ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Я достал из моей сумки с инструментом стальную свайку и большую лупу. С увеличительным стеклом легче делать сплесень. Медленно вращая трос, я рассматривал его конец.

Под лупой пряди казались толщиной в палец.

Что такое?.. Я поднес лупу ближе. Не может быть… Стальной трос явно был поврежден. Несколько прядей сплющены каким-то инструментом. И по клетчатым отметинам я без труда опознал его: плоскогубцы.

Следы от плоскогубцев?

Невероятно. Здесь? Каким образом?

Вывод напрашивался, но как же трудно было на него решиться. Хотя какие уж тут сомнения: если отметины не связаны с производственным процессом, – а это исключено, – значит, кто-то уже потом поработал над тросом.

Кто-то оставил эти следы.

Кто-то вытянул плоскогубцами пряди из сплесня.

Умышленно и злонамеренно кто-то сорвал нам гонку. Заранее ослабил фал. И когда мы ставили спинакер, сплесень разошелся, как распахивается незапертая цверь.

Проклятие!

Я сидел, совершенно убитый, крутя трос в руках. Меня затошнило, и я приготовился выскочить из лодки, но сумел взять себя в руки. Ком под ложечкой рассосался, когда я закурил.

Продолжая смолить сигарету за сигаретой, я постепенно собрался с мыслями. Для сомнений не оставалось места: вот оно, доказательство, у меня в руках.

Сколько раз за прошедшие месяцы я ловил себя на гом, что с тревогой жду новых неприятностей? И неизменно убеждал себя, что мои опасения беспочвенны. Поддавшись глупому оптимизму, внушал себе, что неведомые организаторы прежних диверсий решили оставить в покое и меня, и всю операцию «Отче Наш». С ослиным упрямством (иначе не скажешь) твердил про себя, что они спасовали и отказались от всяких попыток влиять на ход событий.

Я откусил клещами тридцать сантиметров троса, скрутил, обмотал липкой лентой и засунул в нагрудный карман. Одно было ясно: необходимо возможно скорее рассказать о своем открытии Биллу. И обо всех других случаях. А впрочем, стоит ли… Все ли я знаю о Билле? В памяти возникла картина его разговора с Учтивым господином в гавани Марстранда. Это воспоминание все время мучило меня.

Быстро срастив поврежденный фал, я поспешил в «Клифф-Уок-Мэнор».

Билл ждал меня в вестибюле.

– Что-то ты долго, – заметил он.

– Пришлось потрудиться.

– Срастил фал?

– Конечно.

– Сплесень больше не полетит к чертям?

Я никогда не видел Билла таким усталым. Под глазами пролегли темные круги.

– Билл, помнишь – прошлым летом в Марстранде ко мне подходил один господин с портфелем?

– Господин с портфелем?..– удивленно произнес Билл.

– Потом он еще говорил с тобой на набережной. Билл помолчал, глядя вдаль, как будто рылся в памяти.

– Кажется, припоминаю… – сказал он наконец.

– Ты с ним знаком?

– Нет… Он искал тебя в гостинице. Потом на набережной я спросил, нашел ли он тебя. А что, Морган?

– Да нет, я просто так… Мне показалось, что он твой хороший знакомый.

Вот и все. Естественное объяснение терзавшей меня загадки. У меня гора с плеч свалилась. Теперь можно спокойно рассказать о диверсиях против операции «Отче Наш». А впрочем? Я смотрел на непривычно изменившееся лицо Билла. Мне даже стало не по себе. Он посерел, чего и прочный загар не мог скрыть, осунулся. Постарел…

– У тебя усталый вид, Билл, – сказал я.

– Желудок что-то барахлит… Перед финалом всегда нервы не те. – Видя мою озабоченность, он через силу улыбнулся и поспешил добавить: – Ничего, Морган, я привычен.

– Вот уж не думал, что у тебя могут шалить нервы. Билл направился к лестнице.

– За ночь отосплюсь, отдохну и опять буду в боевой форме… Не волнуйся. – Остановившись у нижней ступеньки, добавил с улыбкой: – Завтра снова выходим на дистанцию, Морган. Выходим, чтобы победить.

С этими словами он зашагал вверх.

– Билл!..—крикнул я.

– Что, Морган?

Осталась одна гонка. Последняя, решительная. Труднейшее испытание для каждого из нас, а для Билла – особенно. Уверенность, выдержка рулевого – залог успеха. Ничем не потревоженный крепкий сон ему нужнее, чем кому-либо. Вправе ли я добавлять Биллу нервотрепки? Расскажи я про кусок троса в моем кармашке, он придет в бешенство.

– Что тебе, Морган? – нетерпеливо повторил Билл.

– Спокойной ночи!

– Это все? – Он смотрел испытующе, словно догадывался, что меня что-то гнетет.

– Все, все, – сказал я.

– Тогда тебе того же!..

Я слушал, как Билл идет по коридору. Как входит в свой номер и закрывает дверь.

Пусть то, что известно мне о диверсиях, еще сутки останется тайной. Пока не завершатся гонки на Кубок «Америки». Чертовски тяжелое бремя… И верно ли я поступил?

Мне бы тоже лечь и выспаться, набираясь сил. Вместо этого я апатично сидел у себя в кресле, загружая пепельницы окурками. В голове вертелась одна мысль: «Кто это сделал?.. Кто это сделал?»

Я все время убеждал себя, что мои товарищи-парусники не причастны к диверсиям. Даже когда «Конни» пошла ко дну. Я выстроил версию, по которой некто посторонний засунул мой нож в трубу гальюна. Ну, а на самом деле? Не будет ли более верным предположить, что это сделал один из моих товарищей? За полчаса до нашего выхода в море.

Если же допустить такую возможность…

Память сразу подсказала: Мартин.

Как это было? Буксир «Торд» входил в гавань Мар-странда. Билл подошел ко мне и велел готовиться к буксировке… Крикнул «Все наверх!», чтобы его услышали Чиннмарк и Мартин. Что было дальше? Мартин поднялся не сразу. Он задержался под палубой «Конни» и что-то прокричал в ответ. Что-то насчет спасательного жилета… Ну да, я и теперь слышал его голос: «Только застегну спасательный жилет!»…

Может быть, он в эту минуту был занят совсем другим делом?

Нет, это исключено. Только не мой старый приятель Мартин! Мы же с ним знали друг друга еще юниорами, когда у Сэре гонялись на «Звездных» за Королевский кубок. Только не Мартин, тут в моих рассуждениях что-то не так. Он, как и я, гонщик до мозга костей. И не меньше любого из нас мечтает добыть самый престижный трофей в парусном спорте.

В памяти возникла еще одна картина: стол в номере Мартина и купоны с ипподрома в Обю. Пачка пяти-десятикроновых купонов. Если Мартин азартен в одной игре, он и в другой может пойти на высокие ставки.

А пожар в парусной мастерской? Ведь это от Мартина я услышал, что Георг пошел в мастерскую заваривать тросы? На его словах основывалась наша версия о причинах пожара. Мы не сомневались, что загорание произошло, когда Георг оплавлял концы в мастерской. Но ведь я нашел зажигалку Георга в конторе – разве этот факт не доказывал, что он тогда вовсе не занимался тросами? А тот, кто утверждал обратное, солгал.

У меня пересохло во рту. Я подошел к умывальнику, нагнулся над краном и сделал несколько глотков теплой воды. Потом подставил под струю лицо и хорошенько растер его мохнатым полотенцем. Этакий очистительный ритуал.

Подойдя к окну, я уставился в ночь. Вдали над морем облака ритмично озарялись слабыми вспышками. Где-то за горизонтом работал маяк.

Я должен поговорить с Мартином. Иначе мне сегодня не уснуть.

Его номер был третий от лестничной площадки. Я осторожно постучался. Тишина. Постучался снова, сильнее. Молчание.

– Мартин!..– позвал я. – Ты спишь?

Мертвая тишина. Я опять постучал. И еще раз позвал его. Нажал ручку двери. Заперто.

– Мартин!..

То ли спит как убитый, то ли его нет в номере. Я сбежал вниз к стойке администратора. Ключ от комнаты Мартина отсутствовал на доске с крючками. Это еще ничего не говорило, Мартин мог выйти из гостиницы, взяв ключ с собой. А если так – то зачем? Чтобы думали, что он спит у себя в номере, тогда как на самом деле он совсем в другом месте?

«Викинг Леди»!

Я метнулся к окну и обвел взглядом темный двор. Нам часто приходилось ездить по делам операции «Отче Наш», поэтому в наше распоряжение предоставили три машины. Автобус – возить экипаж, «вольво» для разных поручений, джип для доставки снаряжения. В частности, пока шли тренировки, джип все время был в работе, возил мои паруса.

53
{"b":"514","o":1}