ЛитМир - Электронная Библиотека

Глава 16

Утреннее солнце заливало пустые коридоры городского дома герцогини Лангтри. Неслышная, как пылинка, Делфи набросила на голову капюшон и бесшумно выскользнула из дома. Дверной засов открылся беззвучно.

Солнце лишь освещало холодный день, а не грело, но Делфи этого не замечала. С сильно бьющимся сердцем она зашагала прочь от дома и свернула за угол. Там она обхватила себя руками, защищаясь от холода, и стала ждать. Под пелериной на ней было надето красное платье со скандально глубоким вырезом, переливающееся, словно тысяча светлячков. Делфи содрогалась от собственной безрассудной смелости, но никогда еще она не чувствовала себя такой полной жизни.

Издалека донесся стук колес приближающегося экипажа. Подъехала карета с плотными занавесками, дверца ее распахнулась еще до полной остановки.

Все ее тело охватило жаром ожидания. Оглянувшись через плечо, Делфи забралась в карету. Она снова тронулась с места, не успела еще закрыться дверца, и вскоре ее окружил полумрак.

Большие, сильные руки обхватили ее плечи, приподняли и посадили на теплые мужские колени, словно она была не тяжелее перышка.

– Ах, моя маленькая Дельфиния, – прошептал хриплый голос с легким акцентом.

Делфи подняла к графу лицо и позволила поцеловать себя. Его рот дразнил и испытывал ее, доводя до безумия, вызывая невыразимое желание. Всегда так было – страсть, экстаз.

Тук.

Делфи подняла голову.

– Что это было?

– Не обращай внимания, моя малышка, – пробормотал Анри, его руки ласкали ее под платьем. Каждое прикосновение его пальцев было восхитительной пыткой. Анри прижал губы к ее уху.

– Ты соблазнительница, и я не могу удержаться.

Тук. Тук.

Делфи поглубже надвинула капюшон на голову, чтобы не слышать внушающего тревогу звука, но он все равно доносился до нее.

Тук. Тук. Тук.

– Миледи? – раздался тихий женский голос.

Делфи застонала.

– Ах, ma chere, – произнес Анри упавшим голосом. – Я должен идти.

– Но я не хочу, чтобы ты уходил, – воскликнула Делфи.

– Но я должен, – сказал он, приподнял пальцем ее подбородок и улыбнулся, глядя в глаза. – Но не бойся; я буду тебя ждать. Всегда.

Он нагнулся, чтобы поцеловать ее на прощание, и в этот момент Делфи проснулась.

Она была не в карете с Анри, одетая в скандальное красное платье и закутанная в отороченную мехом пелерину. Она лежала на собственной постели, с головой закутавшись в простыни, а горничная стучала в дверь. Делфи перекатилась на спину и сдернула с головы простыни. Сон был таким реальным, что она почти чувствовала прикосновение рта Анри к своим губам. Каждую ночь ей снилось одно и то же – как граф обнимает ее, прикасается к ней, страстно занимается с ней любовью.

Но все это было пустыми мечтами. Когда-то он проявил к ней большой интерес, и она думала, – нет, она надеялась, – что это может превратиться в нечто большее. Но его настоятельные требования встречаться тайно вызвали в ней такую дрожь неуверенности, что она прервала их отношения. Он сначала не поверил, потом обиделся, и все завершилось громкой ссорой, во время которой он наговорил ей всяких обидных слов, называл слабовольной, говорил, Что она боится жить.

Эти слова звучали в ее мозгу, пока она смотрела, как входит горничная с завтраком на подносе. Прошла уже почти неделя, с тех пор как Анри в последний раз говорил с ней, хотя давал ей знать каждым своим взглядом, что считает с ее стороны глупостью отказывать ему.

Делфи закрыла глаза и от всего сердца пожелала, чтобы у нее хватило мужества пойти навстречу его страсти, хотя трезвая сторона ее характера отвергала эту идею: она знала, что этот человек даже не был настоящим графом. И богатым он тоже не был, хоть и любил намекать на свое богатство. Он был самозванцем, и любые отношения между ними только причинят ей боль.

Горничная помешала дрова в камине и поставила поднос на столик рядом с ним, потом ушла. Делфи подождала, пока закрылась дверь, потом обняла подушку и дала волю слезам.

Вторая неделя пребывания Сары в Гиббертон-Холле прошла почти так же, как и первая. С утра до ночи она решала разнообразные хозяйственные проблемы – от состояния постельного белья до размещения нового письменного стола в утреннем кабинете. Сара была рада этому непрерывному потоку дел, так как она не давала ей думать о Нике – эти мысли начинали заполнять каждое мгновение ее бодрствования.

Хотя она никогда не призналась бы в этом, он ухитрялся удовлетворять ее новыми способами, но воздерживался от настоящего обладания. Верный своему слову, он показал ей, как доставить удовольствие и ему тоже. Ей все это ужасно нравилось. И все же чем дольше они воздерживались от самого соития, тем больше она его желала. Словно он не пускал к ней часть самого себя, нечто более драгоценное, чем физическая сторона любви.

У Сары было такое чувство, что их брак был сном, иллюзией, которая будет длиться только до тех пор, пока Нику она не надоест. И этот день настанет; она это знала. Это было в его глазах, в том, как он разговаривал с ней, словно каким-то непонятным образом напоминал, что не всегда будет рядом. Она старалась забыть эти тревожные замечания и отказывалась о них думать.

Она сосредоточилась на Гиббертон-Холле. Каждый дюйм этого дома очаровывал ее – от затейливой лепнины на потолке библиотеки до заново расчищенных дорожек в саду.

Сара вздохнула, прислонилась к каменной кладке, окружавшей небольшой прудик, и стянула под подбородком воротник пелерины. Ей было тревожно и одиноко, и с каждым днем настроение ее все больше портилось.

– Мечтаешь, где бы поставить фонтан? – Ник стоял в нескольких шагах от нее, в безупречном темно-синем фраке для верховой езды, засунув руки в карманы.

Ее сразу же захлестнула волна желания, которое росло с каждым днем; то, что он находится так близко и все же остается вне досягаемости, еще больше заставляло ее вожделеть его. Ей пришлось отвести взгляд, чтобы ее губы могли ответить:

– Я пыталась решить, вымостить дорожки розовым камнем или желтым.

Он подошел и остановился рядом, поцеловал ее в щеку и прошептал прямо в ухо, вызвав в ней дрожь:

– Ах, трудности садоводства. Рад, что тебе, а не мне приходится заниматься этими проблемами. – Его рука обняла ее за талию, сдвинулась выше, скользнула по ребрам и обхватила грудь. Его руки были теплыми и требовательными.

Сара выгнулась под его ладонями и закрыла глаза, огонь влечения побежал по ее позвоночнику. Она задрожала и отодвинулась, потом повернулась к нему лицом.

– Где ты был сегодня? – Она заметила под его загаром легкую бледность и нахмурилась.

Он обхватил рукой ее плечи и прижал к себе, положив подбородок ей на макушку.

– Я был с рабочими в западном крыле, мы делали, что могли, чтобы спасти старинные панели.

– Как увлекательно.

Глубоко в его груди зарокотал смех.

– Пытаешься отвлечь меня от работы, а? Надеюсь, вы сегодня вечером будете такой же сладкой, как сейчас, мадам.

Сара подумала, что она просто вообразила, будто у него больной вид, но не успела ничего ответить, как на лужайку выбежал Анри.

– Вот вы где! Уиггз только что позвал на второй завтрак. Не хочет ли леди Бриджтон, чтобы в дом ее проводил настоящий мужчина, а не влюбленный мальчишка?

Саре удалось улыбнуться и взять графа под руку. Она заново оценила Анри, и ей хотелось, чтобы тетушка Делфи и граф смогли уладить свои разногласия. Возможно, брак с Ником смягчил ее, но она начала верить, что Анри способен на искренние чувства. Его забота о Нике служила тому доказательством.

Они пошли в столовую, Анри оживленно болтал. Ник говорил мало, был непривычно тихим. Сара заметила, что он не ест, а только размазывает еду по тарелке. В конце трапезы он попросил у Уиггза бренди.

Дворецкий неодобрительно нахмурился.

– Милорд, возможно, вам следует воздержаться от бренди.

Ник медленно повернулся.

47
{"b":"52","o":1}