ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Кухонное окно так никто и не запер. Йон тщательно прикрыл его, перед тем как бежать. Брюки почти просохли. Он принял душ, на цыпочках вернулся в комнату, тихонько надел в темноте пижаму и сунул сырые кроссовки в дорожную сумку. Шредер ровно дышал во сне.

Уже лежа в постели, Йон вдруг заметил, как дрожат его ноги. Где-то зашумела вода в унитазе, хлопнула дверь. В комнате все еще витал запах виски.

41

Дорожный будильник зазвонил ровно в семь, но Йон продолжал спать, пока через полчаса Шредер хорошенько не встряхнул его. От завтрака он отказался, еще раз постоял под душем и упаковал в сумку свои вещи. Сырые кроссовки завернул в полотенце.

На обратном пути Юлия села в автобусе рядом с Йоном, хотя Концельманн занял для нее место на переднем сиденье. Им никто не мешал, позади них никто не сидел. Они смогли подробно обсудить маленькую размолвку; попросили друг у друга прощения и дали слово впредь относиться друг к другу внимательней.

– Мне давно следовало отказаться от этой чепухи, – прошептала Юлия. – Я солгала Маркусу, думаю, в последний раз. Разумеется, мама еще жива.

– Я рад, – отозвался Йон. – Хотел бы с ней познакомиться. И с твоей сестрой.

– Разумеется.

– Нам нужно чаще видеться. – Как ему хотелось взять Юлию за руку, но как он это может сделать в присутствии пятидесяти одного школьника? – Просто мы еще недостаточно хорошо знаем друг друга.

– Такая ситуация изменится, поверь. – Она заглянула ему в глаза, и Йон понял, что она скучает без него так же, как и он. Что она его любит.

Когда автобус выехал на скоростную автомагистраль, почти все ребята заснули. Юлия перебралась на свободные кресла позади Йона, положила ноги на соседнее сиденье и закрыла глаза. Время от времени он оглядывался назад, словно она могла без его присмотра исчезнуть, раствориться в воздухе. Янине Петерсен, которая подошла к нему, чтобы еще раз поговорить о репетиторстве, он отказал ей кратко и сухо, не предложив сесть.

На развилке возле Вальсроде, где отходит дорога на Бремен, возникла пробка. Юлия проснулась и дотронулась до его плеча:

– Кстати, о Бремене. Там у меня живет подруга, у нее знакомый держит галерею. Пожалуй, я съезжу к ней на выходные. Может, она сообщит мне что-нибудь обнадеживающее.

– Но ведь будут праздники. Троица.

– Ну и что? Хочешь, поедем вместе?

К его собственному удивлению, ехать ему никуда не хотелось. Он устал, соскучился по тишине и порядку, мечтал отоспаться в своей квартире.

– Нет, не хочу. Разве что тебе понадобится моральная поддержка? – ответил он, пересаживаясь к ней.

– Впрочем, тебе там будет скучновато, – сказала она. – Раз уж я окажусь в Бремене, непременно воспользуюсь возможностью походить по галереям. Пожалуй, лучше всего я поеду прямо сегодня.

Он заметил маленькую складочку между ее бровей.

– Ты беспокоишься о своем будущем?

– Нужно что-то подыскивать, придумывать, – ответила она. – И я знаю наперед, что ты сейчас скажешь. Что можешь взять меня под свое крыло. Но я хочу сохранить независимость, Йон. Можешь это понять?

– Конечно. – Он крепко прижал ступню к ступне Юлии. – Вот одна из причин, почему я люблю тебя.

Она поставила свою ногу на его.

– Ну, так ты поедешь со мной?

– Пожалуй, нет. Да и тебе будет лучше, если не придется ни на кого оглядываться. Мы отдохнем от этой пытки и встретимся во вторник в «Буше». Впрочем, приготовься к тому, что Шредер позволит себе пару намеков в учительской. Не утерпит ведь.

– Мне безразлично, – отмахнулась она. – Разве только тебе это как-то помешает.

Ее улыбка была само очарование. Он еле удержался – так ему захотелось наклониться и поцеловать Юлию в губы. На глазах у Шредера и всех десятиклассников. И прежде всего на глазах у Концельманна.

Возле школы они попрощались, и Йон поехал прямо на Манштейнштрассе.

Распаковывать сумку не хотелось, он слишком устал. Вытащил лишь сырые кроссовки и набил газетной бумагой. Завтра он непременно пробежится. Потом побрел в спальню, рухнул на постель и взглянул на коллаж из петрушки. За последние дни маленький лес окрасился золотом. Это был уже осенний лес. Маленький кусочек стебля отломился и повис над кронами деревьев. Словно падающий золотой лист. Невесомый.

С короткими перерывами он проспал до полудня следующего дня, субботы. Когда он сидел возле тихо урчащей стиральной машины и составлял список необходимых покупок, позвонила Юлия. Она еще накануне вечером встретилась с галеристом, тот заинтересовался ее работами, и вообще, правильно, что она поехала в Бремен. Тут у нее появилась перспектива постоянной работы. После возвращения она подробно расскажет ему обо всем.

Йон почувствовал облегчение. От Бремена до Гамбурга час езды. Ей даже не придется переезжать, если она устроится там.

Он отправился на Эппендорфер-Вег за покупками, прежде всего овощами и фруктами. После кормежки на турбазе хотелось чего-нибудь свеженького. Перед цветочной лавкой в глаза ему, напомнив шелковую юбку Юлии, бросились темно-красные розы, стоявшие в кадушке. Он купил три букета.

С пакетами и цветами он двинулся домой, на Манштейнштрассе. С безоблачного неба светило солнце, легкий ветерок смягчал жару, возвращаться домой не хотелось. Йон сел за столик перед кафе и только-только успел заказать двойной эспрессо, как чьи-то ладони закрыли ему глаза.

– Ой, что за приятная встреча! Йон Эверманн!

Ну, этот голосок не спутаешь ни с каким другим! Верена Глиссман собственной персоной. В джинсах тигровой раскраски и розовой бархатной курточке. Йон непроизвольно сбросил ее руки со своего лица, он терпеть не мог такие сюрпризы. Если бы не только что сделанный заказ, он бы встал и ушел.

Разумеется, Верена даже не заметила, что он не предложил ей место рядом с собой. Просто шлепнулась возле него на стул и засыпала вопросами и сообщениями:

– Ты живешь тут неподалеку, верно? И как у тебя дела? Я ждала, что ты заглянешь к нам когда-нибудь, но, вероятно, ты еще не готов, воспоминания, да? Я тоже постоянно вспоминаю Шарлотту, как прекрасно было бы, если бы она жила и дальше среди нас. Эти Меринги в вашем доме уж точно не подарок, еле здороваются, представляешь? Все-таки могли бы держать себя повежливей с соседями, ведь нам жить рядом, никуда не денешься.

Официантка принесла Йону эспрессо, Верена заказала стаканчик мороженого и сообщила Йону, что она как минимум раз в неделю заходит на кладбище.

– И там всегда новые цветы. Вот это любовь! Я всегда говорю моей Лютте, вот бы тебе, такого мужа, тогда ты будешь счастлива. Пока кто-то о нас думает, мы не умираем до конца. Я всегда это повторяю. – Она бросила взгляд на красиво упакованный букет, лежащий рядом с Йоном на стуле. – Ты как раз туда собрался, да? Подвези меня! Можешь просто высадить меня на Ниндорфском рынке.

Йон пока еще не произнес ни единого слова. Сообщение Верены о свежих цветах на могиле Шарлотты смутило его на секунду. Роберт, подумал он, словно тот еще был жив. Но тут же сказал себе, что это, вероятно, Кён украшает могилу цветами их фирмы. Может, позвонить ему еще раз? Но, собственно говоря, зачем? Продажа «Пустовки» – и так вопрос решенный.

Он допил чашку и лишь после этого ответил:

– К сожалению, мне сейчас нужно зайти в другое место. Причем срочно. – Он вытащил из кармана портмоне и стал в нем шарить.

– Жалко, – отозвалась Верена, – мы могли бы поболтать по дороге, мне так приятно с тобой беседовать. Знаешь что? – Она выпрямилась и закинула свою тигровую ногу на ногу. – Между прочим, ты прекрасно выглядишь. Загорел. Ездил куда-нибудь?

– Да, с десятыми классами. Вчера вернулся.

– Куда?

– На берега Везера. – Название «Гамельн» произносить не хотелось, как и вообще вспоминать последнюю неделю. – Мне пора, – объявил он.

– Постой, еще один вопрос. Твой друг, этот Бон. Ведь он налоговый консультант. Он еще берет себе клиентов? Манни срочно требуется такой консультант, причем хороший, который соображает что к чему, иначе скоро мой муж вылетит в трубу. – Она понизила голос и вонзила ложку в мороженое. – Честно признаться, мы уже не можем оплачивать уроки верховой езды для дочери. Полнейшая катастрофа, между нами девочками.

61
{"b":"520","o":1}