ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Он как раз клал диски на столик красного дерева, когда она спустилась вниз по лестнице, босая, в махровом халате.

– Ты куда-нибудь собрался?

– Привет! Нет. С чего ты решила?

– У тебя такой вид. Хм, новый пуловер?

Он увидел его неделю назад, когда заглянул на Юнгфернштиг, в знакомый магазин, хотя, вообще-то, намеревался купить лишь пару маек. Мягкая черная шерсть напомнила ему пуловер Юлии, в котором она пришла в гимназию в первый день. Не долго думая, он купил его, несмотря на немыслимую цену – почти пятьсот евро.

– Разве ты его до сих пор не видела?

Она покачала головой и пощупала рукав.

– Кашемир?

– Да. Как тебе спалось? – Ее прикосновение было ему неприятно.

Она зашлепала следом за ним на кухню, рухнула на стул, качнулась пару раз и зевнула.

– Маловато. Будь так любезен, завари мне чаю. Как тебе удается выглядеть таким бодрым? – Ее лицо опухло, волосы торчали в разные стороны.

– Я уже пробежал свою дистанцию, – ответил он и включил электрический чайник.

– Ну, ты железный… после такой ночи… Я просто не понимаю… Лично я чувствую себя так, будто меня переехал автобус. – Она вытащила из нагрудного кармана пижамы бумажный носовой платок, и теперь терзала его, расправляла, отыскивая неиспользованное место, и наконец сунула в него нос.

Йон содрогнулся от отвращения, отвел взгляд в сторону и поставил перед ней чашку.

– Ты пойдешь за покупками?

Она опять затолкала промокший насквозь комочек в нагрудный карман.

– Попозже. После обеда мне обязательно нужно съездить на работу и разобраться с некоторыми бумагами. Может, у тебя найдется время и ты меня отвезешь? Кстати, симпатичный пуловер.

Сейчас она определенно улыбалась, но он на нее не смотрел.

– Лучше прогуляйся пешочком, – посоветовал он, – погода сегодня хорошая. Немножко размяться тебе полезно.

Вода закипела. Он заварил чай.

– Ну, знаешь ли, я и так целую неделю вкалываю на работе, – возразила она, – и хочу в выходные отдохнуть. Размяться я смогу и попозже – займусь спортом.

Йон в изумлении уставился на нее. Шарлотта и спорт?

– Сегодня утром ты выглядишь очень аппетитно, – заявила она. – Пока мы с тобой окончательно не забыли, как это делается… Я имею в виду, как мы с тобой того…

Когда до него дошел смысл ее слов, ему стало просто нехорошо. Впрочем, он давно ждал, что она заговорит об этом рано или поздно. Но в таком стиле она никогда еще не выражалась. Он подошел с чайником к столу и налил ей чаю.

– Мне нужно срочно поработать за письменным столом, – пробормотал он. В последний раз они занимались любовью где-то в январе, во всяком случае, задолго до дня его рождения. До появления Юлии.

– Для этого у тебя еще впереди целый день, – отмахнулась она. – И завтрашний тоже. Прежде ты никогда так много не торчал за столом.

Он вернулся к мойке, открыл нижнюю дверцу, вытащил мешок с мусором из гнезда и завязал верх.

– Честно говоря, мне сейчас не хочется, – пробормотал он.

– Ну конечно. Иного я от тебя и не ожидала. – Она протянула руку к сахарнице. – Скажи, пожалуйста, теперь так будет продолжаться и дальше?

– Ты о чем?

– Сам прекрасно знаешь, – буркнула она. – Впрочем, к твоей… воздержанности я уже привыкла. Но ледяная холодность в последние месяцы – что-то новенькое. Что случилось?

Молча, крепко стиснув в руке мешок, он наблюдал, как она кладет в чашку три ложечки сахара. Как неряшливо размешивает, как чай выплескивается через край. Как она зацепила ногой стул, подтянула его поближе к себе и водрузила на него ноги. Когда-то он, любовно подтрунивая над ней, называл их «садовые жерди». Целовал каждый пальчик по отдельности. Tempora mutantur [8].

– Так ответь же мне, черт побери!

Он отметил умоляющие нотки в ее голосе. Пожалуй, сейчас легче всего приступить к объяснению, именно сейчас. Оно назрело. Достаточно лишь выговорить решающую фразу. Но ему не хотелось швырять ей в лицо горькую правду, пока она сидит перед ним вот так, неодетая.

– Я вынесу мусор, – буркнул он.

Она схватила его за штанину.

– Нет, сначала скажи мне, в чем дело. То же, что и всегда, как я понимаю? Угадала? Снова взялся за старое?

Он вырвался из ее рук.

– Перестань!

– И это все, что ты мне можешь сказать?

– В данный момент – да. Давай поговорим, когда ты придешь в себя и начнешь соображать. – Он тут же пожалел о сказанном. Конечно, она обиделась. Теперь разозлится, станет агрессивной. Лучше дать ей время успокоиться.

– Я не пьяная, если ты это имеешь в виду, – заявила она. – Черт побери, ведь еще утро, и я пью этот паршивый чай. Не надо делать из меня алкоголичку, которая уже ничего не соображает.

С мешком для мусора в руке он вышел в прихожую. Когда распахнул входную дверь, в нее с возмущенным мяуканьем ворвался Колумбус. Его шерстка была влажной – вечером они забыли впустить его в дом. Йон проводил взглядом кота, а тот вбежал в кухню, на секунду завернул к своей мисочке и прыгнул на колени к Шарлотте. Она прижала его к себе и громко, чтобы ее услыхал Йон, засюсюкала:

– Ну, иди ко мне, сокровище мое, иди к своей мамочке!

Йона едва не стошнило.

Он сел за письменный стол и стал проверять тетради восьмого «б». Потом выписал слова для теста, который намеревался дать в понедельник. Хлопнула дверь спальни Шарлотты, – вероятно, она снова завалилась спать. В половине одиннадцатого она прошествовала в ванную. Через полчаса – он уже готовился к уроку немецкого – постучала в его дверь.

– Йон? Я ушла за покупками. Пока.

Голос звучал ровно и приветливо. Казалось, утренняя сцена, разыгравшаяся на кухне, уже забыта.

В начале первого она вернулась. Он стоял у окна кабинета и листал «De brevitate vitae» [9] Сенеки, отыскивая подходящее место для очередной контрольной работы на своем факультативе. По упаковкам, лежавшим в корзинке велосипеда, он заключил, что она побывала в торговом центре «Тибарг». У садовой калитки она задержалась поболтать с Вереной Глиссман. Увидев, что они уже прощаются, он сунул в портфель оба диска, переписанные для Юлии.

Книги и материалы, которые ему понадобятся на ближайшие дни, он сложил на столе, с тем чтобы потом перенести их в машину. В его спальне стоял упакованный чемодан с бельем и одеждой, – их будет достаточно на пару недель. К этому времени Шарлотта более или менее успокоится, и тогда он заберет все остальное. Для начала же снимет комнату в отеле или пансионе.

Внизу на столике красного дерева брякнули ключи.

– Я вернулась. – Тон у нее был бодрый.

Когда он спустился вниз, она, еще в куртке, выгружала из пакетов покупки.

– Ты долго ездила, – пробормотал он. – Все в порядке?

– Да, все нормально, – ответила она. – Я купила говяжье филе. Подумала, не приготовить ли нам мясное фондю. Если ты прямо сейчас свозишь меня на работу, я вернусь где-нибудь к шести, и в семь мы уже поедим.

Перспектива сидеть с ней вечером перед кастрюлей с фондю, глядя на бурлящий жир, была ему неприятна. Нет, в семь часов он уже будет далеко отсюда, вот только не забыть захватить с собой ноутбук и принтер. Да еще спортивные принадлежности, ракетки для сквоша и тенниса. Интересно, поместится ли все это в багажнике «ауди»?

– Мне надо поговорить с тобой, – непослушными губами произнес он.

– Давай вечером, а? За фондю.

– Нет, прямо сейчас. Дело важное. – Он взялся за ее куртку, чтобы помочь снять. – Пойдем, я повешу тебя. – Такая формулировка сохранилась от их лучших времен, они позаимствовали ее у Роберта. «Вешайтесь и устраивайтесь поудобней», – говорил он неизменно, когда они, еще молодожены, запыхавшись, одолевали пять лестничных маршей до его комнатушки под самой крышей в Оттенсене, счастливые оттого, что сбежали – хотя бы на вечер – от родителей Шарлотты.

Она резко рванулась из его рук, сама стащила с себя куртку и швырнула на стул.

вернуться

8

Времена меняются (лат.).

вернуться

9

«О краткосрочности жизни» (лат.).

8
{"b":"520","o":1}