ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Осторожно!.. Винт… буксирный трос!..– закричал я.

Обмотайся трос вокруг винта, и нам будет крышка. Угораздило же Чиннмарка руку порезать!

– Становись на руль! – бросил я ему и ринулся вперед.

«Торд» прикрыл «Конни» своим корпусом, так что мне было легче передвигаться на баке. Добравшись до носового релинга, я принялся лихорадочно выбирать толстый канат.

Белый трос был облеплен гнойно-желтой слизью медуз. Ладони скользили по ней, как если бы я хватал руками угря. Но жжение я не почувствовал, мои руки давно уже не боялись никаких стрекательных клеток.

– В чем дело?..– Ветер донес до меня слова Билла.

– На яхте открылась течь!.. Вода прибывает!..– заорал я так, что голос чуть не сорвался.

– Громче кричи!..– отозвался Билл.

Черт дери, мои голосовые связки не железные… Сердито я показал жестами Чиннмарку, чтобы он подвел «Конни» ближе к «Торду». Чиннмарк поднял правую руку, показывая, что понял меня. Рука была сжата в кулак, умеряя кровотечение. От кулака вниз по запястью бежала красная струйка.

«Торд» и «Конни» скатывались в ложбины, чтобы тут же взмыть вверх на гребне. В опасной близости друг от друга. Продолжая выбирать буксирный трос, я оглянулся назад – как там Чиннмарк? Удержит «Конни», не даст ей столкнуться с «Тордом» на этих бешеных качелях? Наши суда вели себя будто два параллельных лифта.

Чиннмарк умело рулил, не спуская глаз с пляшущего рядом «Торда». Вот опять сигналит окровавленной рукой: все в порядке.

Молодец Чиннмарк.

Сложив ладони рупором, я набрал побольше воздуха в легкие и прокричал, разделяя слова:

– У… нас… течь… вода… прибывает… вовсю!

Мы подошли так близко к «Торду», что я хорошо различал лицо Билла, словно вытесанное из гранита.

– Понял!.. Серьезная течь? – Его голос звучал уверенно и спокойно.

– Не знаю… Мы не смогли уточнить место!

– Ясно… Зайдем за Раммен с подветренной стороны!.. Понял?

– Понял!.. Только не ускоряйте ход!.. Последних моих слов Билл не слышал, он уже возвращался в рулевую рубку.

По мере того как «Торд» удалялся от нас, я отдавал лежащий на палубе трос. Дизели «Торда» глух» взревели, включаясь в единоборство. Машине противостояли могучие противники: собственный вес буксира и полтора десятка с прибавкой тонн «Конни» плюс штормовой ветер и беснующееся море. Сорванная ветром с троса желтая слизь разлеталась над морем.

Мало-помалу «Торд» вновь развил нужную скорость. Рокот прибавивших обороты мощных двигателей смешивался с плеском волн о борта и завыванием ветра в органных трубах такелажа. Повышение оборотов означало повышение скорости буксировки. Не могу сказать, чтобы меня это радовало. Я пополз обратно, волны меня пощадили, и я благополучно свалился в кокпит к Чиннмарку. Только колени побаливали после такой прогулки.

– Они хотят завести нас под прикрытие Раммена, – сообщил я Чиннмарку.

– Хотят, говоришь… скажем так: попытаются…

– Я встану на руль.

– Она все хуже слушается…

– Это из-за воды, которая плещется в трюме. Чиннмарк подался вперед, лег на живот и заглянул под палубу. Налетевшая справа волна спустила вниз по трапу еще несколько сотен литров соленого моря.

– Там воды чертова уйма, – доложил Чиннмарк.

– Чертова уйма – это сколько? – сердито крикнул я.

– Столько, сколько прибавилось к прежней чертовой уйме! – ухмыльнулся он, проводя по лицу раненой рукой.

Кровь придала ему сходство с индейцем в воинской раскраске.

Я сорвал с шеи мохнатое полотенце, которым всегда обматываюсь, выходя в море. Оно было мокрое, как губка, лежащая на дне морском.

– Оберни руку, – сказал я. – Может, остановит кровь.

– Спасибо.

В трех милях под ветром от «Торда» из волн возник серый скалистый массив острова Раммен. Три мили открытого моря… Всю дорогу до подветренной стороны Раммена мы будем во власти стихий.

Медленно «Торд» лег на более восточный курс. Дальше нам предстояло идти, принимая ветер и волны с кормы.

Когда буксир завершил поворот на сто десять градусов, разразился подлинный ад. Огромный вал подобрался к «Конни» сзади и поднял корму высоко над водой. Нос яхты смотрел почти вертикально в ложбину. Палуба уподобилась крутой лыжной горке. Носовой релинг скрылся в воде, и казалось – весь корпус последует за ним туда же.

– Нелегко нам придется, подставляя зад ветру и волнам!

– Эти болваны тащат нас слишком быстро!

– А, черт, она не слушает руля!

Я крутил штурвал влево, вправо. Он вертелся свободно, словно пропеллер. Никакого давления на перо.

– Перо висит в воздухе!.. Ты крутишь его над водой, Морган…

Тем временем волна прокатилась дальше под корпусом, и перо снова шлепнулось в воду. Я напряг все силы, парируя рывок штурвала, и зажмурился от боли в грудных мышцах.

«Конни» метнулась было наискось влево от «Торда», но, прежде чем нас настигла следующая волна, мне удалось укротить своенравный порыв яхты и отвернуть нос вправо. Требовалось разворачиваться предельно круто, чтобы лечь на сколько-нибудь ровный курс за кормой «Торда». «Конни» не желала подчиняться. Она дергалась, металась, вырывалась у меня из рук. Из-за тяжелого подвижного груза в трюме качка получила совершенно нелогичный, не поддающийся контролю характер.

В самый разгар крутого поворота корму опять подняла гигантская волна.

– Внимание… девятый вал, черт бы его побрал!..

– Ты что – считаешь их?

Чиннмарк знал не хуже меня, что девятую волну во время бури принято считать самой сильной и опасной.

Настигнув нас, огромный вал подбросил корму «Конни» вверх чуть ли не к самым облакам, истерзанным штормовым ветром. Подбросил безжалостно, еще сильнее, чем в первый раз.

Снова перо вырвалось из воды. Снова взбивало воздух. Штурвал вертелся, точно колесо ярмарочного аттракциона.

Я стоял у руля как пентюх, не в силах что-либо предпринять, Лишенная маневренности, подраненная «Конни» всецело была во власти произвола моря.

Нос яхты исчез под водой в бездне глубокой ложбины. Но этот вал не прокатился под днищем, а понес вперед длинный корпус. Яхта зависла на гребне, словно этакая огромная доска для серфинга.

Перо руля взбивало воздух.

И вот – неизбежный рывок буксирного троса, которого я опасался, зная, что он непременно последует под конец стремительного спуска по скату волны.

Форштевень «Конни» торпедой вспорол водную толщу.

Весь корпус яхты передо мной поглотило море. Я увидел, как мачта торчит над волнами, точно качающаяся веха. В ту же секунду чьи-то могучие длани подняли меня из кокпита и швырнули за борт. Высокая волна подхватила меня и отнесла в сторону от тонущей две-надцатиметровки.

В спасательном жилете я вертелся пробкой на гребнях беснующихся волн.

Странно и нелепо было наблюдать, как наша красавица «Конни» исчезает под водой.

Оранжевым поплавком качался на гребне волны Чиннмарк. В нескольких метрах от него все еще торчала из воды половина мачты «Конни».

Очередная волна понесла Чиннмарка к мачте. Так, кажется, он ухитрился вцепиться в мачту руками… Тут и меня подбросило ближе к нему. Я попытался плыть, но в тяжелом клеенчатом костюме только без толку взмахивал руками и ногами.

На глазах у меня мачта уходила все глубже под воду. Прижавшись к ней, Чиннмарк отчаянно перехватывался обеими руками.

На миг я увидел его исполненное ужаса лицо.

– Отпусти мачту!..– заорал я и едва не захлебнулся сам.

Какого черта он не отпускает мачту! Неужели не понимает, что…

Новый гребень поднял меня, и внизу, в глубокой ложбине между валами, я снова увидел Чиннмарка. Он по-прежнему цеплялся за мачту, объятый паническим ужасом.

– Отпусти!.. Отпусти!..– опять закричал я, давясь ветром.

Поздно. Его голова исчезла под водой.

Главное – держать себя в руках, попытаться мыслить последовательно… Самое разумное сейчас – толкаясь ногами, откинуться назад, держать голову возможно выше над водой.

И постараться обнаружить топ мачты, он будет моим ориентиром. Выждать, когда меня снова поднимет на гребень. Осмотреться. Спокойно, Морган, только спокойно.

24
{"b":"514","o":1}