A
A
1
2
3
...
101
102
103
...
122

События войны давно уже превратили адмирала Лютьенса в фаталиста. Он был убежден, что рано или поздно ему придется погибнуть в каком-нибудь бою с англичанами, который наверняка будет неравным. Поделился он своими мыслями только с женой, у которой еще с прошлого похода лежал запечатанный конверт с завещанием мужа.

Из плана адмирала Редера послать в океан мощное соединение линкоров и тяжелых крейсеров во главе с «Бисмарком», как ожидал Лютьенс, ничего не вышло.

«Тирпиц» еще совершенно не был готов к боевому походу. Ремонт котлов на «Шарнхорсте» сильно затянулся из-за гораздо большого объема тяжелых работ, чем планировалось.

«Гнейзенау» был еще менее удачлив. Корабль стоял у стенки, когда пятисоткилограммовая бомба упала рядом с его бортом, но, к счастью, не взорвалась.

Это случилось еще 5 апреля, а утром 6-го над гаванью появились английские торпедоносцы. Один из них, низко проскочив над молом, ринулся на «Гнейзенау».

Все зенитные средства базы вели яростный огонь по самолету, который, вспыхнув, стал разваливаться на части. Но из-под пылающей и падающей в воду машины выскочила торпеда и угодила «Гнейзенау» в корму.

Из всего этого вытекало, что «Бисмарка» сможет сопровождать в походе только тяжелый крейсер «Принц Ойген», но и с ним случилась беда. 24 апреля примерно в 30 метрах от крейсера взорвалась магнитная мина, повредив машину.

Встал вопрос об отмене всей операции. Редер и Лютьенс склонялись к этому, но Гитлер приказал вьжодить в море, даже если «Бисмарк» останется совершенно один.

Фюрер специально прибыл на базу, чтобы убедиться в готовности кораблей и повысить боевой дух их экипажей.

Лютьенс, конечно, не стал делиться с фюрером своими сомнениями, заявив, что полностью готов к выполнению задачи.

«Адмирал, – сказал фюрер, – от вашего похода зависит будущее Германии». Слышавший эти слова капитан 1-го ранга Путткамер понял их значение значительно позднее.

6 мая советские газеты опубликовали Указ Президиума Верховного Совета СССР о назначении Сталина председателем Совета Народных Комиссаров.

Молотов становился его заместителем, сохранив за собой должность народного комиссара иностранных дел.

Под заголовком «Мы должны быть готовы к любым неожиданностям» газеты отметили и вчерашнюю речь Сталина на приеме выпускников военных академий. «В своей речи, – сообщали газеты, – товарищ Сталин отметил громадные перемены, которые произошли в Красной Армии за последние несколько лет. Сталин говорил сорок минут и был выслушан с исключительным вниманием».

Все разведки мира извивались ужами, чтобы узнать, что именно говорил вождь военным в течение целых сорока минут.

Не меньшее удивление и загадку представлял и указ о назначении Сталина официальным главой советского правительства.

Иностранные газеты выдвигали всевозможные версии, а граф фон Шуленбург был твердо уверен, что Сталин предпринял этот шаг только для того, чтобы в будущем лично вести переговоры с Гитлером, который кроме фюрера был еще рейхсканцлером.

7 мая Шуленбург телеграфировал из Москвы:

«...Сталин, сменив Молотова на посту Председателя Совета Народных Комиссаров СССР, таким образом возглавил правительство Советского Союза...

Я убежден, что Сталин использует свое новое положение для того, чтобы принять личное участие в деле сохранения и развития хороших отношений между СССР и Германией.

Шуленбург»

Всегда опасно, когда отношения между двумя уголовными «паханами» пытается наладить такой интеллигент-идеалист, каким был граф фон Шуленбург.

Он был настолько «проницательным» и так «здорово разбирался» в кроваво-грязных лабиринтах кремлевской власти, что у Гитлера были все основания расстрелять его прямо в 1941 году, а не в 1944-м, как он это сделал.

8 и 9 мая пришли сообщения о тяжелых налег ах немецкой авиации на Лондон, когда бомбы угодили в «святая святых» Великобритании – в Палату Общин парламента. Газеты публиковали фотографию Уинстона Черчилля, стоящего среди руин парламентского зала заседаний.

10 мая более 1000 немецких самолетов несколькими волнами появились над английской столицей. Их встретили в небе английские истребители, оборудованные новыми секретными радарами ночного воздушного боя.

Во время апрельских налетов немцы потеряли 89 машин над Лондоном, за первые 10 дней мая Люфтваффе потеряло уже 70 машин.

Газетные заголовки сообщали о знаменитых зданиях английской столицы, уничтоженных немецкими бомбами, о пленных немецких пилотах, о своих погибших воздушных асах, о боях на Ближнем Востоке, о восстании в Ираке, где Рашид Али объявил себя премьером страны.

Однако 10 мая произошло событие, перед сенсационностью которого померкли все остальные новости.

Вечером 10 мая 1941 года на испытательный аэродром фирмы Мессершмит в Аугсбурге прибыл заместитель Гитлера Рудольф Гесс.

Начиная с осени 1940 года, Гесс выразил желание лично испытывать новые модели немецких истребителей.

Генеральный авиаконструктор хотел протестовать, ссылаясь на вышедший в начале войны катенорический приказ Гитлера, запрещающий всем руководителям нацистской партии Германии в военное время управлять самолетами.

Но существовал и другой указ Гитлера, также хорошо известный Мессершмиту, который гласил: «Декретом фюрера заместитель фюрера Гесс получает полную власть принимать решения от имени фюрера». Отказать требованиям такого человека не мог никто, в том числе и Вилли Мессершмит.

Гесс облюбовал для полетов новый истребитель дальнего действия Ме-110.

Нисколько не уступая профессиональным летчикам-испытателям по мастерству управления истребителем, Гесс совершил десятки взлетов и посадок с аэродрома в Аугсбурге, каждый раз отчитываясь перед Мессершмитом и его инженерами о результатах испытаний, указывая на различные недостатки новой машины. Особенно тревожил Гесса недостаточный, по его мнению, радиус действия новой машины.

Он предложил Мессершмиту установить на истребителе дополнительные баки с горючим, которые можно было затем сбрасывать в процессе полета.

Рудольф Гесс прибыл на аэродром, чтобы проверить, как поведут себя в полете некоторые последние изменения, внесенные в проект истребителя конструкторами по его рекомендации. Речь шла о создании на базе Ме-110 более совершенной модели ночного истребителя.

Захлопнув фонарь и запустив двигатель, заместитель Гитлера лихо оторвался от земли, использовав только треть полосы, и исчез в надвигающихся сумерках. На аэродром Гесс не вернулся.

10 мая в 22:08 английский пост ПВО северного побережья в районе Нортумберленда заметил одиноко летящий немецкий истребитель. Это было странно, потому что так далеко на север самолеты противника никогда не залетали.

В 23:07 пришло новое сообщение с поста ПВО, заметившего одинокий «Мессершмит». Несколько минут назад, говорилось в сообщении, замеченный самолет упал и сгорел около населенного пункта Иглшем в Шотландии, а пилот выбросился с парашютом и был задержан бойцами гражданской самообороны.

Выбросившегося на парашюте пилота первым встретил фермер Дэвид Маклин. Фермер уже ложился спать, когда мощный взрыв, прогремевший на его поле, заставил Маклина выскочить из дома.

На поле он увидел догорающие остатки упавшего самолета, а в небе – купол спускающегося парашюта. Маклин понятия не имел, чей это самолет.

Летчик, погасив парашют, сняв шлем и очки, обратился к фермеру на безукоризненном английском языке. «Я ищу замок лорда Гамильтона. Если я не ошибаюсь, это его поместье?»

Фермер ответил, что это так, но до замка лорда еще далеко и поинтересовался у летчика, что случилось и кто он такой. Тот назвался как Адольф Хорн и сообщил, что «привез очень важные вести для королевских Военно-Воздушных сил» и попросил поскорее отвезти его в замок лорда Гамильтона.

Выяснив, что незнакомец немец, Маклин вызвал бойцов местной гражданской самообороны, а те отвезли пленного в ближайший населенный пункт Бубси, где находился их штаб.

102
{"b":"5252","o":1}