ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наша группа скоро познакомилась с этой четой. Выполняя распоряжение Билла, мы разговаривали между собой по-английски, и новые постояльцы заметили это. Они первыми заговорили с нами и явно чувствовали себя хорошо в нашем обществе.

– Артур, дорогой, закажи мальчикам что-нибудь выпить… – призывала маленькая американка своего супруга, когда нам подавали кофе после обеда.

Супруг Артур безропотно раскошеливался.

В первый вечер нашего знакомства миссис Стефенс обратила внимание на большие цифры на желтых фуфайках.

– Почему вас пронумеровали? – удивилась она.

– Мы яхтсмены, – на редкость учтиво и кротко ответил Билл Маккэй. – Готовимся к состязаниям на Кубок «Америки», и номера нужны, чтобы отличать зерна от плевел…

На этом Билл посчитал разговор оконченным и удалился в свою комнату. Мы же остались сидеть за столом.

Мистер Артур Стефенс помолчал, обдумывая высказывание Билла Маккэя, потом осведомился:

– Кубок «Америки»?.. Тот самый?..

– Тот самый, – подтвердил я.

– Черт возьми!

Его удивление было велико и неприкрыто. Почти на грани притворства.

Мы были только рады обществу новых людей. Что говорить, «Папенькины мальчики» и «Маменькины сынки» успели поднадоесть друг другу. Тяжелый труд на море и нескончаемые тренировки на берегу были непростым испытанием для души и тела. И на долю деликатной американской четы выпала роль умеряющего напряжение буфера.

Однако Билл явно не разделял моей симпатии к Артуру и Сэлли Стефенс.

– Хотел бы я знать, Морган, зачем, собственно, мистер и миссис Стефенс находятся здесь… – задумчиво произнес он однажды.

– Что ты подразумеваешь?

– Очень уж много вопросов задают. И слишком щедры на выпивку.

Но ведь все пожилые люди любят задавать вопросы? И кто из нас откажется пропустить стаканчик?

В конце июня нам стало не до даровой выпивки. Билл, Мона Лиза, Георг и я устроили совещание в узком кругу. Предстояло разработать конструкцию палубы яхты-претендента. Мы посчитали, что достаточно хорошо изучили «Конни», чтобы сделать конечные выводы на основе полученного опыта.

Пять вечеров и ночей шло тщательное обсуждение всех деталей. Ведущая роль в этой дискуссии принадлежала не Биллу, а Моне Лизе. Его записи и слова весили больше. Я восхищался способностью Билла в конкретной ситуации подчиниться чужому авторитету. Это лишний раз доказывало его величие.

В итоге мы постановили, что палуба претендента в основном должна быть такой же, как палуба «Конни». Однако с некоторыми важными поправками.

– И такие же поправки надо зимой внести в конструкцию «Конни», – заметил Мона Лиза.

Мы согласно кивнули. Лучше всего, если «механический заяц» во всем будет подобен претенденту. Тогда мы получим достойного соперника.

– На здешней верфи можно это сделать? – спросил я.

– Вряд ли, – сказал Билл. – Придется просить дядюшку Яльмара.

На том и порешили. Перед зимним перерывом отбуксируем «Конни» в Гётеборг, где судостроитель Яльмар Юханссон займется модернизацией. Старая благородная леди станет еще благороднее.

После наших ночных дискуссий возобновилась обычная работа. Тренировки и пошив парусов.

Вечер шестого июля, двадцать минут восьмого. Я сидел в одиночестве за столиком под навесом перед кондитерской Берга, наслаждаясь чашкой кофе и свежим пирожным. Отдохну немного, а затем – к чертежной доске в парусной мастерской. Солнце стояло еще высоко над горизонтом, даруя тепло отдыхающим.

В гавани, в каких-нибудь десятках метров от моего столика лениво скользили по волнам яхты всевозможных типов и размеров. В мире найдется немного таких кафе.

– Вот вы где, господин Линдберг… Разрешите?

Я поднял сердитый взгляд. На этот раз Учтивый господин явился без зонта. Но всё с тем же портфелем под мышкой.

– Как будто я могу запретить… К тому же за вами чашка кофе с прошлого раза.

– У вас хорошая память, господин Линдберг. – Он приветливо улыбнулся.

– Я не забыл и того, что случилось потом.

– Случилось потом? Не понял.

Я не стал объяснять. Не хочет признавать своих друзей-приятелей – не надо. Не дожидаясь моего согласия, он опустился на стул напротив меня. Блаженно вздыхая, поставил портфель на пол.

– Чудесный вечер… – произнес он.

– Только что было еще чудеснее, – заметил я. – Что вам от меня надо? Вроде бы всё уже испробовали. Побои и суд. Что на очереди?

– Кофе, пожалуйста, – невозмутимо обратился он к подошедшей официантке. – Пирожные хорошие, господин Линдберг?

– Очень…

– И одно пирожное, – дополнил он заказ. Официантка сделала реверанс и удалилась.

– Что вам надо от меня на этот раз? – повторил я свой вопрос.

– Ничего дурного. Я всегда желаю господину Линд-бергу всяческих благ… Особенно на этот раз. – Наклонясь над портфелем, он открыл его, порылся в бумагах и вытащил столь хорошо знакомые мне счета. – Вы не очень разумно вели себя, господин Линдберг, совсем неразумно. Но мы не злопамятны. Мы решили простить вас.

Я молча ждал.

– Мы избрали другой способ решения проблемы… – Он посмотрел на меня с улыбкой. – Вы еще расплатитесь, господин Линдберг… Рано или поздно.

Я соображал, что ответить, а он вдруг принялся методично, не спеша рвать на мелкие клочки счета компании «Дакрон». Улыбаясь при этом так, словно произнес что-то очень остроумное. Легкий вечерний бриз разметал по набережной конфетти из финансовых документов.

– Как я уже сказал – чудесный вечер… – возвестил Учтивый господин.

– Что это значит?..– спросил я, стараясь не повышать голос.

В самом деле, как это все понимать?

– Дело прекращено, господин Линдберг… Сегодня в суд поступило письмо, которое подтверждает, что мы с вами пришли к соглашению. Долг ликвидирован.

– Ликвидирован… – тупо повторил я.

Он встал и поклонился преувеличенно вежливо.

– Всего доброго, господин Линдберг… Пойду продолжать свою прогулку. Когда принесут мой кофе, можете его выпить. Судя по вашему лицу, вам необходимо взбодриться…

Пока я собирался с мыслями, он уже успел уйти довольно далеко. В полной растерянности я провожал его взглядом. Перед посудной лавкой он встретился с Биллом Маккэем. Они остановились и что-то сказали друг другу, прежде чем разойтись. Билл Маккэй? Билл и Учтивый господин знакомы?

Учтивый растворился в толпе гуляющих курортников.

Постепенно до меня дошло. Кто-то позволил себе жест. Стоимостью в шестьдесят две тысячи крон. Чтобы продемонстрировать свое превосходство. Я ощущал скорее страх, чем облегчение.

Подошла официантка, поставила на стол передо мной кофейник и пирожное.

Воскресенье выдалось солнечное, правда, душноватое. Видимо, собиралась гроза. Я предвкушал вылазку на «Бустере» вместе с Астрид и Георгом на один из дальних островов. Мы задумали взять с собой еду и отдохнуть денек. Только втроем, подальше от парусов, штанг и Билла Маккэя.

Однако я предупредил Георга, что должен сперва взглянуть на нашу доску объявлений. А там, приколотый канцелярской кнопкой, висел лист бумаги с наспех набросанным текстом:

Важно!

«Папенькины мальчики» и «Маменькины сынки» —

в 17.00 сбор в лекционном зале.

Билл

Мы вышли в море на «Бустере», но объявление Билла весь день омрачало нам радость, мешая вполне насладиться ощущением свободы.

В назначенный час все члены группы собрались в зале. Окна были распахнуты, но, несмотря на сквозняк, было жарко, как в бане. Мы обливались потом, точно после напряженной тренировки. Приглаживая волосы ладонью, я почувствовал, что они жесткие от морской соли. И мне пуще прежнего захотелось быть в эту минуту на дальних островах.

Небывалый случай: Билл задерживался. Неужели он способен опаздывать к назначенному сроку? Было даже как-то приятно обнаружить в нем такую человеческую черточку.

Билл явился в пять минут шестого. Вместе с ним пришли Анетта Кассель и адвокаты Леффлер и Марк. Мужчины сухо приветствовали нас, Анетта воздержалась от лучезарных улыбок. Сразу было видно, что они чем-то недовольны. По лицам адвокатов можно было подумать, что они пришли на судебный процесс. Заняв места на возвышении, вся четверка уставилась на нас.

19
{"b":"514","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Бегущая с Луной. Как использовать энергию женских архетипов. 10 практик
Дети судного Часа
Как написать бестселлер. Мастер-класс для писателей и сценаристов
Колыбельная звезд
Книга Джошуа Перла
Темная ложь
Свой, чужой, родной
Полночный соблазн
Чувство Магдалины