ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Что значит хорошо? На моих занятиях он скорей незаметен. Ну что, сходим куда-нибудь после ужина?

– Может, в Гамельне найдется симпатичный маленький отель? – тихо проговорил он. – Что ты скажешь?

Она улыбнулась, подмигнула ему и скрылась в своем коридоре.

– Где тебя так долго носило? – Шредер натягивал майку, когда Йон вошел в их общую комнату. Такое размещение Филипп предложил еще в Гамбурге. Всего им предоставили три двухместных номера, один из них, естественно, полагался Юлии. – Жить вместе с Концельманном мне не хочется, – сказал тогда Шредер, – а мы с тобой всегда поладим.

Разумеется, Йон согласился. В присутствии пятидесяти одного школьника и двух коллег он все равно не мог рассчитывать на ночные встречи с Юлией. Шредер же был приятным напарником – неукоснительно следил за гигиеной, не храпел и помимо прочего был не слишком болтлив – качество, которым наделены далеко не все коллеги. Несколько лет назад Йону пришлось делить комнату с Мейером-биологом, и тот часами донимал его анекдотами и фотографиями своей в ту пору еще двухлетней внучки.

– Я говорил с Юлией, – ответил он. – О том, что мы предпримем сегодня вечером.

Он сел на кровать, расшнуровывая ботинки и стараясь не обращать внимания на постепенно бледнеющие царапины на спине Шредера. Заметил он их уже в первый вечер и почувствовал зависть, не из-за рыжеволосой практикантки как таковой, а из-за того, что сексуальная жизнь Филиппа протекает столь бурно. Сам он уже долгое время не спал с Юлией. Сначала на пару дней к ней приезжала сестра, потом по различным причинам не получалось то у нее, то у него. После поездки в Прованс они спали четыре раза, слишком мало для целого месяца.

– С Юлией. Ага! – Шредер босиком прошлепал к шкафу и сунул рубашку в мешок для белья. – Скажи-ка, я ошибаюсь или между вами что-то намечается?

– Что ты имеешь в виду?

– Ну, вот, например. – Шредер вылез из джинсов. Трусы он почему-то предпочитал полосатые, как тельняшки у матросов. К счастью, он менял их ежедневно. – Возьмем то, как ты на нее смотришь. Это каждый идиот заметит. И ты ей нравишься. Это тоже слепому видно. – Он доверительно ухмыльнулся и ударил Йона по плечу. – Желаю удачи, старик! Ты подцепил клевую телку.

– Ну, «подцепил» – это громко сказано!

– Ну, ты меня понимаешь. На мой взгляд, вы классно смотритесь вместе.

– Она почти на двадцать лет моложе меня, – проговорил Йон, подпуская в свой голос каплю сомнения. Для выхода из тени еще слишком рано, да и Юлия категорически не желает, чтобы об их связи стало известно. С другой стороны, пожалуй, будет разумно, если они сделают вид, что сблизились только теперь, во время поездки с десятыми классами. Получится весьма правдоподобно.

– Ну и что? – не унимался Шредер. – Ведь для твоего возраста ты в отличной форме.

– Спасибо, приятно слышать. – Йон достал из шкафа кроссовки и шорты. – Знаешь, я и сам поражен. Никогда бы не подумал, что я еще… ну, ты сам понимаешь… Я прежде не обращал на нее внимания… Но сейчас, во время поездки… пожалуй… начинаю интересоваться ею всерьез.

– Почему бы нет? Это нормально.

– Со смерти Шарлотты не прошло и трех месяцев. По-моему, непорядочно и некрасиво завязывать так скоро новые интрижки.

Шредер взял возле раковины шампунь, гель для душа и полотенце.

– Ты с ума сошел! – воскликнул он. – Сейчас самое время, лучшего для тебя не придумаешь. Могу себе представить, как тебе было говенно после несчастья с Шарлоттой. И вот теперь у тебя появляется шанс начать все снова… Только не говори, что ты собираешься еще и бегать! – добавил он с притворным ужасом.

– Только часок. Вдоль реки.

– Часок? После дневного перехода? Эх, мне бы такие кондиции! А я должен принять душ. Что же касается Юлии – смотри, не теряйся! – Шредер разглядывал в зеркало зубы. – Сам я, к сожалению, ничего не сумел у нее добиться.

– Ты пытался?

– Как я мог пропустить такую роскошную телку? Ты ведь меня знаешь. – Залихватски подмигнув, он вышел из комнаты.

Охотней всего Йон догнал бы его сейчас и вмазал по роже, чтобы сбить с него возмутительное самодовольство и отплатить за пошлое подмигиванье. Что из себя строит этот идиот? Тоже мне, мачо нашелся! Кролик похотливый! Спину расцарапанную демонстрирует! Да как он смел даже пытаться включить такую женщину, как Юлия, в свою коллекцию! Чтобы потом, через пару месяцев или даже недель, бросить ее, как и всех прочих.

Йон завязал кроссовки и немного постоял у открытого окна. Заставил себя правильно дышать. Ни в коем случае нельзя слишком живо представлять себе приставания Шредера к Юлии, иначе он никогда не отделается от мыслей об этом.

Отсюда была хорошо видна серебряная лента Везера. Вода мерцала в лучах вечернего солнца. Как браслет из Авиньона, который Юлия так и не нашла. Теперь она больше не желает говорить о нем, очень переживает собственную рассеянность. Зато часто вспоминает старинный парк, отель, огромную кровать, роскошный завтрак. Сегодня вечером, во время прогулки по Гамельну, он выберет самый красивый отель. Побудет с ней наедине часа три-четыре. Будет ее любить.

36

В половине восьмого они отправились в город. Термометр у входа на турбазу все еще показывал двадцать восемь градусов. Воздух застыл в неподвижности. Вдали, за Везером, висела над горизонтом мрачная серо-фиолетовая туча, но к городу не приближалась. Йон заметил ее еще час назад, во время пробежки, и с тех пор ее положение не изменилось.

Юлия надела широкую юбку из красного шелка, купленную ими в Авиньоне. А к ней белую блузку без рукавов, расстегнув ее так, что была видна ложбинка между грудями. Белые и красные цвета ее одежды вызвали у него мысли о клубнике со сливками.

Идя быстрым шагом по бульвару вдоль Везера, на виду у турбазы, они неукоснительно сохраняли дистанцию. На маленькой площади свернули налево, в Старый город. Тогда Йон взял Юлию за плечи, прижал к стене дома и хотел поцеловать.

– Тут полно народу, могут попасться и наши ребята, – заявила Юлия. – Совсем не место для объятий.

Йон расстегнул еще одну пуговку на ее блузке и сунул руку под легкую ткань. Ее груди были прохладные.

– Шредер о чем-то догадывается, – пробормотал он. – Все приставал ко мне с расспросами.

– Да? И что ты ему сказал?

– Что готов в тебя влюбиться целиком и полностью, более ничего. Я хочу тебя, Юлия. Хочу лечь с тобой в постель.

Она уперлась ладонями в его грудь:

– Что это значит? Что отныне мы можем играть в открытую?

– Думаю, да. Во всяком случае, реакция Шредера оказалась положительной. Он даже сказал, что для меня это сейчас самое лучшее.

– А он что-нибудь говорил про твою жену? Ведь в «Буше» кто-нибудь непременно возмутится, что ты не выдержал годичного траура.

Йон покачал головой:

– Шредер считает все абсолютно нормальным. Пойдем, поищем отель. – Он взял ее за руку и потащил за собой.

– Ну наконец-то, – сказала она. – Сегодня, во время похода, я чуть с ума не сошла. Знаешь что? Иногда кажется, что ты умрешь, если немедленно не получишь то, что тебе надо. Я бы с безумным удовольствием занялась этим там, в лесу. Я видела парочку очень подходящих мест.

– Я чувствовал то же самое.

На рыночной площади толпились туристы, всем хотелось провести душный вечер под открытым небом. Раздавались смех, голоса, звонили колокола на церкви. Без четверти восемь. Во вторник они осматривали интерьер церкви; рассказ Юлии про готическую архитектуру не вызвал у десятиклассников большого интереса. Только один из витражей привлек к себе внимание, в основном, конечно, внимание девочек; это была реконструкция старинного витража четырнадцатого века – человек в пестрой одежде играет на дудочке, а с ним дети в белых рубашечках. «В саванах», – заметила Леония Пфотенхауэр и содрогнулась. А Тина Цуллей поинтересовалась, что же на самом деле случилось с детьми. Концельманн – нет, «Маркус», – немедленно воспользовался этой возможностью и принялся менторским тоном излагать различные версии, от чего Йона просто корежило. Приглушенный голос, собачьи взгляды в сторону Юлии, усевшейся на скамью рядом с девочками. Важный вид, надутые щеки и ко всему прочему преждевременно растущее брюхо.

53
{"b":"520","o":1}