ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Забытое время
Опускается ночь
Опасные игры с деривативами: Полувековая история провалов от Citibank до Barings, Société Générale и AIG
Краудфандинг. Как найти деньги для вашей идеи
Союзник
Теория всего. От сингулярности до бесконечности: происхождение и судьба Вселенной
Дневник автоледи. Советы женщинам за рулем
Как хороший человек становится негодяем. Эксперименты о механизмах подчинения. Индивид в сетях общества
Дело о пеликанах
A
A

Йон помотал головой. С порога он наблюдал, как врач сел в машину, как санитары засунули в нее носилки и захлопнули дверцы. Как уезжала машина с выключенной синей мигалкой и сиреной. Торопиться было уже некуда.

Когда он уже закрывал входную дверь, к нему подошел Тимо.

– Мне, честное слово, жалко, что так получилось с вашей женой, – пробормотал он и бросил взгляд на кухню, где за столом сидели двое полицейских и заполняли какие-то бумаги. – Эти типы меня выспрашивали, что я тут застал. Я ответил, что ничего не видел. Так ведь оно и есть. Когда я пришел, она уже лежала там. – Он нагнулся к Колумбусу, который терся о его ноги, и погладил рыжую шерстку. – Могу я вам еще чем-нибудь помочь?

– Нет, – ответил Йон. – Спасибо тебе.

– Все нормально. – Казалось, он хотел добавить что-то еще, но лишь поднял на мгновение руку и вышел из дома. Комиссар криминальной полиции Маттисен, корпулентный мужчина одних лет с Йоном, выразил соболезнования. Со стороны его напарницы, веретенообразной особы с лицом мыши-землеройки, – свое имя она прошепелявила невнятно, – ничего подобного не последовало. Полицейские устроились в зимнем саду. Землеройка забралась на любимый стул Шарлотты и приступила к ведению протокола. Делала она это левой рукой. Йону пришлось еще раз описать, как все произошло.

– Врач констатировал, что ваша супруга находилась в состоянии алкогольного опьянения, – сказал Маттисен.

– Это правда.

– Она была алкоголичкой?

Йон выдержал приличную паузу, потом сказал:

– Я не знаю ваших критериев. Во всяком случае, она пила каждый день. Как многие в этой стране.

Землеройка подняла глаза от своего блокнота. По ее лицу Йон понял, что она винит его в пьянстве Шарлотты. Он твердо выдержал ее взгляд.

– Сегодня она начала пить особенно рано, – продолжал он. – Чинзано. Бутылка, должно быть, валяется где-то в прихожей. Жена держала ее в руке, когда…

Маттисен встал.

– Тогда покажите нам, где именно она споткнулась. Сможете?

– Только сначала я помыл бы руки, – ответил Йон.

Он воспользовался гостевым туалетом, чтобы не проходить мимо Шарлотты. Пристально всмотрелся в свое отражение в зеркале. Выглядел он как обычно.

Когда он вышел из туалета, полицейские уже перешли в холл. Нагнувшись над Шарлоттой, комиссар вполголоса переговаривался с Землеройкой. «Признаков нет». Больше Йон ничего не сумел различить. Гуськом они поднялись мимо Шарлотты наверх. Первым Маттисен, за ним Йон. Землеройка замыкала цепочку. Йон спиной ощущал ее неодобрительные взгляды.

При виде разгромленного кабинета широкая физиономия Маттисена скривилась, и он пробормотал:

– С ума сойти можно.

– Из-за чего вы ссорились? – спросила Землеройка; она сказала «шшорилишь». Впервые она обратилась непосредственно к Йону; ее голос звучал как у капризного ребенка.

– Она возмущалась, что я слишком много работаю.

– Вы учитель?

Она давно уже это знала, и вот – нате!

– Немецкий и латынь. В гимназии «Вильгельм Буш».

– В наши дни тоже нелегкая работа, это точно, – вежливо отозвался Маттисен, с ударением на «тоже». – Когда я думаю о своих внуках… Значит, вполне обычный семейный скандал?

– Но отчего же шражу такой шкандал? – не унималась Землеройка. Типичная подчиненная, стремящаяся добиться похвал от шефа.

– Вы замужем? – поинтересовался Йон.

– Такие вопрошы не входят в шферу вашей компетенции, – немедленно парировала она.

– Если б вы были замужем, вы могли бы, вероятно, себе представить, что после двадцати четырех лет семейной жизни бывают вещи, вызывающие неадекватный взрыв эмоций, – ледяным тоном возразил он.

Землеройка скривила узкую мордочку и отвернулась.

– Так-так, алкоголь. – Маттисен с сожалением покосился на разбитый ноутбук. – Именно бабы, как начнут, так уж хлещут, что твой сапожник. Прошу прощения, но, поверьте мне, мы видим такое регулярно, прямо ужас охватывает. Причем изо дня в день, изо дня в день.

Спускаясь вниз, он рассказал, что сейчас в Гамбурге творится невесть что, трехлетняя девочка утонула в канале, на пенсионерку набросилась собака бойцовой породы, из тех, что в Германии запрещены, пожилая супружеская пара задохнулась от дыма при скрытом пожаре – горела электропроводка в стене, на Сант-Паули поножовщина с тремя трупами, и так далее. Йону показалось, что Маттисен пытается его утешить.

Через окно гостиной он увидел, как Шарлотту укладывают в цинковый гроб.

– Куда ее теперь? – спросил он.

– В Институт судебной медицины, – сообщил Маттисен. – Мне очень жаль, но без вскрытия тут не обойтись. В таких случаях это обязательная мера.

– Вскрытия? Значит ли это, что вы считаете…

– Мы ничего не считаем, – перебил его Маттисен. – Мы лишь следуем нашим должностным инструкциям. А они предписывают доскональное выяснение того, имелось или нет внешнее воздействие. Так что для волнений нет причины.

Землеройка упрямо поджала губы – она явно придерживалась другого мнения.

– Сколько это продлится? – спросил Йон. – Ведь мне надо позаботиться о формальностях. О похоронах, наконец.

Маттисен надел форменную фуражку.

– Дня два-три на это точно уйдут. Потом вам сообщат. Найдется у вас кто-то, кто теперь сможет к вам приехать? Родные? Друзья? Вам не стоит оставаться тут в одиночестве.

– Ничего, я как-нибудь продержусь, – заверил его Йон. – Благодарю вас.

Полицейские отбыли. Йон остановился у подножия лестницы, где все еще валялись его вещи, и попытался осознать, что будет дальше. Все перевернулось, его мир стал совсем иным, чем еще два часа назад. Шарлотта никогда уже не спустится по этой лестнице, никогда больше не позовет его – «господи-где-же-ты-опять-застрял?». Никогда не швырнет ключи на столик в прихожей. Ему больше не придется с ней скандалить, чтобы навсегда покинуть этот дом. Теперь он свободен, как птица свободен. Что там декламируют гимназисты? «Ха-ха! Хи-хи! Жена откинула коньки!»

7

Десять минут спустя он отыскал в гараже плотный и вместительный пластиковый мешок, один из тех, что валялись там с незапамятных времен. При этом его взгляд упал на бутылки, оставшиеся с предыдущего вечера. Еще и сутки не минули с их пирушки. Нужно сообщить Роберту о несчастье. Впрочем, не сейчас. Сначала он приведет все в порядок и устранит следы разгрома.

Начал он с нижней ступеньки лестницы. Мобильный телефон приказал долго жить, придется купить новый Словарный тест еще можно восстановить, и Йон тщательно сложил его обрывки. В остальном книги и бумаги не пострадали. Он воспользовался случаем и выбросил в мешок пачку пожелтевших от времени ксерокопий.

Между столбиками лестницы болталась темно-коричневая вязаная кофта; больше года она висела, неношеная, на крючке возле двери кабинета. Йон отшвырнул ее. Шарлотта подарила ему эту кофту, когда ему исполнился пятьдесят один год. Этот цвет ему не шел, к тому же Йон в принципе не любил вязаные кофты, о чем Шарлотта прекрасно знала. Это можно было счесть простой оплошностью, но в действительности здесь присутствовал отчетливый намек на ту роль, в которой она желала бы видеть Йона: роль стареющего, смирного мерина, не помышляющего ни о каких «походах» на сторону. История с Эвелин завершилась всего лишь за несколько месяцев до того. Он хотел было обменять достаточно дорогую вещь, но Шарлотта упрямо твердила, что потеряла кассовый чек.

Он отнес мешок наверх и стал наводить порядок в коридоре. Принтер не подлежал ремонту, равно как и настольная лампа. Затраты на замену разбитых вещей он покроет из страховки, – хорошо бы поскорей провернуть это дело.

Он постоял в дверях кабинета, созерцая хаос и задавая себе вопрос, когда можно будет съехать отсюда, чтобы никому такой поступок не показался кощунственным и поспешным. Этот дом никогда ему не нравился. Его приобрел отец Шарлотты, деспот с кривыми как сарацинская сабля ногами, владелец садового питомника «Пустовка»; купил неожиданно для всех, не поинтересовавшись мнением ни Шарлотты, ни Йона. В майское воскресенье он и его чертова Труди забрали их из тогдашней квартиры в Альтоне, привезли сюда и запихнули в этот дом. «Для моего внука, который, надеюсь, вскоре появится», – заявил он тогда Шарлотте. И добавил, повернувшись к Йону: «С твоим вшивым учительским заработком вы никогда не выберетесь из дерьма». На языке Йона уже вертелся язвительный и гневный ответ, но Шарлотта незаметно сжала его руку, мол, проглоти, не возникай понапрасну, ради меня, ты ведь его знаешь…

11
{"b":"520","o":1}