ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Как курица лапой
Лохматый Коготь
Луна-парк
Думай медленно – предсказывай точно. Искусство и наука предвидеть опасность
Забойная история, или Шахтерская Глубокая
Скандал в поместье Грейстоун
Богиня по выбору
Выбор в пользу любви. Как обрести счастливые и гармоничные отношения
Велосипед: как не кататься, а тренироваться
A
A

Юлия нарушила молчание лишь на Бисмарк-штрассе. Опустила солнцезащитный козырек над лобовым стеклом, лизнула палец и потерла кожу под глазами. Затем неожиданно спросила:

– Неужели вы никогда не хотели иметь детей? Вы с женой?

Вопрос поразил его. Он невольно припомнил, как много лет назад, совсем неподалеку отсюда, на набережной Кайзер-Фридрих-Уфер, они с Робертом наблюдали за водяной крысой, бегавшей по берегу в поисках чего-нибудь съедобного. Теплым летним вечером они стояли на узком железном мосту через канал. Над крышами пылала необычайно красная вечерняя заря. Не меньше четверти часа они глядели на крысу, облокотясь на перила, и разговаривали про животных, которые когда-нибудь завоюют весь земной шар: крысах, тараканах, муравьях.

Юлия убрала козырек и вытащила из кармана сигареты.

– Йон, я задала тебе вопрос. Ничего, если я закурю? Не возражаешь?

– Нет. – В его автомобиле никто никогда не курил, но ничто из того, что делает она, не может ему помешать. – Детей? Да. Раньше. Но не получилось.

– По какой причине?

Тогда, на мосту, рядом с ними остановились две женщины и с ними ребенок, широкоплечее полуторагодовалое существо с косматой головой. Женщины терпеливо уговаривали его посмотреть вниз, на берег. Когда ребенок наконец увидел крысу, он издал невнятные звуки, задергался и ударил кулаками по железным перилам. Не сговариваясь, Йон и Роберт молча постояли еще немного – им не хотелось показаться невежливыми, – а потом пошли дальше. Вся сцена с этим ребенком, крысой и огненным небом таила в себе что-то зловещее.

– Однажды она забеременела, – сказал он. – В самом начале, примерно через год после свадьбы, но на шестом месяце случился выкидыш. Точной причины не знали и врачи. А потом… – Он пожал плечами.

В течение многих лет он почти не вспоминал о том грустном отрезке в его жизни. Потеря ребенка затронула тогда и его; он стал считать себя неудачником, неспособным произвести на свет здоровое потомство. Правда, он тогда никак не выказал своего горя – хотел стать для Шарлотты опорой, ведь она совершенно ушла в себя. А опора должна быть крепкой. Впоследствии она не раз упрекала его за то, что он не горевал вместе с ней.

– Для тебя это важно? – поинтересовалась Юлия. – Ну, то, что ты никого не оставишь после себя. – Она выпустила дым, выпятив нижнюю губу, и добавила с нескрываемой насмешкой: – Я знаю мужчин, которые видят в продолжении рода главную цель жизни.

– Возможно, я все-таки оставлю после себя потомство. – Он ударил по тормозам, едва не проскочив перекресток на красный свет. Точно как тогда, когда хотел догнать Эвелин. Интересно, преподает ли она до сих пор французский и историю в гимназии «Элен Ланге»?

– Как ты думаешь, – спросила Юлия, – есть ли у тебя где-нибудь дети?

– Точно ничего не могу сказать. – Он пожал плечами. – Между прочим, мне даже трудно представить, что ты сама думаешь на эту тему. Ты-то хочешь когда-нибудь родить ребенка?

– Ничего не знаю, – ответила она после короткой паузы. – В данный момент эта тема не актуальна. Но я ничего не хочу загадывать наперед и утверждать что-либо определенно. – Она улыбнулась и положила ладонь на его бедро.

Тогда, после неудачных родов Шарлотты, он иногда затрагивал эту тему, но с большой осторожностью – ожидая эмоциональных взрывов и потоков слез. Пока я еще не готова, каждый раз отвечала жена, и в конце концов он перестал спрашивать. Потом у нее умер отец, она сама взялась за семейный бизнес и вкладывала в него все силы; речь о ребенке больше не возникала. Лишь однажды она еще раз заговорила об этом, в день рождения, когда ей исполнилось тридцать семь лет и время для нее постепенно истекало. Впрочем, он давно уже смирился с их бездетностью, и ее разочаровала его пассивная реакция.

До сегодняшнего дня он считал эту тему исчерпанной для него раз и навсегда. Удивительно, как все меняется. Уже один лишь намек Юлии, что она, возможно, захочет когда-нибудь родить для него ребенка, наполнил его радостью. Или, может, гордостью?

– Тебя не смутит, что я окажусь довольно старым отцом? – спросил он и свернул на Манштейнштрассе. – Допустим, для тебя данная тема приобретет актуальность лет через пять. Тогда мне будет пятьдесят семь.

– Я уже убедилась, что ты охотно кокетничаешь своим возрастом, – возразила она. – Между прочим, вон там можно поставить машину.

Йон припарковался возле одного из деревянных сарайчиков для велосипедов – несколько лет назад они стали расти как грибы в жилых кварталах. Насколько хватало взгляда, автомобили стояли на Манштейнштрассе в два ряда. Если с квартирой все получится, ему придется поискать место в гараже.

Дом стоял на правой стороне, ближе к следующему перекрестку, свежеокрашенный, в пять этажей, со скупым декором в стиле модерн и крошечным садиком, обрамленным старомодной живой изгородью из самшита. Прямо за углом проходит улица Эппендорфер-Вег с магазинами, кафе, парикмахерскими и газетными киосками. И, что не менее важно, с итальянским рестораном «Мамма Леоне».

Йон остановился и обвел глазами фасад с множеством окон.

– Мне нравится, – заявил он. – У меня появилось предчувствие, что нас ждут хорошие времена. Что скажешь?

Юлия уже стояла у входной двери и изучала табличку со звонками.

– Я? Что ты хочешь от меня услышать?

Что ты меня любишь, подумал он, именно это мне больше всего хочется услышать. Что ты считаешь меня замечательным и готова прямо сейчас поехать со мной на край света и послать ко всем чертям Хорька-альбиноса вместе с его паршивой гимназией. Что ты не можешь без меня жить. Впрочем, женщины ее поколения не слишком склонны к любовным излияниям, ему достаточно часто приходилось в этом убеждаться. Во всяком случае, серьезные женщины, и уж тем более Юлия. При всем своем темпераменте она очень осторожно обходится со словами. Но ведь все-таки она намекнула, что когда-нибудь, возможно, родит ему ребенка. Это ли не убедительное доказательство ее любви? Чего еще желать? Или все-таки она более зависима от быта, чем ему кажется? Возможно, она сочла легкомысленным его предложение о кругосветном путешествии и гораздо охотней создала бы с ним нормальную семью. Что тоже его устраивало. Короче, его устраивали все ее планы, если они были связаны с ним.

– Что я хочу услышать? – переспросил он. – Что тебе хорошо.

– Лучше, чем ты можешь представить, – ответила она, послала ему воздушный поцелуй и надавила на кнопку звонка.

Квартира идеально ему подошла. Три красивые комнаты, ванная и кухня, почти новые; просторная терраса, за ней одичавший сад; по огромным старым деревьям карабкался плющ. Тут Йон освободится от груза своих воспоминаний и устроит свою жизнь по-новому.

С вежливой улыбкой он выслушивал объяснения фрау Крихбаум – о кухонной утвари, соседях и ближайших магазинах. Юлия между тем вышла на террасу: вспомнила, что обещала позвонить матери. Йон заключил договор, пока на шесть месяцев, и выписал чек – залог и плату за май; заселение наметили на конец апреля. Фрау Крихбаум отклонила его предложение предъявить рекомендации и банковские гарантии – мол, нет необходимости, с его профессией. Пока Йон поглядывал на Юлию – та, очевидно, ни до кого не дозвонилась и набирала на мобильном телефоне SMS, – фрау Крихбаум рассказывала про сына одной из своих подруг, который двенадцать лет назад закончил гимназию «Вильгельм Буш». Кай-Фредерик Йогансен. Помнит ли его Йон? Блондин, долговязый, в очках, отличник по биологии и другим естественным наукам? Не желают ли господин Эверманн и его знакомая чашечку чая?

Сославшись на спешку, Йон отказался; еще он ответил, что, как ни старается, не может вспомнить Кая-Фредерика Йогансена; вероятно, на уроках латыни мальчик не блистал. Вопрос с квартирой был улажен, теперь Йону хотелось как можно скорей оказаться наедине с Юлией.

– Вот я и говорю, – заметила она, когда за ними закрылась входная дверь. – У тебя получается все, что бы ты ни делал. Знаешь, сколько я искала, прежде чем мне подвернулась квартира Бена? Скажи-ка, а твой друг? Кажется, он тоже живет тут неподалеку?

37
{"b":"520","o":1}