ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Когда вынырнула палуба «Конни», последовала команда «стоп!». Экипаж плавучего крана запустил большой компрессор и подсоединил помпы. Два аквалангиста поместили в чрево яхты стальные цилиндры, помпы заработали, и мы на «Торде» увидели, как «Конни» медленно поднимается над волнами.

Час спустя после того, как палуба красавицы две-надцатиметровки вновь увидела дневной свет, яхта была на плаву. Я смотрел на нее с великой радостью.

– Что ж, пошли, Морган, – сказал Билл.

Мы спустились на борт «Конни» и бегло осмотрели ее. Яхта почти не пострадала. Мы не нашли никаких пробоин.

– Ты что-нибудь понимаешь? – Билл покачал головой.

– Нет.

– Ни одной пробоины, черт дери! Почему же вода так сильно прибывала? – удивлялся Билл Маккэй.

Я ограничился тем, что изобразил на лице такое же удивление.

Чтобы не пришлось завершать буксировку в темноте, мы с Биллом на этом прервали осмотр. Он вернулся на «Торд», я остался на «Конни». На этот раз общество мне составил Мартин Графф. Чиннмарк все еще отлеживался на борту «Торда».

Попрощавшись со спасателями, мы тронулись в путь. «Торд» исправно выполнял роль тягловой лошади, и «Конни» плавно скользила по воде. Море – многоликая стихия – вело себя смирнехонько, совсем не так, как сутками раньше.

Во время буксировки я попытался спокойно и методично рассудить, что же все-таки произошло. Одно было ясно. Стоя на дне, я сгоряча неверно определил главную цель диверсии. Не я, а «Конни» была первейшей мишенью злоумышленника. Все было подстроено в расчете на то, что яхта пойдет ко дну далеко от берега, где поднять ее будет невозможно. Это стало бы серьезнейшим ударом по операции «Отче Наш». Заключительные тренировки пришлось бы проводить без «механического зайца». Без «Конни».

Но почему использовали именно мой нож? А не любой другой металлический предмет? Я усмехнулся. Нетрудно догадаться… Не оправдайся расчеты наших врагов, которым нужно было, чтобы «Конни» затонула на большой глубине, тогда сыграло бы свою роль обнаружение моего ножа. Промашка в главном позволяла достичь хотя бы второстепенной цели. Рано или поздно в сливе найдут приметный нож, и вина падет на меня. Я окажусь козлом отпущения.

Подошел Мартин, сел рядом со мной.

– Отличный денек, Морган… – произнес он, вдыхая осенний воздух.

– Что верно, то верно.

– Больно вид у тебя задумчивый. Случилось что-нибудь? – Он внимательно посмотрел на меня.

– Да нет, ничего.

– Ты на кого-то злишься. – Он весело улыбнулся.

– Устал малость. Погружение отняло больше сил, чем я ожидал.

Мартин кивнул и оставил меня в покое. Я продолжал размышлять о диверсии.

Следующий вопрос: кто? Кто ее подстроил? Кто засунул мой нож в сливную трубу гальюна?

Кто-то из моих товарищей по экипажу. Вроде бы больше некому…

Я постарался вспомнить, что происходило на «Конни», когда мы стояли у пристани в Марстранде. Память беспорядочно воспроизводила отдельные смутные картинки, словно размытые завесой тогдашнего ливня. Последние полчаса перед отплытием на «Конни» непрерывно толокся народ. Несколько человек укрылись в каюте от дождя. Другие спускались на борт просто для того, чтобы попрощаться со мной и Чиннмарком. Выходило, что на яхте побывали чуть ли не все члены обоих экипажей.

Мысль о том, что виновник аварии – один из моих товарищей, терзала меня. Словно я предавал их, допуская такую возможность. Но кто же еще? Сливное отверстие не могло быть открыто ночью, тогда «Конни» пошла бы ко дну еще в гавани. Насколько я мог судить, диверсию подготовили за полчаса, от силы за час до начала буксировки. И я мог поклясться, что в это время поблизости от яхты не было никаких посторонних лиц.

Может, какой-нибудь аквалангист подплыл под водой к «Конни» и снизу затолкал нож в трубу? Нет, это исключено. К тому же это непременно было бы замечено кем-нибудь из нас.

– Ты не заболел, Морган?

Я не заметил, как Мартин подошел ко мне сзади.

– Здоров как бык. – Я выжал из себя смех.

– А выглядишь хуже черта.

– Спасибо за комплимент!

Мартин покачал головой и спустился в кокпит. Что это он так пристально меня рассматривает? Может быть, неспроста?

Нет, Морган, остановись. Ты уже начинаешь подозревать своих лучших друзей.

Внезапно меня осенило. Ну, конечно! Решение выглядело так просто, что я облегченно рассмеялся. Все подозрения на счет моих товарищей разом отпадали. Мой нож вполне могли засунуть в гальюн днем раньше. Или ночью. Кто угодно мог это сделать!

Скажем, так: злоумышленник прокрался на борт в темноте. Это было несложно, никто не караулил «Конни». Сначала он заклинил клапан моим ножом. Но этим дело не ограничилось: он закупорил слив снаружи. Чтобы вода не проникала внутрь рагьше времени. И подобрал для пробки не твердый, крепкий материал. Напротив, он взял такой предмет, который выполнял бы свою роль, лишь пока «Конни» тихо покачивалась у пристани. Зато неизбежно выскочило бы в море, на крутой волне. Освободив тем самым отверстие.

Господи, до чего же просто. Я сам мог бы сделать это в два счета. Следовало только взять какой-нибудь не слишком твердеющий материал. И чтобы он не оставил следов. Даже обычное тесто сгодилось бы. Или круглый кусок толстого картона. При сильной качке он быстро размок бы. Открыв морю свободный проход в чрево «Конни».

Я громко рассмеялся. От всей души. Словно услышал хороший анекдот.

Мартин выглянул из кокпита.

– То-то, совсем другое дело, – улыбнулся он.

– Ты прав, Мартин… – сказал я. – День в самом деле прекрасный!

К этому времени мы уже приблизились к Гётеборгу и различали очертания берега. На море словно опустилась темная бархатная завеса. Красиво так, что у меня в груди защемило.

Парни дядюшки Яльмара на верфи были предупреждены, и «Конни» с ходу легла на слип. Плавно заработала лебедка, и салазки с яхтой, скрипя, поползли по рельсам. Тридцать четыре тонны дерева и металла медленно и величаво выбрались на твердь.

«Конни» вернулась домой в полной сохранности.

Получив «добро» от Билла Маккэя, я позволил себе неделю отдохнуть. Вечера были заполнены Моникой – телефон выключен, никаких яхт, никаких парусов. Семь дней и семь ночей вдали от Билла, «Конни», «Папенькиных мальчиков» и «Маменькиных сынков». Зато рядом с Моникой. Только Моника и я. И упоительная близость.

– Морган, ты не задумывался над тем, что счастье чаще всего состоит из кратких мгновений, минут, секунд? – философически осведомилась Моника, когда на седьмой день я пожаловался на то, как быстро пролетела неделя.

Возможно. В таком случае мы с ней превратили эту неделю в секунду, ладно, пусть минуту.

Каждый раз, когда мне вспоминались Учтивый господин, разорванные счета, диверсия на яхте, я гнал эти мысли как незваных гостей.

Это была одна из самых чудесных недель в моей жизни.

Середина декабря. За грязными окнами парусной мастерской кружили снежинки. Уже в ноябре антициклон с севера принес похолодание. Морозы вгрызлись в неутепленные летние постройки Марстранда так, что трещала древесина.

В мастерской все электрокамины, какие удалось добыть, излучали красные киловатты раскаленными спиралями. Но и они не могли изгнать из углов курзала сгустки промозглого воздуха.

Кронпринц и его товарищи кутались в шарфы и вязаные кофты.

– Черт дери, масло в швейных машинах загустело до невозможности! – вырвалось у Кронпринца.

Игла с трудом пронизывала парусину, и полчища бранных слов парили над досками пола, истертого каблуками танцоров. Можно было подумать, что брань помогает: зигзаги швов соединяли полотнища, превращая их в паруса. Несмотря на холод и густое машинное масло.

Судя по снежным вихрям, антициклон выдохся, и на смену ему приближался циклон.

На верфи «Ринген» умельцы дядюшки Яльмара и Билл Маккэй с первого ноября секцию за секцией соединяли вместе большие формованные листы алюминия по мере их прибытия в Марстранд на больших грузовиках.

29
{"b":"514","o":1}
ЛитРес представляет: бестселлеры месяца
Первому игроку приготовиться
Побег без права пересдачи
Кости зверя
Узнай меня
Мое особое мнение. Записки главного редактора «Эха Москвы»
Озил. Автобиография
Тени прошлого
Луна-парк
Бессмертный