был один, а их много. Правда, он убил одного из них, но остальные убили его и завладели пещерой.

Острые камни чунгов располосовали толстую кожу страшного зверя. С торжествующим ревом и радостными всхлипываниями чунги набросились на мясо и стали рвать его зубами и ногтями. Потом, насытившись, они расселись по пещере, довольно урча и почесываясь.

Некоторые из чунгов при этом случайно уселись на разбросанные по пещере лоскуты шкуры убитого мо-ка и принялись ерзать по ним, хихикая от удовольствия, как ерзал юный чунг, сев на лоскут шкуры убитого кат-ри. Шкура мо-ка грела особенно приятно; и каждый из них принялся собирать куски ее и складывать, чтобы сесть на них. С этого дня всякий раз, когда им случалось убить мо-ка, или и-вода, или вига, или кат-ри, каждый из чунгов стремился завладеть куском шкуры, чтобы, садясь, подкладывать под себя. Пробужденное сознание подсказывало им, что шкуры убитых и съеденных ими животных имеют свойство греть, если сесть на них.

А у юного чунга сознание сделало еще один шаг вперед — и чунги увидели однажды, как он встал и взял с собою лоскут шкуры, на котором сидел всю ночь; как не выпускал его из лап целый день и как на следующий день подложил его под себя, в то время как все другие чунги сидели на голых камнях.

28
{"b":"50911","o":1}