A
A
1
2
3
...
80
81
82
...
93

Когда наступила ночь, Леофвайн встал и предложил заздравный кубок – обычай, связывающий теперешние обычаи Англии с ее стариной. Шумный говор утих при виде привлекательного лица молодого графа. Он снял шапку, как требовало приличие – саксонцы садились за стол в шапках, – и начал с серьезным видом:

– С позволения моего брата и короля и всех честных воинов, осмеливаюсь напомнить, что Вильгельм, герцог Нормандский, затевает прогулку, вроде той, которую совершил почивший гость наш. – Презрительный смех возник при напоминании о дерзости норвежского конунга. – А так как мы, англичане, даем каждому нуждающемуся хлеб и ночлег, то я думаю, что герцог ожидает от нас только хорошего угощения. – Присутствующие, разгоряченные вином, шумно одобрили эту мысль Леофвайна. – Итак, выпьем за Вильгельма Руанского и, говоря словами, которые теперь на устах каждого и будут, вероятно, переданы потомству, если герцог так полюбил английскую землю, то дадим ему от всего сердца семь футов земли в вечное владение.

– Выпьем за Вильгельма Нормандского! – закричали пирующие с насмешливой торжественностью.

– Выпьем за Вильгельма!

И вдруг среди всеобщего веселья, вбежал человек, очевидно, гонец, протеснился поспешно к королевскому креслу и сказал звучным голосом:

– Герцог Вильгельм высадился в Суссексе с таким громадным войском, которого никогда не видели на наших берегах.

XII. БИТВА ПРИ ГАСТИНГСЕ

ГЛАВА 1

Гарольд, последний король Англосаксонский (Завоевание Англии) (др. перевод) - pic_58.png

Позолоченные осенью деревья отражались в зеркальной глади болот, окружающих уединенное жилище Хильды. Деревья эти были, как и во всех лесах поблизости, малорослы из-за беспрестанных вырубок, хотя объем стволов, густо поросших мхом, доказывал их древность. Тощая растительность и ее причудливый вид говорили, что в этот темный лес уже давно проник разрушительный дух, которым отличалась природа человека.

Ночной сумрак окутал безмолвную окрестность, луна плыла величественно в синеве небес, воздух был чист и холоден, и в его неподвижности было что-то торжественное. Из-за густых кустарников показывались изредка ветвистые рога быстроногих оленей, по просекам мелькали зайцы и кролики; и летучие мыши, распустив свои голые, безобразные крылья, летали и цеплялись за широко разросшиеся неподвижные ветки. В это время из чащи показалась высокая и темная фигура: Хильда подошла медленными шагами к краю болота. Обычно бесстрастное выражение ее лица сменилось выражением тревоги и тоски; какая-то тяжелая, затаенная мука провела по лицу еще более резкие, глубокие морщины, погасила блеск глаз и склонила низко ее гордую голову. Можно было подумать, что судьба покарала ее самонадеянность и окутала туманом ее проницательный и дальновидный ум.

– Вечное одиночество! Все ничто перед этим убийственным сознанием! – прошептали беззвучно бледные губы пророчицы, – Эдит, моя надежда, цель всех моих стремлений, этот нежный цветок, который я взлелеяла для украшения трона, вянет под темным сводом уединенной кельи, бросив меня одну с моим разбитым сердцем и ужасным вопросом: уж не ложь ли наука, на служение которой я отдала всю жизнь? Вот уж скоро настанет и виноградный месяц, а вместе с ним и день, когда, по предсказанию, заходящее солнце озарит своим блеском торжественный союз короля англосаксов с любимой невестой! А между тем Альдита полна еще здоровьем, а война воздвигает преграду за преградой желанному союзу Гарольда и Эдит! Нет, как ни тяжело, но я должна признать, что мой дух потерял свою былую силу и что воля моя ничтожна перед волей всемогущей судьбы.

Хильда склонила голову, и слезы оросили ее печальное лицо, но в эту же минуту резкий и дикий хохот потревожил безмолвие неподвижного леса, и пророчица, обернувшись, увидела в траве на берегу болота неясную фигуру; она зашевелилась, поднялась из травы, и Хильда узнала в этом загадочном, уродливом создании безобразную ведьму, которую она застала крепко спящей на могильном кургане.

Колдунья положила свою худую руку на плечо изумленной и неподвижной пророчицы и спросила глухим, противным голосом:

– Почему ты не закончила роскошное знамя, которое готовила для короля Гарольда? Прикажи закончить и отошли его как можно поскорее! Оно должна развеваться на брачном пире, так как его союз с прелестной Эдит отпразднуется вместе с днем его рождения!

Хильда, молча, выслушала эти слова, звучавшие откровенной иронией. Она не отвечала, как прежде, презрительной улыбкой: ее самоуверенность, смелость и гордость были разбиты вдребезги, и безотчетный ужас охватил ее душу.

– Кто ты? – произнесла она после короткой паузы. – Принадлежишь ли ты к числу смертных существ или адских духов, чуждых земле и небу, и одинаково ненавидимых и здесь, и в необъятных заоблачных просторах?

Безобразная ведьма помедлила немного и сказала уклончиво:

– Сядем на бережок бездонного болота! Если тебе угодно приобрести власть и знание, ты должна слить все чувства в одно живое чувство непримиримой ненависти ко всему, что живет на свете. Все другие пути не достигают цели!

– Слова твои доказывают, – отвечала пророчица, – что власть твоя исходит от врага человечества! Между тобой и мной лежит целая бездна. Я не желаю знаний, отрекаюсь от власти, если их достигают только подобным способом.

– Ты слишком малодушна! – возразила колдунья с презрительной насмешкой. – Тебя не возмущает убийственная мысль, что Гарольд уничтожил надежды твоей жизни, что он отдал другой место, принадлежавшее давно твоей Эдит! Вспомни, что он обязан только тебе своим царским венцом, – прокляни его!

– Да, но душа Эдит связана неразрывно с душой короля! Проклиная его, я должна неизбежно проклясть и ее. И ты же говорила, что Гарольд в скором времени искупит свой проступок и вступит с нею в вечный, неразрывный союз?

– Иди скорее к себе и тки свое знамя! – ответила ей ведьма повелительным голосом. – Затки его золотом и укрась дорогими камнями! Повторяю опять, что его водрузят именно на том месте, где Эдит упадет в объятия короля!

– Не знаю, кто внушает тебе эти слова, – произнесла торжественно и задумчиво вала, – но мой внутренний голос подсказывает мне, что твоим предсказаниям суждено исполниться! Послушай! – продолжила она с воодушевлением. – Ты нуждаешься в средствах, я тебя обеспечу, если ты мне поможешь силой твоих знаний проникнуть в те глубоко сокровенные тайны, которые мой ум бессилен разрешить. Я узнавала будущее, и мои предсказания сбывались постоянно, но совсем не в том смысле, который я читала по рунам и по звездам! Они сулили славу всем, кого я любила, и они добились ее! Но что стало потом? – продолжала пророчица с беспредельной тоской. – Муж и зять мой убиты, а дочь сошла с ума... Свейн подвергся изгнанию и умер на чужбине! А Гарольд и Эдит... моя гордость и радость... цель, к которой сводились мои надежды в будущем!... Отвечай мне скорее, скорее, порождение ада, поможешь ли ты мне разогнать этот туман, который застилает передо мною грядущее?

– Мы встретимся с тобой в третью ночь после нынешней у жертвенника Тора, и солнце не успеет взойти из-за холмов, как ты узнаешь страшную и великую тайну! – ответила отрывисто загадочная женщина.

Почти в ту же минуту набежавшее облако заволокло луну, и когда она снова озарила пустынный и неподвижный лес, то ведьмы уже не было; безмолвие нарушалось только чуть слышным шорохом в тростнике, окружавшем громадное болото.

Хильда пошла домой медленными шагами, и во всю эту ночь ее служанки ткали без устали знамя для свадебного пира короля и Эдит.

Всю эту ночь собаки оглашали своим лаем и воем спокойную окрестность, скаля издали зубы на темную фигуру, которая лежала, произнося проклятия под окнами той комнаты, в которой торопились окончить поскорее работу.

ГЛАВА 2

Гарольд, последний король Англосаксонский (Завоевание Англии) (др. перевод) - pic_59.png
81
{"b":"5205","o":1}