ЛитМир - Электронная Библиотека

Когда оперативная группа заканчивала осмотр места происшествия, на служебном мотоцикле подъехал Слава Голубев. Он торопливо подошел к Бирюкову, показал взглядом на труп и тихо спросил:

– Кто такой? Документы есть?

Антон вздохнул:

– Ничего нет. Если судить по одежде и стриженым волосам, недавно из колонии.

– Лицо почему обгорело до неузнаваемости? Головой в костре лежал, что ли?

– Да. Создается впечатление, что умышленно это сделали, чтобы затянуть время с опознанием трупа.

– А где кинолог с собакой?

– В машине сидят. Не взял Барс след.

– Значит, не меньше шести часов с момента происшествия миновало?

– Выходит, так… – Бирюков помолчал. – С Торчковым разобрался?

Голубев пожал плечами.

– Чудной твой земляк. В ресторане пытался ложкой выловить рыбок из аквариума. Когда официантка на него расшумелась, он оскорбился и вылил в аквариум стакан пива. Больших денег при нем не было – в присутствии сотрудника медвытрезвителя еле-еле наскреб, чтобы с официанткой расплатиться. Сочинил, по-моему, Торчков историю с утерянными деньгами, чтобы хоть как-то оправдать свое хулиганство в ресторане и пребывание в вытрезвителе.

– Это Иван Васильевич может. В Березовке его никто всерьез не принимает.

Подошли следователь Петр Лимакин, врач Борис Медников и всегда мрачноватый эксперт-криминалист капитан милиции Семенов. Поздоровавшись с Голубевым, следователь достал пачку сигарет, молча стал закуривать. Медников, «стрельнув» у него сигарету, несколько раз кряду глубоко затянулся. Капитан Семенов, бросив короткий взгляд на прокурора, разговаривающего неподалеку с железнодорожниками, привлеченными в качестве понятых, хмуро проговорил:

– Надо поднимать труп. Всю рощу прочесали. Кроме следа телеги на опушке, ничего нет. Правая передняя нога лошади не подкована.

Бирюков тоже взглянул на прокурора и понятых. Путейцы были в форменных фуражках и ярких оранжевых жилетах. Лицо одного из них, худощавого, показалось знакомым. Антон попытался сосредоточиться, чтобы вспомнить, где и когда видел этого железнодорожника, но опять заговоривший капитан Семенов отвлек его:

– На дороге есть несколько характерных отпечатков сапог… – Эксперт-криминалист посмотрел на следователя. – Сделаю с них гипсовые слепки, и все.

Следователь утвердительно кивнул. Прокурор, закончив разговор с понятыми, подошел к оперативникам и обратился к Бирюкову:

– Антон Игнатьевич, кто из вас, ты или Голубев, будет работать в группе по раскрытию происшествия?

– Я уже получил приказ передать дела Голубеву, – ответил Антон.

– Слышал, в область уезжаешь?

– Да.

– Что ж, повышение – дело хорошее. Желаю успеха. – Прокурор повернулся к следователю Лимакину: – Значит, так, Петро… Направляйся сейчас с Голубевым на полустанок. Основательно допроси местных жителей. Быть может, найдутся свидетели, которые видели потерпевшего. На полустанке, кажется, есть магазинчик. Поинтересуйся, не продают ли в нем такие стаканы, осколки которого мы здесь нашли. Узнай, не держит ли кто из жителей полустанка ацетон. Словом, надо по горячим следам выходить на преступника. Ясно?

– Ясно, Семен Трофимович.

В шестом часу вечера Бирюкова внезапно пригласил к себе начальник райотдела. Когда Антон вошел в кабинет подполковника Гладышева, там кроме самого начальника сидели прокурор, следователь Лимакин и Слава Голубев. По хмурым лицам всех четверых Бирюков догадался, что ничего утешительного на полустанке оперативная группа не установила.

– Садись, Антон Игнатьевич, – показывая на свободное кресло, сказал подполковник. – Ты в Березовке Глухова Ивана Серапионовича знаешь?

– Знаю, – усаживаясь, ответил Бирюков. – Лучший плотник колхоза был. Сейчас, по-моему, на пенсии.

– Так вот, этот пенсионер вчера приезжал в гости к своему племяннику, живущему на железнодорожном полустанке и работающему путевым мастером.

– Что из этого вытекает? – спросил Антон и только теперь вспомнил, что именно в Березовке встречал худощавого молоденького железнодорожника, лицо которого показалось так знакомым на месте происшествия.

Вместо подполковника ответил следователь Лимакин:

– Кроме как у племянника Глухова, на полустанке ни у кого нет ацетона.

– И дядя у него брал ацетон?

– Говорит, нет, но похоже, что скрывает. Он ведь понятым у нас был, труп видел…

– Зачем Глухов на полустанок приезжал?

– На этот вопрос племянник ничего вразумительного не ответил. Дескать, проведать – и только.

– Ну а потерпевшего никто из жителей полустанка не опознал?

– Нет. Там ежедневно останавливается больше десятка пригородных поездов, и на платформе постоянно полно народу. Отдыхающие приезжают даже из Новосибирска. Особенно сейчас, в грибной сезон.

– Осколки стакана, найденные на месте происшествия, показывали местным жителям?

– Конечно. Стаканов таких ни у кого из жителей полустанка нет.

– С продавцом магазина беседовали?

– Там не магазин, а буфет от треста дорожных ресторанов. Я буфетчицу перепугал. Ей запрещено спиртным торговать, а она иногда знакомых «выручает», – Голубев достал из кармана водочную этикетку и положил ее на стол перед Антоном. – Вот, полюбуйся… Официально на трестовской базе получает запрещенный продукт, со штампом «Дорбуфет».

– На той бутылке, что нашли возле трупа, тоже этот штампик имеется, – внимательно разглядывая этикетку, сказал Антон.

– Потому и прихватил картиночку в буфете. Надо будет передать эксперту, чтобы проверил идентичность.

– Буфетчица, конечно, не помнит, кому водку продавала…

– Говорит, из железнодорожников на прошлой неделе только путевой мастер две бутылки покупал. Наверное, дядю угощал.

– Дядя его кержак, не пьющий.

– Значит, для себя купил. Как мне удалось установить, рыбак он заядлый.

– Кто кроме мастера покупал?

– Говорит, какому-то инвалиду продавала. Будто бы путевой мастер попросил продать бутылку. Толковал я с ним, с мастером. Заявляет, какой-то проезжий пристал, как банный лист. Чтобы отвязаться, сказал буфетчице: «Продай, а то умрет от жажды».

Подполковник Гладышев, поправив настольный календарь, заговорил:

– Мы, Антон Игнатьевич, вот для чего тебя пригласили. Голубев дельную мысль предложил… Поезжайте-ка вы с ним денька на два в Березовку и обстоятельно разузнайте там все об этом Иване Серапионовиче Глухове. Согласен?

Антон пожал плечами.

– Если надо…

– Обязательно надо, – вмешался в разговор прокурор. – Только вот что, товарищи, в отношении Глухова у нас имеется всего лишь смутное предположение. Поэтому никаких следственных действий. Делайте вид, что приехали проведать родителей и порыбачить на озере в выходные дни. Собственно, работники вы с опытом – смотрите по обстановке.

– Когда ехать, Николай Сергеевич? – спросил подполковника Бирюков.

– Не откладывая. В понедельник утром вам надо быть уже здесь.

– Понятно. – Бирюков поднялся и посмотрел на Голубева, подбросившего начальству мысль о рыбалке. – Поехали, рыболов-спортсмен.

В кабинете Бирюкова Голубев, словно оправдываясь, зачастил привычной скороговоркой:

– Думаешь, с умыслом, чтобы порыбачить, предложил поездку в Березовку? Честное слово, случайно сказал, что утром соблазнял тебя родителей проведать, а прокурор мигом подхватил идею. Ну, повезло сегодня на твоих земляков! Кстати, о Торчкове. Он тут мне на какую-то Гайдамачиху жаловался. Есть у него такая соседка?

– Проулок их усадьбы разделяет, – сказал Антон.

– Так вот. Якобы козел Гайдамачихи повадился в торчковский огород капусту хрумкать. Торчков его как-то подкараулил – и вилами в бок, а Гайдамачиха в отместку торчковскую корову чем-то отравила. И теперь между ними «убийственная» война идет. Кто эта Гайдамачиха?

– Старуха лет под восемьдесят.

– Правда, что она из помещиц?

– Какое… Муж ее отставной штабс-капитан был. Умер накануне революции, ну а после его смерти, говорят старики, трактир в Березовке и паром через Потеряево озеро она содержала. Колчаковцы все это пожгли, а хозяйку чуть было не расстреляли.

4
{"b":"525","o":1}