ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Шредер на ходу толкнул плечом Йона:

– Верно мыслишь, Маркус! Без Юлии даже «Айриш Молт» покажется вдвое хуже.

– Не обижайтесь на меня, – сказал Йон, – но я лучше немного почитаю. И не забывайте: сегодня последняя ночь. Так что не набирайтесь.

– Слушай, Йон, приятель. – Шредер остановился перед их дверью. – Нельзя же так! Стаканчик. Ну хотя бы половинку.

– В другой раз выпью с удовольствием. – Он нажал локтем на дверную ручку, поставил коробку внутрь у косяка и закрыл дверь. Подождал немного, не войдет ли Шредер, чтобы продолжить свои уговоры, потом рухнул на постель.

Значит, у нее головная боль. Можно дать гарантию, что это только предлог. Вероятно, она мучается и переживает, как и он сам. После случая в «Мамма Леоне» ей понадобилось несколько часов, прежде чем она отошла и перестала злиться. Пожалуй, он ей позвонит. Предложит поговорить еще раз.

Его мобильный телефон торчал из кармана брюк, в которых он был нынешним вечером. Йон набрал номер Юлии и нажал на зеленую кнопку. Подождал. «Абонент временно недоступен».

Он швырнул трубку на стол. Мобильник заскользил по столешнице и упал на пол. Йон даже не захотел его поднять.

Он опять рухнул на постель и закрыл глаза.

40

Проснулся он от назойливого звона комара, включил светильник над кроватью и взглянул на часы: без пяти два. Шредер спал в своей постели, повернувшись к Йону расцарапанной голой спиной.

Йон снова выключил свет и некоторое время лежал неподвижно. Обе створки окна были широко распахнуты, но воздух не стал от этого прохладней. Пахло виски. Комар полетел к Шредеру. Вот и хорошо, на расцарапанной спине для него найдется достаточно места.

Нужно все-таки переодеться в пижаму. Но до этого, пожалуй, принять душ. Рубашка пропотела. Старик Пустовка как-то раз утверждал, что в тяжелые годы его волосы однажды утром примерзли к подушке. Так трудно жили – ни пожрать нечего, ни в печку бросить. Вероятно, тогда он и начал лысеть, старый кавалерист. Волосы он потерял все, зато бабки приобрел.

Удалось ли заснуть Юлии? И все ли спокойно у школьников? Надо, пожалуй, сделать еще один контрольный обход.

Он тихо встал, повесил на шею полотенце и взял гель для душа. Потом, повинуясь внезапному импульсу, отложил их в сторону, достал из шкафа кроссовки и, тихонько выйдя на цыпочках в коридор, натянул их там на ноги. Прошел в коридор девочек. Кто-то закашлялся, и снова все стихло. Он посмотрел на секундную стрелку, выждал ровно две минуты, затем направился в отсек, занимаемый мальчишками. Ему показалось, что в комнате, где разместились Маттиас Фрилингаус и его компания, шепчутся и хихикают. Он подошел вплотную к двери, прислушался, но ничего не услышал. Какое-то мгновение он взвешивал, не нужно ли открыть дверь и заглянуть внутрь. В итоге решил не усердствовать. Все-таки они не в армии.

Он спустился по лестнице в холл. Два настенных светильника бросали холодный свет на каменный пол. Входная дверь была закрыта. Он пересек столовую, прошел на кухне мимо огромной плиты и открыл окно. Зажигать свет не понадобилось. Луна была почти полная, небо очистилось от облаков.

Вниз, к Везеру, он побежал по траве, а не по жесткому гравию. Вчера, после дневного похода, он устроил себе неплохую разминку – по бульвару до большого моста, назад и еще на запад до очистных сооружений. Сейчас ему захотелось повторить свой маршрут, тем более что его первая часть была особенно приятна – совершенно ровный отрезок вдоль реки.

Вскоре глаза привыкли к темноте, и он увеличил темп. Льняные брюки, конечно, плохо приспособлены для бега, но плевать. Главное – движение. Следить за ступнями, контролировать дыхание, расслабить и согнуть в локтях руки. Не думать о Юлии. Завтра они помирятся.

На бегу он приложил ладони к лицу. Нет, не ошибся – правая щека прохладней левой. От реки тянуло свежестью. Его собственная тень росла и уменьшалась от фонаря к фонарю, которые стояли вдоль всего бульвара на равных расстояниях. Перед ним, где-то в тени большого моста, унизанного огнями, кто-то крикнул: «Buona notte, Eduardo, a domani» [39]. Ответ прозвучал невнятно, будто каша из звуков. Чуть позже под фонарями возникла долговязая фигура. Мужчина замедлил шаг, повозился с ширинкой и пустил струю на фонарный столб. Она заблестела при падающем сверху свете.

Йон бежал ровно посредине бульвара, не видя необходимости сторониться этого скота. Места достаточно, тут разойдутся даже шесть-семь человек. Когда парень заметил, что навстречу кто-то бежит, он небрежно сунул свое орудие в штаны и зигзагом двинулся к Йону.

Йон насторожился и сбавил темп бега, чтобы нечаянно не столкнуться с неприятным типом. Но тактику он выбрал неправильную. Когда они поравнялись друг с другом под очередным фонарем, парень неожиданно повернулся, раскинул руки и с возгласом «Que bella notte, е?» [40] бросился на Йона; тот, чтобы не потерять равновесие, непроизвольно вцепился в него.

– Вы совсем пьяный, – сердито воскликнул Йон.

Тут в него вцепился и парень. Обеими руками он крепко ухватился за локоть Йона и заорал: «Scusi» [41].

Йон попытался стряхнуть его руки.

– Отпустите меня, черт побери! Убирайтесь! Ступайте домой.

Пьяный не унимался.

– Tourista, – пробубнил он, не выпуская руки Йона. – Турбаза. Красивый дом. Красивая ночь. – Тут он смачно рыгнул. Кислый дух ударил в нос Йона.

Йон изо всех сил рванул руку и одновременно узнал парня. Намазанные гелем волосы. Крест на толстой шее поблескивает при свете фонаря. Тот самый подонок из пиццерии в Старом городе. Который приставал к Юлии и обещал ей показать ночную жизнь Гамельна.

– Ах это ты, – сказал он. – Вошь паршивая!

Парень уставился на него, открыв рот. На его лице появилась хитроватая ухмылка.

– Я узнаю. Красивая телка. Большая бутылка воды. Вчера. Много волос. Вот такие сиськи. – Он поднес обе руки к грудной клетке, словно нес два футбольных мяча.

– Заткни свою грязную пасть! – гневно воскликнул Йон. – Ублюдок.

Может, повернуть назад и бежать к турбазе? Трудно оценить, как бегает этот мерзавец. Ведь он мускулистый. И молодой. Не исключено, что он захочет затеять с ним драку.

Йон размышлял на секунду дольше, чем следовало. Парень встал перед ним, расставив ноги, недвусмысленным жестом покопался в ширинке и объявил:

– Турбаза. Сзади там есть дверь, а? Я иду прямо к красивой бабе.

Йон прыгнул и вцепился ему в горло, одновременно двинул коленом в пах. Вцепился пальцами в глаза, вонзил зубы в плечо, ударил кулаком под-дых. Поволок его к фонарному столбу и изо всех сил ударил блестящую от геля башку о его металлическое основание. Три или четыре раза. Возможно, даже пять.

Парень ни секунды не защищался. Но Йон осознал это лишь тогда, когда подтащил его к реке и спихнул в воду. Тело было сразу подхвачено течением, завертелось, погрузилось в мощные струи и исчезло. При некотором везении его унесет в Северное море.

Йон не стал тратить время на то, чтобы перевести дух; он сразу побежал дальше. Слева клиника. В некоторых окнах горел свет. Вдруг кто-нибудь случайно выглянул в окно? Человек, страдающий бессонницей, возможно даже с биноклем? Старикам по ночам приходят самые безумные фантазии; старик Пустовка, к примеру, когда ему не спалось, сколачивал кормушки для птиц и скворечники. Потом продавал в своей лавке, по двадцать пять марок. Старый скряга ухитрялся зарабатывать даже на собственной бессоннице.

Кроссовки промокли, льняные брюки тоже, до колен; ткань липла к голеням, будто холодное обертывание. В сущности, даже приятно. Обувь хлюпала при каждом шаге. Хлюпанье прекратилось, когда он свернул перед мостом на маленькую площадь, а потом еще раз влево. Его обогнал велосипедист, посигналил и крикнул: «Так держать!» Йон помахал ему рукой. «Инвалиденштрассе», – прочел он на табличке. Слева снова клиника. Портал ярко освещен. Ни души. Мерзавца, вероятно, унесло уже миль на пять вниз по Везеру; течение мощное. Значит, через заднюю дверь? И как он говорил о Юлии, словно о потаскухе. От такого мерзкого типа жди чего угодно. Его и следовало убрать. Воздух чище станет. Ладно, беги. Следи за ступнями, держи под контролем дыхание… Сейчас поворот налево… Следи за дыханием…

вернуться

39

Спокойной ночи, Эдуардо, до завтра (ит.).

вернуться

40

Какая прекрасная ночь, а? (ит.).

вернуться

41

Извини (ит.).

60
{"b":"520","o":1}