ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

В то же мгновение Йон понял, что с ним случилось ЭТО. Но все-таки оттягивал момент их знакомства, пошел к кофейной машине, наполнил кружку да так и поставил, не притронувшись. Заговорил со Шредером о планах июньской поездки с десятыми классами и засмеялся, пожалуй излишне громко, пока Шредер перечислял ему пожелания ребят: Лондон, Нью-Йорк, Лос-Анджелес. При этом Йон ни на мгновение не сводил с нее глаз.

Когда раздавшийся звонок возвестил о конце перемены, к нему подошел фон Зелль – с ней. Йон почувствовал себя так, словно ему предстояло впервые в жизни прыгнуть с десятиметровой вышки.

– Ну, и вот, как говорят англичане, last not least [3], – сказал фон Зелль. – Один из наших, так сказать, столпов, председатель совета школы господин Эверманн, в «Буше» уже одиннадцать лет, немецкий и латынь. Между прочим, сегодня у него день рождения.

– Ой, – отозвалась она. – Желаю вам всего наилучшего. – Он отметил ее рукопожатие, крепкое и энергичное.

– Спасибо, – поблагодарил Йон. – Сердечно рад приветствовать вас в нашем коллективе.

Хорек-альбинос приподнялся на цыпочках, взмахнул игрушечными лапками и положил одну на плечо Юлии, другую на плечо Йона.

– К сожалению, мне пора. Если возникнут какие-либо вопросы, вам поможет коллега Эверманн. Желаю успехов в нашем «Буше».

Она посмотрела вслед директору; в ее улыбке Йону почудилась легкая примесь насмешки. Несколько мгновений он мог беспрепятственно разглядывать ее лицо: довольно крупный рот, верхняя губа очерчена так же четко, как и нижняя, темные густые ресницы. Потом она снова перевела взгляд на него и состроила легкую гримасу.

– Значит, вы тут столп, то есть колонна. Какая именно – ионическая, дорическая или коринфская?

– Вам и решать, – усмехнулся Йон. – Вы ведь эксперт по колоннам.

Опять смешок, опять эта примесь насмешки.

– Вот так сразу? Ну, пожалуй, тут эклектика. Смешение стилей.

После этих слов она заправила за ухо непослушную прядь и повернулась к Шмидт-Вейденфельд, – та вызвалась показать ей гимназию.

На урок Йон явился с опозданием, и к концу его уже сам не понимал, о чем рассказывал ученикам. Он терпеливо вынес ужин в собственную честь. Шарлотта даже не заподозрила, что мысли супруга витают где-то далеко, а за столом присутствует лишь его оболочка. На следующий день он увиделся с Верой, чтобы положить конец их трехнедельной любовной связи. Сослался на жену – мол, она что-то заподозрила.

После той первой встречи в учительской он каждый день ждал случая завязать разговор с Юлией. Но всякий раз, когда они виделись, – в коридорах, в учительской или во дворе, – рядом либо находились коллеги, либо ее окружали ученики: она сразу завоевала всеобщую любовь. Йон и Юлия улыбались друг другу, иногда кричали «привет». За два дня до весенних каникул они столкнулись на лестнице уже после звонка на урок; он спешил в свой класс, она в резиновых перчатках несла какие-то стеклянные диски. Пробежав по инерции пару ступенек, оба остановились, она выше, он ниже, и обернулись. Одновременно. Долгое мгновение молча глядели друг другу в глаза. Он судорожно подыскивал слова, но у подножия лестницы уже загалдела и забурлила кучка шестиклассников со спортивными сумками и затопала наверх. На лице Юлии мелькнула тень улыбки, она еле заметно пожала плечами и отправилась дальше. А он все стоял и смотрел ей вслед. На ее ногах опять были те самые красные сапожки.

Две недели каникул тянулись мучительно долго. Йон перекинулся с Юлией парой слов лишь на второй день занятий. Выходя из библиотеки для учителей, она через плечо воскликнула:

– Нет, Филипп, точно нет!

У Йона засосало под ложечкой. Почему она называет Шредера по имени?

Резко повернувшись, она чуть не налетела на него. Он ощутил аромат ее духов, нечто свежее, лимонное. Отступив на шаг назад, она засмеялась:

– Чуть не сбила вас с ног.

Ее кожу покрывал весенний золотистый загар. Волосы были подстрижены и теперь еле доставали до подбородка. В разрезе светлого пуловера ярко пылала красная бархотка.

Йон прикрыл дверь.

– У вас вид отдохнувшего человека. Куда-нибудь ездили?

По опыту он знал, что подобные банальные фразы скорее помогают завязать разговор, чем всякие там вымученные остроты, с помощью которых иные мужики пытаются произвести впечатление. Лучше уж не выпендриваться.

– Не верьте глазам своим, – ответила она. – Во время каникул я испытывала сплошные стрессы. Я переезжала.

Он не стал ей сообщать, что уже знает об этом. В список телефонов, лежащий в его ящике, был внесен ее новый номер.

– В самом деле? А выглядите так, словно провели каникулы где-нибудь на Антильских островах.

Она опять засмеялась и прикоснулась пальцами к щеке.

– Ах, из-за загара? Нет, всего лишь три дня на Зильте.

Надеюсь, не вместе с Шредером, подумал он.

Словно угадав его мысли, она пояснила:

– С сестрой. Если вас это интересует. – При этом она устремила на него испытующий взгляд.

Йон почувствовал себя так, словно этот взгляд пронзил его до костей; по телу разбежались волны горячей, сияющей энергии. По всему телу, с головы до пят.

– Разумеется, интересует, – заявил он.

– В самом деле?

– Мне это очень интересно. Расскажите.

– Про Зильт? Или про мою сестру?

– Про все.

Он уже раскрыл рот, чтобы предложить ей встретиться, пригласить ее куда-нибудь на ужин. Он был почти уверен, что она ждет именно этого. Но как раз в этот момент появились Кира Пшибилла, Лука делла Мура и Тимо Фосс из десятого «а», все трое уже во второй раз не сдали последнюю работу по латыни и теперь бормотали какие-то неправдоподобные объяснения. Юлия улыбнулась (с сожалением, как померещилось Йону) и пошла дальше. Йон резко оборвал нерадивую троицу: если на следующий день он не увидит их работы на своем столе, родители получат соответствующие послания.

Это было три дня назад. С тех пор он чувствовал себя словно спринтер на стартовой позиции.

Ули Кох подмигнул ему и поднял в воздух кружку.

– Кофе хочешь, Йон?

Его лицо тоже покрывал загар. Интересно, где он побывал на этот раз с очередной спутницей жизни? В Испании? Или, может, в Греции?

Болтать не было настроения, хотя Кох принадлежал к числу наиболее приятных коллег, и Йон ценил его тонкий юмор и язвительные шутки. Так что он отмахнулся и сел возле Мейера-англичанина. Тот, как обычно, был в светло-сером костюме-тройке, ослепительной белизны рубашке и при галстуке. Другим его не видели никогда. Как-то раз Ковальски пошутил насчет его «клевого прикида», и Мейер, нахмурившись, возразил, что учителя должно быть видно издалека, но и вблизи он не должен разочаровывать учащихся своим внешним видом.

Йон откинулся назад, вытянул ноги и принялся наблюдать за красной ручкой Мейера. Она равномерно скользила по строчкам, ненадолго замирала и касалась тетрадного листа, подчеркивая ошибку. Дважды, – в самом слове и на полях. Потом продолжала свое движение. Придет ли Юлия? Или она отпросилась на сегодня? Тогда у нее должна быть веская причина. Вчера, проходя мимо, он слышал, как она рассказывала Гешонек про какую-то выставку, что-то связанное с ее факультативной группой. Может, она запланировала это мероприятие как раз на сегодняшний день?

– Ну что, начнем? – Хорек-альбинос солидно и неторопливо занял свое место во главе стола. Одновременно в конференц-зал ввалилась группа коллег, среди них Вильде, Гешонек и Ковальски. Последний слишком громко захлопнул за собой дверь. Вот безмозглый идиот. Далее задвигались стулья, зашелестели бумаги, Мейер-англичанин надел колпачок на красную ручку, закрыл лежавшую перед ним тетрадь и положил на самый верх аккуратной стопки; после чего выключил мобильный телефон.

Фон Зелль подождал, пока воцарится тишина, затем окинул длинный стол и лица подчиненных своим обычным «скользящим» взглядом. Во время каникул он вставил новые зубы, слишком белые и крупные.

вернуться

3

Последний по очереди, но не по значению (англ.).

2
{"b":"520","o":1}