ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

– Радость моего сердца, что случилось с тобой? Почему ты так печалишься? – воскликнул он.

– С тобой не произошло никакого несчастья? – прошептала Эдит, пристально смотря ему в глаза.

– Несчастья? Нет, дорогая моя! – ответил граф уклончиво.

Эдит опустила глаза и, взяв его под руку, пошла вперед. Дойдя до места, откуда не видно было колонн друидского храма, вызывавших у нее в этот день какой-то непонятный ужас, она вздохнула свободнее и остановилась.

– Что ж ты молчишь? – спросил Гарольд, склонившись к ней. – Скажи мне хоть что-нибудь!

– Ах, Гарольд, – ответила она, – ты давно знаешь, что я живу только тобою и для тебя... Я верю бабушке, которая говорит, что я – часть тебя, верю потому, что каждый раз чувствую, ожидает ли тебя радость или горе. Как часто во время твоего отсутствия на меня нападала веселость, и я знала, что ты благополучно избежал какой-нибудь грозившей тебе опасности или победил врага... Ты спрашиваешь меня, чем я взволнована в настоящий момент, но я и сама не знаю этого, могу сказать только, что тебе предстоит что-то ужасное.

Видя унынье своей невесты, Гарольд не осмеливался сообщить ей о предстоявшей поездке; он прижал ее к себе и просил не беспокоиться напрасно. Но его утешенья не подействовали на нее: казалось, что девушку тяготило нечто, чего нельзя объяснить одним предчувствием и чего ей не хотелось рассказывать. Когда же Гарольд настойчиво попросил ее сообщить, на чем она основывает свое опасение, Эдит, скрипя сердце, произнесла:

– Не смейся надо мною, Гарольд, ты еще не можешь представить себе какую нравственную пытку перенесла я в течение этого дня. О, как я обрадовалась, когда увидела Гурта! Я просила его ехать к тебе, видел ли ты его?

– Видел, но продолжай.

– Ну, когда Гурт оставил меня, я в задумчивости пошла на холм, где мы так часто сидели с тобой. Когда я села у склепа, мною начал овладевать сон, я боролась всеми силами, но он одолел меня и я, уснув, увидела, как из могилы восстал бледный, мерцающий образ... Я видела его совершенно ясно... О, я и теперь вижу его пред собой: лоб восковой белизны, эти ужасные глаза с неподвижным, мутным взором!...

– Образ воина? – спросил граф в сильном смущении.

– Да, воина, вооруженного по-старинному, очень похожего на того воина, которого вышивают для тебя девушки Хильды. Я видела совершенно ясно, как он в одной руке держал длинное копье, а в другой корону.

– Корону?! Дальше, дальше!

– Тут я окончательно заснула, и после разных неясных, перепутавшихся образов, представших мне, я ясно увидела: на высокой скале как будто стоял ты, но окруженный небесным сиянием и похожий скорее на духа, чем на человека. Между скалой и долиной протекала бурная река, волны которой начали вздыматься все выше и выше, так что скоро достигли духа, в это время расправлявшего крылья, как бы стремясь улететь. Но вот из расщелин скалы выползли страшные гады, другие чудища свалились с облаков, и все вместе вцепились в его крылья, чтобы помешать его полету... Тут раздался чей-то голос, сказавший: «Разве ты не видишь, что на скале стоит душа Гарольда, гордого, что волны поглотят его, если он не успеет улететь? Встань и помоги душе храброго!» Я хотела бежать к тебе, но была не в состоянии двинуться с места... Тут мне показалось, что я опять словно сквозь туман вижу развалины друидского храма, возле которого я уснула, и будто Хильда сидит у кургана и держит в руках человеческое сердце, вливая в него черные капли из хрустального сосуда; понемногу из сердца вырос ребенок, который вскоре превратился в печального, мрачного юношу. Он пошел к тебе и начал что-то шептать, причем изо рта его клубами валил кровавый дым, от тепла которого крылья твои совершенно высохли. И вот снова зазвучал прежний голос: «Хильда, ты уничтожила доброго ангела и вызвала из отравленного сердца искусителя!» Я громко вскрикнула, но было уже поздно: волны сомкнулись над тобою, потом всплыл железный шлем, украшенный той короною, которую я видела в руках привидения...

– Этот сон однако не дурен! – заметил Гарольд весело.

– Тут я очнулась, – продолжала Эдит. – Солнце стояло высоко, и воздух был совершенно тих... Но я увидела уже наяву ужасную фигуру, напоминавшую мне рассказы наших девушек о колдунье, которая иногда показывается в лесу. Она была похожа не то на мужчину, не то на женщину... Скользя между колоннами, она обернулась ко мне, и я увидела на ее отвратительном лице выражение злорадства и торжества...

– Ты не спрашивала у Хильды значения этих видений?

– Спрашивала, но она пробормотала только: «Саксонская корона!»... Мне кажется, что они предвещают величайшую опасность – гибель твоей души... Слова, слышанные мною, должны означать, что твоя храбрость имеет для тебя значение крыльев, а добрый дух, которого ты лишился, по моему мнению, был... О нет, это было бы уже слишком!

– Ты хочешь сказать, что этот сон означает, будто я потеряю правду, а вместе с нею и тебя? Советую тебе помнить, что то был только сон, моя бесценная! Все может покинуть меня, но правда всегда останется со мною, так же как и любовь моя к тебе сойдет со мной в могилу, и этого будет достаточно, чтобы поддержать меня в борьбе со злом!

Эдит долго смотрела на своего жениха с чувством благоговения, а потом крепко, крепко прижалась к его груди.

ГЛАВА 4

Гарольд, последний король Англосаксонский (Завоевание Англии) (др. перевод) - pic_38.png

Мы уже знаем, что Хильда, расспрашивая оракулов о судьбе Гарольда, была постоянно удивлена двусмысленностью их ответа, но, из-за любви к Эдит и Гарольду, которые для нее составляли одно существо, она все темные предсказания истолковывала в хорошую сторону.

После разговора с Гарольдом она всю ночь бродила по лесу, продолжая собирать растения и листья, имеющие особенные таинственные свойства. Возвращаясь на рассвете домой, пророчица заметила в центре языческого холма какой-то неподвижный предмет, лежавший возле могилы, и подошла к нему. Это было человеческое существо, неподвижное, со страшно бледным лицом, его можно было принять за труп. Морщинистое лицо этого создания было отвратительным и выражало дьявольскую злобу. По странному запаху, который издавало тело, Хильда узнала одну из тех страшных ведьм, которые, по приметам людей, могли с помощью особенных мазей и втираний освободить на время душу от тела, причем душа отправлялась на шабаш к князю тьмы. Влекомая любопытством, Хильда села возле колдуньи, чтобы дождаться ее пробуждения. Прошло уже немало времени, когда лежавшая пред нею начала корчиться в судорогах, через несколько секунд она приподнялась, дико озираясь вокруг.

– Что побудило тебя странствовать в эту ночь, Викка? – спросила ее Хильда.

Викка посмотрела злобным взглядом на пророчицу и ответила протяжным голосом:

– Приветствую Хильду, Мортвирту! Зачем ты удаляешься от нас? Почему не хочешь побывать на наших прекрасных оргиях? Весело плясали мы сегодня с Фаулом и Зебулом[29]! Но мы будем веселиться еще больше, когда приведут твою внучку к брачному ложу. Хороша Эдит, и я любовалась ею вчера, когда она спала на этом самом месте, я дула ей в лицо и бормотала стихи, чтобы смутить ее сновидения... Еще прекраснее покажется она, когда будет покоиться возле своего повелителя! Ха-ха-ха!

– Каким образом можешь ты узнать эту тайну, которая даже для меня скрыта туманной завесой?! – воскликнула Хильда, испуганная тем, что собеседнице известны все ее мечты и желания. – Разве ты можешь сказать наверное, когда и где внучка скандинавских королей уснет на груди своего супруга?

Колдунья испустила какой-то хриплый звук, похожий на злорадный смех и, вставая, проговорила:

– Ступай к своим мертвецам, Мортвирта, и спроси их! Ты ведь считаешь себя гораздо мудрее бедной колдуньи, с которой советуются одни сеорлы, когда чума нападает на их стада. У нас нет даже человеческого жилища, а укрываемся мы в лесах, в пещерах, в зловонных болотах, и ты, благородная, ученая, богатая Хильда, не стыдишься пользоваться знанием мерзкой дочери Фаула.

вернуться

29

Фаулом назывался злой дух, а Зебул считался почти дьяволом.

53
{"b":"5205","o":1}