ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Да уж, объяснять не надо.

Билл внимательно изучал мое лицо. Суровый взгляд его был исполнен серьезности.

– Мы преподадим этим янки урок, который они всю жизнь будут помнить… – произнес он негромко, играя желваками.

За полтора года до старта в Ньюпорте он мысленно был уже там.

– Где намечено тренироваться? – спросил я.

– В Марстранде, – ответил Микаэль Леффлер. – Уже идет подготовка слипа, и большой участок вокруг верфи «Ринген» огорожен забором, чтобы исключить проникновение посторонних. Жить будете в «Гранд-Отеле».

– Будем держаться вместе, как одна большая счастливая семья, – сказал Билл Маккэй, обнажая в широкой улыбке белые зубы и один золотой.

Расстался с зубом во-время гонок подобно тому, как я потерял один сустав на правой руке? Одно мне было ясно: подготовка к великому приключению уже идет полным ходом.

– Кто будет строить лодку для состязания? – спросил я.

– Дядюшка Яльмар. Он уже перебирается в Мар-странд со своей бригадой.

Я улыбнулся про себя. Дядюшка Яльмар… Билл Маккэй назвал старого судостроителя Яльмара Юханссона так же, как мы, гётеборгские парусники, с юных лет звали этого искусного мастера, подлинного кудесника, в мозолистых руках которого дерево буквально оживало. Претенденты на Кубок «Америки» могли быть уверены, что работа будет выполнена превосходно.

– А остальной экипаж?..– осведомился я. – Уже набран?

– Как раз сейчас мы связываемся с лучшими яхтсменами Дании, Финляндии, Норвегии и здесь, в Швеции, – вступил Микаэль Леффлер.

– Они заинтересованы? Билл Маккэй усмехнулся.

– Заинтересуются, Морган. Не сомневайся!.. Но запомни одну вещь: место в экипаже никому не обеспечено заранее. Только двоим: тебе как парусному мастеру и мне как рулевому. Всем остальным придется доказать свое право на участие в гонках. Всего в Марстранде будут тренироваться двадцать два человека, два полных экипажа. Девять лучших выйдут со мной на дистанцию. Только девять лучших!..

– Вы забываете, что господин Линдберг еще не дал своего согласия… – перебил директор Хеннинг.

Наступила полная тишина, но я не спешил первым нарушить ее. Как ни кружилась моя голова, я не был готов тотчас принять предложение побороться за Кубок «Америки». Требовалось основательно, спокойно поразмыслить.

Директор Хеннинг явно уловил мое настроение.

– Мы будем благодарны господину Линдбергу, если он сообщит нам свое решение до конца недели, – сказал он. – Не позднее.

– Решу в ближайшие дни, – ответил я.

– Отлично. Так и запишем.

Билл Маккэй испытующе смотрел на меня.

– Тебя ждет серьезнейшая работа, Морган. И большая ответственность.

Я молча кивнул. Мне ли этого не понимать. Но только другой парусный мастер мог бы вполне оценить смысл полученного мной предложения. Изготовить паруса для яхты-претендента!

– Да не волнуйся ты так… – улыбнулся Билл Маккэй. – У тебя будет помощник – Георг-Марстрандер.

Новый сюрприз.

– С ним уже говорили? – спросил я с чувством удивления и облегчения.

– Говорили. Он заинтересован.

Работать вместе с Георгом – что может быть лучше! Нас связывала многолетняя дружба. Один из самых достойных и прямодушных людей, которых я когда-либо знал, он родился и вырос в Марстранде. На дистанциях парусных гонок Георг не раз выигрывал первенство мира и Европы для гафельных и бермудских иолов.

– Что ж… это неплохо, – сказал я.

Билл Маккэй пустил новую спичку в рейс между уголками губ.

– Вот-вот, я так и думал. Мне говорили, что вы с Георгом друзья.

Да, у них явно все продумано… Может быть, потому и обратились сперва к Георгу, чтобы мне было труднее отказаться? Считают мое участие настолько важным, что с самого начала рассчитывали на меня? Я чувствовал себя польщенным, но на душе было тревожно.

– Георг ведь известен тем, что разбирается в парусах, – заметил Билл Маккэй, продолжая изучать выражение моего лица.

– Еще как, – согласился я.

Кому, как не мне, знать об этом. Георг прошел наилучшую школу, не щадя себя проверял каждую новинку на своей собственной яхте. Тысячи часов провел в море у Марстранда, изучая действие ветра и волн на паруса различной формы.

И вот теперь нам с ним предлагают взять на себя ответственность за важнейшую часть яхты-претендента. За ее движитель.

Перед всем миром парусного спорта нам предстоит показать, чего мы стоим. Наши идеи будут оцениваться и проверяться в деле, как никогда прежде. И помогать нам будут полтора десятка работников мастерской Георга.

В кабинете вновь воцарилась тишина.

– У господина Линдберга есть еще вопросы? – спросил наконец директор Хеннинг.

– Да нет, – ответил я. – Пожалуй, я получил исчерпывающую информацию.

Директор Хеннинг встал, и все последовали его примеру.

– Прежде, чем мы расстанемся, господин Линдберг, я должен, пожалуй, упомянуть еще одну вещь. – Директор Хеннинг остановился на полпути к двери. – В своем вступительном слове я говорил о манипуляциях вокруг моей фирмы. Были даже анонимные угрозы. И не исключено, хотя я в это мало верю, что участники проекта могут подвергнуться… скажем так, той или иной опасности. Я считал себя обязанным сделать такое добавление, чтобы господин Линдберг был в курсе.

– Понятно, – сказал я.

Адвокаты проводили меня до двери. Я пожалел, что это не было поручено фрекен Кассель.

– И еще запомни, – заметил напоследок Билл Маккэй. – Марстранд – знатный курорт, но мы-то будем там не в качестве курортников.

– Привет, Морган.

– Чтоб мне провалиться… Давненько не виделись. Пока шло совещание, два кресла в приемной заняли новые лица. В одном сидел Мартин Графф, олимпийская сенсация прошлого года: вопреки всем предсказаниям он завоевал медаль в классе «Темпест». Во втором – Петер Хольм, чемпион мира в классе «Финн».

– Вы тоже получили любовные письма от фрекен Кассель? – спросил я, улыбаясь.

– В чем там дело? – ответил вопросом Мартин.

– Все равно вы мне не поверите, – сказал я, выходя. В ту же минуту в дверях кабинета появилась Анетта Кассель и пригласила моих старых товарищей по парусному спорту.

3

Я затопил камин в гостиной. Моника любила сидеть с поджатыми ногами перед камином наподобие большой ленивой кошки. И лучше всего мы с ней наслаждались любовью как раз у камина. Откровенно говоря, такие минуты я предвкушал сейчас, глядя, как языки пламени все жарче обнимают поленья дров.

В комнате распространился острый свежий запах горящей березы.

Взглядом метрдотеля я еще раз окинул кухонный стол, где керамические тарелки ждали пиццу, а высокие бокалы – красного «божоле». Мой натюрморт дополнялся бутылкой «арманьяка» и двумя пузатыми коньячными рюмками на буфетной полке.

Звонок телефона прервал мои приготовления. У Моники что-то случилось? Она не может прийти?

– Линдберг… – произнес я с тревогой в душе.

– Морган, мир состоит из разумных и не столь разумных людей…

Я тотчас узнал Голос. Тот самый властный, надменный тон. Именно этот человек звонил мне после того, как я получил письмо адвокатской фирмы Марк и Леффлер.

– Надеюсь, ты принадлежишь к первой категории?

– С кем я имею удовольствие обсуждать мой интеллект?

– С твоим кредитором.

– Компания «Дакрон»?

– В письме от компании «Дакрон», которое ты получил вчера, ясно сказано, что ты ей больше ничего не должен?

– Получил вчера?..– Ну конечно, два письма, полученные мной одновременно с посланием адвокатов, все еще лежали невскрытые на столике в передней. – Минутку!..

Не дожидаясь ответа, я положил трубку рядом с аппаратом и вскрыл большим пальцем письмо компании «Дакрон». В сугубо официальных оборотах до моего сведения доводилось, что оплатить мои долги взялось третье лицо. Морган Линдберг и компания «Дакрон» не связаны больше никакими финансовыми обязательствами. Я снова взял трубку.

– Вот, значит… как дело обстоит, – сказал я.

4
{"b":"514","o":1}