A
A
1
2
3
...
23
24
25
...
96

О приписных к заводам крестьянах (они составляли основную массу работных) упоминавшийся уже капитан-поручик Маврин писал, что они отданы «совершенно в жертву заводчикам», «домишки свои покинули впусте», так как заводчики подолгу, особенно в летнее и осеннее «страдное» время, держат их на мануфактурах, думают «о своем прибытке и алчно пожирают все крестьянское имущество». Оренбургский губернатор Волков добавляет к этому, что владельцы думают только о том, «дабы их заводские крестьяне совсем домостроительства не имели, а единственно от заводской работы питались». Эти крестьяне шли к заводам от своих сел и деревень по нескольку сот верст, иногда даже за тысячу и более верст. Продукты брали в заводских лавках по повышенным ценам. Расценки за труд произвольно снижались. Многих крестьян заводчики переселяли на заводы, иногда давая им при мануфактуре клочок пашни, иногда лишая и этого. Они превращались в работных людей, трудящихся «безотлучно». На Авзяно-Петровском заводе, например, в 1757 году 96 процентов мастеровых являлись выходцами из приписных крестьян.

Формально приписной крестьянин, чтобы отработать на заводе подать, должен был в 60-е годы пробыть на заводе летом 28 дней — с лошадью, 34 дня — без лошади; зимой соответственно 17 или 42 дня. Но к ним нужно прибавить время на ходьбу или поездку из деревни на завод. К тому же с 20-х годов, когда были установлены нормы, оброчный сбор увеличился с одной души от 1 рубля 10 копеек до 1 рубля 70 копеек, а стоимость хлеба выросла в три раза. Все это приводило к увеличению срока — фактически приписной терял от 77 до 156 дней в году. Помимо прочего, «партичные» отрабатывали за больных, увечных, престарелых односельчан.

Особо тяжелую долю имели работные из крестьян, находившихся в полной крепостной зависимости от заводчиков (посессионные и отданные в крепостничество). Из них выходила основная масса мастеровых, постоянных рабочих. Они полностью зависели от произвола владельцев, заводской администрации.

Вольнонаемных, положение которых было, конечно, лучше, тоже безжалостно эксплуатировали — обсчитывали, задерживали сверх срока, указанного в договоре о найме (не выдавали паспорта, «покормежные»), заставляли работать в счет полученных ранее денег (задатки и т. д.), покупать продукты в хозяйских лавках.

Рабочий день на уральских заводах длился зимой 10 часов, осенью и весной — 12 часов, летом — 14 часов. На рудниках работали по 13 часов в день круглый год. На выжиге угля и рубке дров трудились и женщины. Не стеснялись эксплуатировать и детей — на кузницах (мальчики с 10—12 лет), при изготовлении медной посуды (мальчики 7—8 лет).

Оплата труда, весьма низкая, долгие годы оставалась на одном уровне, тогда как цены на продукты питания дорожали непрерывно. «Ослушников», «нерадивых» (а для отнесения к этой категории достаточно было распоряжения хозяина, его управителя или мастера) жестоко наказывали — широко применялись батоги и кнуты, плети и палки, карцер и железные ошейники, заключение в тюрьму на хлеб и воду. Заводчики нередко, чтобы скрыть свои преступления в отношениях с работными людьми, приказывали морить их голодом в подвалах, топить в воде и т. д.

В ряде отраслей промышленности центра Европейской России (например, в текстильной — Иваново-Шуйский, Костромской районы и др.) развивается капиталистическая мануфактура, основанная на вольнонаемном труде. Появляется немало подобных предприятий, принадлежавших купцам, «капиталистым» крестьянам. Многие крестьяне работают на предпринимателей у себя дома, в светелках, другие уходят на промысел в те же мануфактуры. Много наемных трудятся на водном и гужевом транспорте, на погрузочно-разгрузочных работах, ремонте судов, на промыслах (добыча соли, рыбы и пр.). В 60-е годы количество наемных рабочих составляло примерно 220 тысяч человек, к концу столетия их число увеличилось еще на 200 тысяч, то есть почти вдвое. В стране складывается капиталистический уклад в экономике.

Дальнейшее развитие получает всероссийский национальный рынок. Рост промышленности, ремесла, появление новых городов, разложение крестьянства, отрыв многих крестьян от земледелия создавали для этого условия. Многие села превращаются в промышленные, торговые центры. К концу столетия насчитывалось около 1800 ярмарок. Большое число судов, лодок, барок, подчас значительного водоизмещения (большие ладьи поднимали до 100 тысяч пудов и более грузов), ходило по всем направлениям — Волге, Каме, Оке, Северной Двине, Западной Двине, Вышневолоцкой системе, Ладожскому каналу, Днепру и другим рекам. Оживленными торговыми артериями стали великие сибирские реки — Обь, Енисей, Лена. А по огромному сухопутному Охотскому тракту люди и товары шли от Петербурга и Москвы через всю страну до Охотска.

Оживление торговли внутри страны сопровождается и усилением внешнеторговых связей. Все больше вывозится не только продуктов сельского, лесного хозяйства (лен, пенька, пакля, юфть, ткани, лес, канаты, щетина, сало, пушнина, хлеб и др.), но и промышленных товаров (железо, медь и др.). Ввозили главным образом предметы потребления для двора, всего дворянства. В середине столетия (на 1749 год) оборот составил 12,6 миллиона рублей, на 1765 год — 21,3 миллиона рублей, причем актив баланса (превышение вывоза над ввозом) вырос с 1,2 до 2,7 миллиона рублей.

В целом развитие промышленности, торговли, всего хозяйства страны отвечало интересам дворянства, крепостнического государства. Власти, даже объявляя о свободе промышленной и торговой деятельности (указы 1767, 1775 годов), имели прежде всего в виду интересы дворян — предпринимательской деятельности их самих или их крепостных «капиталистах» крестьян, с которых они получали большие оброчные платежи, одалживали у них немалые деньги или получали последние за выкуп на волю. Тем самым повышались доходы «благородного» сословия. Той же цели служили объявление монополии дворян на винокурение, открытие ссудных банков, контор, касс. Дворяне пользовались всем этим. Доходы они получали от всего, выжимали их из своих крестьян на барском поле, в виде оброков, продавали на внутреннем и внешнем рынке продукцию, которая производилась в их имениях — на полях, в промыслах или вотчинных мануфактурах. Однако самая жестокая эксплуатация не спасала многих из них от разорения, так как доходы они проживали, состояния проматывали. В результате все хуже становилось положение «подлого племени» — крепостных и других крестьян, работных, всякого подневольного люда.

Успехи России во внешней политике служили интересам прежде всего господствующего класса. Но одновременно они содействовали развитию страны, отражали общенациональные интересы — защиту от внешних врагов, обеспечение безопасности границ государства, его нормального развития в будущем. В середине и второй половине столетия страна вела победоносные войны — с Пруссией (Семилетняя война 1756—1762 годов), Турцией (первая в 1768—1774 годах, вторая в 1787—1791 годах). Они прославили русское оружие, приумножили воинскую славу русского солдата и матроса. Расширилась территория государства — по разделам Польши, в которых участвовало и русское правительство, к России отошли Правобережная Украина и Белоруссия — исконные древнерусские земли, утерянные еще в годы Батыева разорения и татаро-монгольского ига, действий польских и литовских великих князей и королей, магнатов и шляхты.

Во внешнеполитических, военных успехах России решающая роль принадлежит русским солдатам и матросам — выходцам из крестьян и горожан. Русские люди, которые вели беспощадную и непрерывную борьбу с угнетателями внутри страны, показывали такие же чудеса храбрости и при защите родной земли от внешнего врага, в борьбе за возвращение древних русских земель, за решение насущных для страны задач. И в этом нет ничего удивительного — несмотря на тяготы и притеснения со стороны угнетателей-дворян, угнетенные вставали всегда, когда это было нужно, на защиту своих очагов, своей родины.

На вновь вошедших в состав России землях, как и в областях, вошедших ранее, в XVI — первой половине XVIII века, новые импульсы получило развитие хозяйства и культуры, сотрудничество и взаимопомощь русского и нерусских народов. Одновременно шло проникновение сюда крепостнических порядов — русское дворянство, церковь захватывали здесь земли, перемещали на них крепостных из центра или превращали в крепостных местных жителей, русских и нерусских. Русские чиновники, губернские, провинциальные, уездные, с их произволом и вымогательствами, священники, проводившие христианизацию мусульман и язычников, нередко насильственную, произвол местных нерусских феодалов, старшин делали жизнь жителей национальных районов очень трудной. Хотя размер ясака с нерусских народов был, как правило, значительно ниже налогов с русских людей, однако всякие дополнительные повинности и поборы, национальное угнетение в области религии, в быту, изъятие земель в пользу феодалов, попов имели естественным следствием недовольство башкир и татар, мордвы и чувашей, казахов и калмыков и др., трения на национальной почве (взаимные нападения, грабежи). Однако совместное проживание, труд на одной земле приводили к укреплению связей, взаимопонимания между социальными низами разных национальностей. Они заключали браки между собой, обменивались хозяйственным опытом, навыками. Вместе отстаивали свои интересы в борьбе с помещиками и заводчиками, как это не раз случалось в ходе многочисленных волнений и восстаний.

24
{"b":"5100","o":1}